Глава 13
Рассвет не пришёл. Его сменила серая, мутная мгла, ползущая с гор и окутывающая долину холодным, влажным саваном. Видимость упала до сотни шагов. Идеальные условия для штурма — и кошмар для управления.
В штабной палатке пахло холодным потом, мокрой шерстью и напряжением. Лиса стояла у большого стола, на котором была развёрнута тактическая карта. Рядом горели несколько ламп, их свет боролся с всепроникающим туманом. Чонгук, закованный в лёгкий, но прочный доспех, отдавал последние распоряжения перед уходом на передовую командного пункта. Его взгляд, тяжёлый и острый, скользнул по ней.
«Твоя задача — слушать гонцов и отмечать изменения здесь. Если связь прервётся, действуй по обстановке, исходя из последних известных данных. Кэл оставил тебе двух своих людей для защиты и связи.»
Он не сказал «удачи». Он кивнул, коротко и резко, и вышел, растворившись в серой пелене за пологом. Его уход оставил за собой вакуум, который тут же заполнился тревожной тишиной, нарушаемой лишь треском факелов за пределами палатки и далёким, приглушённым гулом готовящегося к движению лагеря.
Потом началось.
Первые донесения приходили отрывисто, доставляемые запыхавшимися гонцами. «Авангард вступил в соприкосновение у прохода!», «Вражеские лучники на скалах справа!», «Наши начинают отвлекающую атаку, как и планировалось!». Лиса наносила отметки на карту дрожащей, но точной рукой. Мир сжался до значков и стрелок. До абстракций, которые означали жизни.
Звуки битвы доносились приглушённо, как грохот далёкой грозы. Иногда ветер приносил отчётливый лязг металла, крики, истошные рёв раненых животных — лошадей. Лиса чувствовала, как с каждым таким звуком холодная дрожь пробегает по позвоночнику. Она заставляла себя дышать ровно, сосредотачиваясь на карте.
Потом примчался первый гонец от группы Кэла. Мальчишка лет шестнадцати, лицо в грязи, глаза дикие от адреналина. «Они в штольне! Всё по плану! На полпути к выходу!»
Лиса отметила это, почувствовав слабый прилив надежды. План работал.
А потом всё пошло наперекосяк.
Гонец с основного направления, раненный в руку, вбежал, едва держась на ногах. «Командир! Они... их больше! Не втрое, как мы думали! Они спрятали резервы в пещерах за палисадами! Наша отвлекающая атака завязла! Несут тяжёлые потери!»
Лёд пронзил её сердце. Она посмотрела на карту. Если отвлекающая атака не сдерживает врага, основные силы не смогут выйти из узкого прохода. Они будут перемолоты. А группа Кэла выйдет в тыл к превосходящему противнику и будет уничтожена.
Её ум заработал с бешеной скоростью, перебирая варианты. Нужно было изменить план. Но как? У неё не было полномочий. Она была всего лишь глазами.
В палатку ворвался Чонгук. Его доспех был забрызган грязью, на щеке алела свежая царапина. Его глаза, раскалённые до бела, мгновенно нашли её. «Отчёт!»
Она выдала ему сводку за минуту, голос — металлический, лишённый эмоций. «...Группа Кэла на подходе к цели. Основная атака заблокирована превосходящими силами в пещерах. Они не оттянуты на проход, как мы рассчитывали.»
Его лицо стало каменным. Он склонился над картой, его пальцы впились в край стола. «Черт побери. Значит, Кэл выйдет прямо под удар их свежих резервов. Он будет смят.»
«Есть... возможность, — выдохнула Лиса, её палец ткнул в карту, в точку между пещерами и тылом у скалы. — Здесь, между пещерами и лагерем, узкая седловина. Если мы отведём наши основные силы не вперёд, а чуть вбок, сюда, мы создадим бутылочное горло. Врагу из пещер придётся прорываться через узкий проход, где численность не будет иметь значения. Это даст время группе Кэла ударить по их лагерю и складам с тыла, вызвав панику и заставив резервы из пещер развернуться назад.»
Чонгук поднял на неё взгляд. В его глазах бушевала буря — ярость, расчёт, отчаяние. «Это риск. Отвод под давлением — это хаос. Мы можем потерять строй и быть смятыми.»
