Глава 11
Серебряное озеро было не серебряным, а чёрным, как обсидиан, под низким, свинцовым небом. На карте оно лежало как заплатка на выцветшей ткани гор. Идея Чонгука была безумной. Блестящей, но безумной.
«Они ждут нас здесь, — его палец, шершавый от мозолей, ткнул в узкий проход к востоку от озера, традиционный путь для армии. — Их основные силы. А здесь... — палец скользнул к казалось бы непроходимым скалам на южном берегу, — ...ничего. Потому что это отвесная стена в тридцать саженей высотой. И под ней — ледяная вода.»
Он посмотрел на Лису. Не на картографа Алвина, который ворчал что-то о «самоубийственной авантюре», а именно на неё. «Нужен путь. Не для армии. Для отряда. Пятидесяти человек. Тихих, как мыши, и цепких, как горные козы. Чтобы подняться здесь, — он указал на едва заметную, условную штриховку на старой карте, — и ударить им в тыл в самый разгар сражения на проходе.»
Лиса вглядывалась в карту. Не в штриховку, а в пространство вокруг неё. Она взяла лупу и свечу, приблизив пламя к пергаменту. Старая тушь, поблёкшая от времени, кое-где проступала иначе.
«Это не просто скала, — прошептала она больше себе, чем ему. — Здесь... контур. Слишком ровный для природного образования. — Она провела пальцем по едва заметной линии. — И здесь, у основания... знак. Как бы ворота. Или... вход в штольню.»
Чонгук наклонился так близко, что её щека ощутила тепло его кожи. «Штольня?»
«Старые рудники, — выдохнула она, вспоминая архивы. — Серебряные, отсюда и название озера. Заброшены лет сто назад после обвала. Но если штольня шла внутри скалы и выходила к озеру... её могли использовать для отвода воды или транспортировки. Она могла вести не наверх, а внутрь горы, с выходом где-то здесь, на плато.» Её палец перепрыгнул через условную скалу и опустился на ровную площадку прямо за предполагаемыми позициями врага.
В палатке повисла тишина. Даже Алвин перестал ворчать. Чонгук выпрямился. Его глаза горели холодным, расчётливым огнём. «Ты уверен?»
«Нет, — честно сказала Лиса. — Но на карте, которую скопировали с ещё более старой, это отмечено. Это не тропа. Это искусственное сооружение. Стоит проверить.»
«Проверить, — пробормотал он. — Отправить разведку. Кэл. И... ты.»
Лиса почувствовала, как земля уходит из-под ног. «Я? Командир, я... картограф.»
«Ты — единственный, кто это увидел, — отрезал он. — Ты поедешь и покажешь на местности, что и где искать. Собирайся. Час на подготовку.»
Путь к озеру занял два дня. Разведгруппа из десяти человек, включая Кэла, Лису и семерых опытных «Волков». Двигались только ночью, днём отлёживаясь в пещерах или густом подлеске. Лиса шла в середине колонны, её рюкзак с картами и инструментами казался неподъёмным. Страх грыз её изнутри. Не столько страх перед врагом, сколько страх ошибиться. Что если она неверно истолковала старые знаки? Что если это просто трещина в скале? Тогда они рисковали жизнями зря, а её репутация — вернее, репутация её ума — рухнет.
На рассвете третьего дня они лежали в зарослях папоротника на южном берегу, глядя на чёрную воду и ту самую скалу. Вблизи она выглядела ещё более неприступной. Но Лиса, сверяясь с картой и компасом, упрямо ползла вдоль кромки воды, пока не наткнулась на то, что искала: почти полностью скрытую осыпью и буреломом каменную кладку. Не природную. Ровные, тёсаные камни, сложенные в арку, теперь наполовину обрушенную и заваленную.
«Вот, — прошептала она Кэлу. — Вход.»
Работали быстро и тихо, разбирая завал. Запах сырости, плесени и старого камня ударил им в лицо, когда проход открылся. Туннель уходил в темноту, вниз, под воду озера. Воздух был спёртым, но дышащим.
«Ты первый, — сказал Кэл, не глядя на неё. — Ты знаешь, что ищем.»
