Глава 8
До Ревущего ущелья шли всю ночь и полдня. Не строем, а рассыпной цепью, безмолвными тенями среди щебня и колючего кустарника предгорий. Шесть новобранцев, включая Лису, и пятеро опытных «Волков» во главе с тем самым «Волком», что приносил воду — его звали Кэл. Чонгука не было. Он остался в лагере, но его приказ висел в воздухе: «Наблюдать. Молчать. Не вмешиваться, если не приказано. Ваша задача — глаза и уши. И выжить.»
«Выжить» стало ключевым словом. Воздух здесь был другим — разреженным, холодным и напоенным скрытой угрозой. Скалы по краям узкого прохода напоминали кривые зубы гигантского зверя. Ветер, продираясь сквозь расщелины, издавал тот самый протяжный, леденящий душу рёв, давший название месту. Это был не звук. Это был голос самой смерти.
Кэл поднял сжатый кулак — сигнал «стоп». Все замерли, прижавшись к холодному камню. Впереди, за поворотом, слышались голоса. Грубые, хриплые, смеющиеся. И запах — жареного мяса, дыма и немытого человеческого тела. Разведданные были верны: небольшой отряд повстанцев устроил здесь заставу, контролируя проход.
Кэл жестами распределил позиции. Новобранцам было приказано залезть на небольшой уступ слева и наблюдать. «Волки» бесшумно, как призраки, начали обход, чтобы ударить с фланга и с тыла. Это была не атака. Это была хирургическая зачистка.
Лиса, цепляясь за выступы мёрзлого камня, вскарабкалась на уступ. Отсюда было видно всё: костёр, вокруг которого сидело человек десять-двенадцать, их примитивное оружие, сложенное в кучу, бочку с какой-то жидкостью, которую они передавали по кругу. Они были расслаблены, уверены в своей безопасности. Один из них, бородатый детина, рассказывал что-то, размахивая окровавленным куском мяса, и все смеялись.
Рядом с Лисой прижался тот самый парень, что плакал в бараке в первую ночь. Теперь он был бледен как смерть, и его зубы отбивали частую дробь. Другой новобранец, широкоплечий и агрессивный на плацу, тяжело дышал, его пальцы белели от силы, с которой он впивался в скалу.
Лиса наблюдала. Не как испуганный ребёнок, а как тактик. Она считала. Отмечала расположение. Видела, где стоит часовой. Видела, куда «Волки» должны выйти. Её сердцебиение было учащённым, но ровным. Странное спокойствие опустилось на неё — то самое, что бывало в самый разгар тайной тренировки с Гарретом, когда мир сужался до клинка и противника.
Именно она первой заметила движение в тени за костром. Почти неразличимую тень, которая отделилась от камня и превратилась в Кэла. Его рука взметнулась вверх, описывая короткую дугу.
Тишину разорвал свист. Тихий, жуткий. И часовой у скалы внезапно дернулся, схватился за горло, из которого торчала тёмная рукоятка метательного ножа, и беззвучно сполз на землю.
Начался ад.
«Волки» вынырнули из темноты, как воплощённая смерть. Не было воинственных криков. Только хруст костей, приглушённые хрипы, короткие, резкие удары клинков. Это была не битва. Это был забой. Повстанцы, застигнутые врасплох, хватались за оружие, но было поздно. Кэл и его люди двигались с пугающей синхронностью, каждый удар был смертельным, каждое движение — частью смертельного танца.
Один из повстанцев, более расторопный, вырвался из круга бойни и, увидев уступ с новобранцами, рванул к ним, видимо, думая прорваться или взять заложников. Он был огромен, с окровавленным топором в руке, и его лицо исказила безумная ярость.
«Он идёт сюда!» — завизжал плакса и, потеряв контроль, сорвался с уступа, побежал прочь, спотыкаясь и падая. Агрессивный новобранец застыл, парализованный страхом.
Лиса действовала на чистом инстинкте. Она не побежала. Она отскочила в сторону, к узкой расщелине в скале, куда здоровяк с топором не пролез бы. Но он уже был близко, его пьяное дыхание било в лицо, топор занёсся для удара.