«Но если мы останемся на месте, мы гарантированно будем смяты, — парировала она, забыв о субординации. — Это единственный шанс перехватить инициативу. Седловина — наша естественная крепость на минуту. Нужно дать эту минуту Кэлу.»
Они смотрели друг на друга сквозь туман собственного дыхания и тяжёлый воздух палатки. Вокруг них застыли офицеры, гонцы. Решение висело на волоске. И Лиса понимала — это тот самый момент, о котором он предупреждал. Момент, когда нужно пожертвовать инструментом или рискнуть всем.
Чонгук выпрямился. Его голос, когда он заговорил, гремел, заглушая отдалённый грохот. «Передайте приказ основным силам: начать организованный отход на позицию «Седло». Арьергарду держаться любой ценой. Гонцу к Кэлу: изменить цель. Атаковать не по лагерю, а по тылам сил, выходящих из пещер. Вызвать замешательство. Быстро!»
Приказы полетели. Палатка снова ожила лихорадочной деятельностью. Чонгук повернулся к Лизе. В его взгляде не было ни благодарности, ни упрёка. Было лишь признание факта: она снова оказалась права там, где он, возможно, замешкался.
«Теперь молитва, — пробормотал он. — И надежда, что Кэл успеет.»
Следующие полчаса были адом неведения. Донесения приходили обрывочные, противоречивые. «Арьергард отрезан!», «Они прорываются к Седлу!», «Видим дым с тыла врага! Это Кэл!».
Лиса не отходила от карты, стирая и нанося новые отметки, пока пергамент не стал похож на полотно безумного художника. Она чувствовала каждый разрыв в линии своих войск как физическую боль. Чонгук то выходил, чтобы лично оценить ситуацию, то возвращался, его лицо становилось всё мрачнее.
И вдруг, как перелом в лихорадке, пришла весть. Гонец, на этот раз не раненый, а ликующий: «Они дрогнули! Резервы из пещер повернули назад! Кэл бьёт им в спину! Наши на Седле держатся!»
Чонгук выдохнул — долгий, тяжёлый выдох, словно выпуская из груди камень. Он посмотрел на Лису. «Похоже, твой ход сработал.»
Это не была победа. Это была передышка. Но это был шанс. Чонгук снова взял управление на себя, отдавая приказы о контратаке, о подкреплении Кэлу. Битва качнулась.
К полудню туман начал рассеиваться, открывая страшную картину. Долина была усеяна телами. Но знамя «Серых Волков» теперь развевалось на захваченных позициях у пещер, а в тылу врага, у скалы, полыхали его склады.
Лиса вышла из палатки. Её ноги едва держали. Воздух был густ от запаха крови, дыма и смерти. Она смотрела на это, и пустота внутри стала абсолютной. Её расчёт, её блестящий ход стоил десятков, может, сотен жизней с обеих сторон. Он спас, возможно, больше. Но спасение это было вырезано из плоти и оплачено страданием.
К ней подошёл Чонгук. Он снял шлем, его волосы были мокрыми от пота, лицо — пепельно-серым от усталости. «Они отступают. Битва за ущелье выиграна. — Он помолчал. — Кэл жив. Ранен, но жив.»
Лиса кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
«Твой ум сегодня спас многих, — сказал он тихо. — И погубил многих. Такова плата. Запомни этот вкус. Кровь и пепел на языке. Это вкус победы, вырванной когтями. Ты больше не картограф, Лис. После сегодняшнего... ты стратег. Со всеми вытекающими.»
Он положил тяжёлую руку ей на плечо — не как командир, а почти как старший товарищ. И в этом прикосновении была вся тяжесть того мира, в который он её посвящал. Мира, где она только что прошла своё самое страшное крещение — не огнём, а ответственностью.
Она смотрела на дымящееся поле боя. Роза Сумерек, спрятанная у её груди, казалась, жгла кожу. Она выбрала путь стали. И сегодня сталь прошла проверку. Острой, безжалостной и невероятно тяжёлой. Завтра будет новый день, новые битвы. Но сегодняшний день она запомнит навсегда. Как день, когда принцесса Лиса окончательно умерла, а Лис-стратег родился в дыму и крови.