Глава 16
Звуки за пологом шатра слились в отдалённый гул — приглушённые голоса, топот быстрых шагов, нервный лязг оружия. Срочное донесение. Возможно, враг опять сделал ход. Мир за пределами этого клочка ткани и света продолжал жить, дышать войной, не подозревая, что внутри решается судьба, способная перевернуть ход этой войны и не только.
Лиса стояла, всё ещё закутанная в тяжёлый плащ Чонгука. Запах — тёплый, мужской, смешанный с дымом и потом — обволакивал её, напоминая одновременно об угрозе и о странной, вымученной защите. Её пальцы машинально сжимали стальной перстень, впившийся в ладонь. Роза Сумерек. Теперь её тайна раскрыта перед самым опасным человеком в королевстве. И он... не действовал.
Она медленно опустилась на складной табурет, её ноги больше не держали. Дрожь, которую она сдерживала, вырвалась наружу, сотрясая всё тело. Это была реакция на адреналин, на страх, на невероятное напряжение последних минут. Слёзы высохли, оставив после себя стянутость кожи и пустоту в груди. Что теперь? Он сказал «молчи». Он оставил ей отсрочку. Но зачем? Чтобы обдумать, какую выгоду можно извлечь из живой принцессы-дезертира? Или... в его голосе, в последнем взгляде было что-то иное. Не просто расчёт. Что-то сломанное и пересобираемое заново.
Прошёл час. Может, больше. Временами она слышала, как мимо шатра пробегали люди, но никто не вошёл. Она была в ловушке, но ловушка эта была странно безопасной. Под плащом она нащупала край разорванной рубахи. Ей нужно было привести себя в порядок. Она нашла в углу шатра походный умывальник и грубое полотенце. Сняв плащ, она быстро умыла лицо, смывая пот, грязь и следы слёз. Потом, оглядевшись, нашла в одном из ящиков простую, чистую рубашку — явно его запасную. Она была огромной, но это было лучше, чем рваньё. Она быстро переоделась, туго затянув повязку на груди поверх мягкой ткани. Его рубашка пахла тем же, что и плащ, и это чувство было смущающе интимным.
Она уже собиралась снова накинуть плащ, когда полог откинулся. Вошёл Чонгук.
Он выглядел ещё более утомлённым, чем до этого. На его броне и плаще осела новая пыль дороги. Его взгляд сразу нашёл её, оценил чистую рубашку, собранное выражение её лица. Он молча снял перчатки, бросил их на стол.
«Передовой дозор обнаружил движение. Крупный отряд с севера, со стороны границы с Драконьей Скалой. Идут быстро, под знамёнами нейтральных торговцев, но доспехи под плащами видны за версту.» Его голос был ровным, деловым, как будто между ними не произошло ничего. Как будта она всё ещё была его штабным стратегом. «Похоже, наш «союзник» решил ускорить процесс.»
Лиса кивнула, её ум автоматически включился в работу. «Они идут на соединение с остатками повстанцев в долине?»
«Скорее всего. Чтобы усилить их перед решающим ударом по нам или по следующей крепости. У нас есть два дня, от силы три.» Он подошёл к столу с картами, развёрнутым ещё с вечера. «Подойди.»
Она подошла, соблюдая дистанцию. Он указал на долину. «Наши силы сейчас здесь. Их — здесь. Если этот новый отряд соединится с ними...»
«...численный перевес станет критическим, — закончила она. — Нужно не дать им соединиться. Ударить по одному из отрядов, пока они разделены.»
«Верно. По какому?»
Она изучила карту. «По новому. Они на марше, устали, не знают местности так, как повстанцы. Их командиры, вероятно, наёмники, не так привязаны к земле. Их можно заманить в ловушку. Атаковать повстанцев сейчас — значит полезть в подготовленную оборону и получить удар в спину от свежих сил.»
Он смотрел на неё, и в его взгляде снова промелькнуло то странное сочетание восхищения и досады. «Ты мыслишь как я. Это пугает.»
«Это эффективно, — парировала она, не отводя глаз от карты. — Нужно найти подходящее место для засады. Здесь, у Извилистого ручья. Брод, заросший кустарником по обеим сторонам. Узко. Можно устроить завал спереди, ударить с флангов, когда они попытаются расчистить.»