В её ушах зазвучал голос Гаррета: «Против более сильного и тяжёлого противника — используй его инерцию. Он — бык. Ты — матадор.»
Когда топор пошёл вниз, сокрушительной дугой, Лиса не стала блокировать, а сделала короткий шаг вперёд-вбок, прямо под его опущенную руку. Её клинок, короткий и острый как жало, скользнул не в грудь, защищённую кожей, а в подмышку, где кожа тоньше, а под ней — важные сосуды. Удар не требовал большой силы, только точности.
Сталь вошла по самую рукоять. Повстанец взревел не от боли, а от изумления. Топор выпал из его ослабевших пальцев. Он попятился, захлёбываясь собственной кровью, хлюпающей из раны, и рухнул на колени, а потом навзничь. Его глаза, ещё полные ярости, остекленели, уставившись в серое небо.
Лиса стояла над ним, выдернув окровавленный клинок. Рука не дрожала. В горле стоял ком. Она только что убила человека. Не в тренировочной схватке. Не в анонимной давке. Она целенаправленно лишила жизни другого человека. Запах крови — тёплый, медный, отвратительный — ударил ей в нос. Её желудок сжался в тугой узел.
Внезапно всё стихло. Рев ветра снова стал главным звуком. «Волки», закончив свою работу, стояли среди тел, беззвучно перезаряжая арбалеты, проверяя пульс у поверженных. Кэл подошёл к ней. Его взгляд скользнул по окровавленному мечу в её руке, по трупу у её ног, потом поднялся на её лицо. В её глазах не было триумфа. Была пустота. И понимание.
«Чисто, — произнёс Кэл без эмоций. — Эффективно. Не каждый в твоей ситуации нашёл бы эту слабину в доспехе и хватило бы духу ею воспользоваться.»
Он не сказал «молодец». Он констатировал факт. Потом его взгляд стал жестче. «Но ты нарушила приказ. Тебе было сказано наблюдать.»
«Он шёл на нас, — тихо сказала Лиса, и её голос прозвучал хрипло, будто она не говорила целую вечность. — Двое других... они не смогли бы.»
Кэл молча посмотрел на сбежавшего плаксу, которого уже ловили внизу двое «Волков», и на того, что всё ещё сидел на уступе, обхватив голову руками. Потом кивнул, один раз. «Война — не школа, где ждут, пока поднимешь руку. Ты приняла решение. Оно спасло, возможно, две жизни. И добавило проблем мне. Теперь я должен решать, что делать с несостоявшимися солдатами.»
Он повернулся, чтобы отдать приказы по очистке позиции. Лиса осталась стоять над телом. Ей нужно было что-то сделать. Переместиться. Уйти. Но ноги не слушались.
С высокого скального карниза над ущельем, скрытый от всех, за всем этим наблюдал Чонгук. Он пришёл другим путём, чтобы видеть всё сверху, не влияя на ход операции. Он видел панику одних, паралич других. И видел, как «Лис» действовал. Холодно. Расчётливо. Жестоко эффективно. Не как новобранец. Как опытный боец, попавший в тело юнца.
Его глаза, узкие щёлочки, загорелись холодным, безжалостным интересом. Загадка углубилась. И стала опаснее. Такой навык, такая выдержка не берутся из ниоткуда. Либо перед ним вундеркинд-убийца. Либо... кто-то, кто долго и серьёзно готовился к чему-то большему, чем служба в рядах.
Он видел, как «Лис» наконец оторвался от места, подошёл к скале и, отвернувшись от всех, тихо, беззвучно вырвало. Никто, кроме него, этого не заметил. И в этом — в этой человеческой реакции после бесчеловечного поступка — Чонгук увидел не слабость, а ещё одну странную грань загадки. Слишком много противоречий в одном хрупком теле.
Он отступил в тень и растворился так же незаметно, как и появился. У него были ответы, но теперь появились и новые вопросы. Более острые. Он решил держать «Лиса» ближе. Наблюдать. И ждать, когда тайна сама выдаст себя. Или когда она взорвётся у всех на глазах.
—————————————————————————
Продолжение выйдет когда фанфик наберет 10 ⭐️