Лиса зажгла походную лампу, её пламя затрепетало в сыром сквозняке. Она шагнула внутрь. Холод и мрак поглотили её. Шаги отдавались эхом по низкому, сводчатому потолку. Стены были покрыты чёрной слизью и странными, мерцающими в свете лампы кристаллами. Туннель вёл не прямо, а изгибался, пол поднимался и опускался. Она шла, сверяясь с наброском в голове, чувствуя на себе тяжёлые взгляды идущих сзади.
Внезапно туннель расширился. Они вышли в небольшую пещеру, явно рукотворную. Посередине лежала груда сгнившей древесины — остатки вагонеток. И на противоположной стене — ещё один проход, но над ним была высечена в камне та самая метка, что она видела на карте: стилизованное изображение молота и кирки, а под ним — стрелка, указывающая вверх.
«Здесь, — сказала Лиса, и голос её прозвучал громко в тишине. — Дальше — подъём. Вентиляционная или транспортировочная шахта.»
Кэл подошёл, посветил в чёрную пасть шахты. Виднелись остатки деревянных лестниц, почти истлевшие. «Ненадёжно. Но... возможно.»
Он послал двух человек наверх, чтобы они нашли и засекли возможный выход. Через час те вернулись, возбуждённые и чумазые. «Выход есть! Зарос кустарником, но он ведёт прямо на то самое плато. И оттуда... виден их лагерь. Как на ладони.»
Кэл обернулся к Лизе. В его обычно непроницаемых глазах светилось нечто новое — уважение, смешанное с осторожностью. «Хорошая работа, Лис. Командир будет доволен.»
Обратный путь в лагерь был легче. Теперь её несли не как возможную обузу, а как ценный актив. Но внутри Лисы не было триумфа. Была пустота. Она только что помогла проложить путь для атаки, которая унесёт десятки, если не сотни жизней. Её ум, её знания снова стали оружием.
В лагере Чонгук выслушал доклад Кэла, не проронив ни слова. Потом кивнул и отпустил всех, кроме Лисы.
«Садись, — сказал он, когда палатка опустела. Он выглядел измотанным, но собранным, как сжатая пружина. — Ты спас нам две недели осады и сотни потерь. Возможно, тысячу.»
«Я только прочитал карту, командир, — тихо ответила она, опускаясь на табурет.»
«Не скромничай. Карту читали многие. Увидели в ней возможность — лишь ты. — Он подошёл к столу, взял кувшин и налил в две простые глиняные чаши густого, тёмного вина. Протянул одну ей. — Выпей. Ты это заслужил.»
Лиса взяла чашу. Их пальцы ненадолго соприкоснулись. Его кожа была шершавой и горячей. Она сделала глоток. Вино было терпким и обжигающим.
«Твой ум... он не от мира сего, Лис, — задумчиво произнёс Чонгук, глядя в свою чашу. — Он видит узоры там, где другие видят хаос. Читает историю в камнях. Это дар. И проклятие. Таким, как мы, не дано просто сражаться. Мы обречены видеть всю картину. И всю цену.»
«А цена... она всегда оправдана?» — сорвалось у неё.
Он поднял на неё глаза. В них не было ответа. Был только такой же вопрос, отражённый в бесконечно усталой глубине. «Я не знаю. Я знаю только, что если мы не заплатим её, заплатит кто-то другой. И, возможно, цена будет выше. — Он отпил. — Завтра мы начинаем подготовку к атаке. Ты будешь в оперативной группе. Со мной.»
Лиса замерла. «На передовой?»
«Не на линии фронта. За ней. Ты будешь моими глазами на карте в реальном времени. Корректировать, если что-то пойдёт не по плану. Это важнее, чем любой меч.»
Он поставил чашу. «А теперь иди. Отдыхай. Тебе понадобятся силы. И... спасибо.»
Это «спасибо» прозвучало непривычно, почти неловко. И от этого стало ещё страшнее. Она встала, кивнула и вышла.
Ночь была холодной и звёздной. Лиса стояла, глядя на огни лагеря, на тёмный силуэт шатра командира. Она чувствовала вкус вина на губах и тепло его мимолётного прикосновения на пальцах. Она только что сделала ещё один шаг вглубь его мира. Мира решений, крови и тяжести власти. И с каждым шагом возвращаться назад, к той девушке в шёлковом платье, становилось всё невозможнее. Она кузнец, выковавший ключ к победе. И ключ этот всё сильнее напоминал кандалы.