Он наклонился над картой, его плечо почти касалось её. Она почувствовала исходящее от него тепло и замерла. «Хорошо. Будем готовить. Ты...» Он запнулся, поднял на неё взгляд. «Ты останешься здесь. В лагере.»
«Нет, — вырвалось у неё. — Я должна быть там. Я видела местность, когда мы шли сюда. Я могу помочь.»
«Ты — принцесса Элизиума, — прошипел он, понизив голос. — Ты уже рисковала достаточно. Больше я не позволю.»
««Позволите»? — она отступила на шаг, её глаза вспыхнули. — Вы мне не отец и не опекун, командир. Я солдат. Или была им, пока вы не узнали правду. Моя ценность — в моей голове. На поле боя, а не в клетке вашей палатки!»
Они снова стояли друг против друга, но теперь спор был не о лжи, а о её праве быть полезной. Он сжал челюсти. «Если тебя убьют...»
«То умрёт солдат Лис. О котором никто не будет горевать, кроме, может быть, старого сержанта Борга. Тайна умрёт со мной. И вы будете чист перед королём.» Она сказала это с такой ледяной логикой, что он отшатнулся.
«Ты действительно готова на это?»
«Я уже была готова, когда вы вели меня на допрос в свой шатёр. Ничего не изменилось.»
Он отвернулся, провёл рукой по лицу. Она видела, как напряжены его плечи, как он борется с собой. С долгом командира, с долгом подданного, с чем-то ещё, что она не могла назвать.
«Хорошо, — наконец выдохнул он, не оборачиваясь. — Ты идёшь. Но под моим личным наблюдением. Ты не отойдёшь от меня ни на шаг. И если что-то случится... твоя смерть будет на моей совести. Как и твоя жизнь сейчас.»
Он повернулся, и в его глазах было решение. Страшное, тяжёлое, но решение. «До рассвета готовь всё необходимое. И... надень доспех. Настоящий. Не этот жалкий нагрудник. В оружейной есть комплект, который подойдёт... тебе.»
Он вышел, оставив её одну с картой и с бешено колотящимся сердцем. Она выиграла эту битву. Но война за её место в этом мире, за право быть не принцессой, а тем, кем она выбрала, только начиналась.
Ночью, когда лагерь спал, она пробралась в оружейную. Там, в дальнем углу, висел обещанный доспех — лёгкий, но прочный, с тонкой талией и более узкими плечами, явно не для громилы. Он пах маслом и сталью. Доспех воина, а не новобранца. Она надела его поверх его рубашки. Он сидел идеально, как будто сделан для неё. В последний раз она проверила крепления, взяла свой меч и вышла в ночь.
У штабной палатки горел одинокий факел. Рядом, прислонившись к столбу, стоял Чонгук. Он был уже в полном боевом облачении, его фигура казалась ещё более массивной и неумолимой в свете пламени. Он осмотрел её с ног до головы, и его взгляд задержался на доспехе.
«Идёт, — просто сказал он. — Завтра будет долгий день. Попытайся поспать. Хотя бы пару часов.»
«А вы?» — спросила она, не зная, почему.
«У меня есть дела, — ответил он, и его взгляд ушёл в темноту, за пределы лагеря, туда, где ждал враг и где решалась судьба королевства, которое они оба, по-своему, пытались спасти. — И мысли, которые нужно привести в порядок.»
Он посмотрел на неё в последний раз, и в его глазах она прочла всё: ярость, которую он всё ещё носил в себе, недоумение, ответственность, и что-то ещё, глубоко запрятанное, похожее на зарождающееся, запретное уважение не к принцессе, а к воину, стоявшему перед ним.
«Спокойной ночи, Лис, — сказал он тихо и, развернувшись, растворился в тени.»
Она осталась стоять под факелом, в его доспехе, с его рубашкой на теле и с его невысказанным перемирием в сердце. Завтра они пойдут в бой вместе. Командир и его самая опасная, самая ценная тайна. Хрупкое перемирие, скреплённое сталью и общей целью. И она знала, что это перемирие может закончиться в любой момент — грохотом битвы или новым открытием. Но сейчас, в этой тихой предрассветной мгле, это было всё, что у неё было. И этого было достаточно, чтобы сделать следующий шаг.