Глава 27. Осколки Мюнхена и фальшивый блеск
В мастерской Ника пахло разбавителем, старым деревом и тем тихим отчаянием, которое обычно предшествует буре. Он пытался сосредоточиться на холсте, но кисть в его руке казалась чужой, тяжелой, словно вылитой из свинца. Рядом на подоконнике устроилась Элен которая зашла составить компанию. Обычно её присутствие успокаивало, но сегодня даже мерный шелест её карандаша по бумаге вызывал у Ника глухое раздражение.
Мысли его были безнадежно далеки от искусства. Перед глазами то и дело всплывало лицо Кая, искаженное тем телефонным звонком. Слово «помолвка» эхом отдавалось в голове, мешаясь с безумными планами о переезде в Америку и холодным, расчетливым миром семьи Эренфростов. Ник почти не слышал вопросов Элен, лишь изредка ругаясь себе под нос, когда очередная линия ложилась криво, перечеркивая замысел.
- Ник, что-то случилось? Ты сам не свой, - Элен отложила блокнот и тактично, бережно заглянула ему в глаза.
- Неважно, - отрезал он, не оборачиваясь. - Послушай, я не могу сейчас об этом говорить. Слишком много всего навалилось.
- Ладно, я не буду настаивать, - она понимающе кивнула, решив сменить тему на что-то более приземленное. - Как твои родители? Ты говорил, они приглашали тебя в гости на каникулы после сессии. Поедешь?
Упоминание о семье заставило Ника на мгновение вынырнуть из внутреннего хаоса. Его родители, простые и искренние люди, были его тихой гаванью.
- Конечно, я очень хочу их увидеть. Обязательно поеду. Мне нужно сменить обстановку, иначе я просто сойду с ума в этом городе.
- Они ведь сейчас в Мюнхене? Жду сувениров! - усмехнулась подруга, пытаясь разрядить обстановку.
- Это зависит от того, как ты будешь себя вести, - Ник заставил себя слабо улыбнуться в ответ.
- Ну, Ник, какой же ты жадина! Я ведь лучший критик твоих работ!
Эта короткая перепалка немного расслабила его, но стоило Элен уйти, как тишина мастерской снова начала давить на плечи. Ник сел на пол прямо возле мольберта, прислонившись спиной к холодной стене. Он понимал: какими бы сильными ни были их чувства с Каем, эта дорога вела в тупик. Совсем скоро Кай обручится с другой, станет частью официальной хроники, и кем тогда будет Ник? Тайным грехом? Тенью за спиной успешного бизнесмена?
Его тянуло к Каю с неистовой силой, находиться рядом было нереальным испытанием, но и просто бросить его сейчас казалось предательством. Ник знал - он не может решить всё в одиночку. Им нужен честный разговор, прежде чем Кай наденет кольцо на палец Лиззи.
В то же время в особняке Эренфростов Кай готовился к ужину у семьи Де Валь. Он смотрел на свой идеальный костюм в зеркале, как на погребальный саван. Предстоящая помолвка казалась ему самым ужасным событием в жизни, актом окончательной капитуляции.
«Хорошо, отец, я дам тебе то, что ты хочешь, - думал Кай, затягивая узел галстука так туго, что становилось трудно дышать. - Я сыграю свою роль. Но больше от меня ничего не жди. Я собираюсь просто убежать, исчезнуть, и ты не сможешь меня контролировать». Злость внутри закипала, но он понимал: действовать резко нельзя. Нужно усыпить бдительность Джейка, показать смирение, добиться перевода в Америку - а там, за океаном, его ждала свобода. Только он и Ник.
Его размышления прервал тихий стук. В комнату вошла мать. Мирослава подошла ближе и, к огромному удивлению Кая, нежно погладила его по щеке. Этот жест был настолько редким в их доме, где чувства считались слабостью, что Кай на мгновение растерялся.
- Ты такой взрослый уже... - тихо произнесла она. - Помолвка. Я так рада за тебя.
- Мама, что за лицемерие? - Кай горько усмехнулся, не отрывая взгляда от зеркала. - Ты же знаешь, что это за помолвка. На бумаге, ради рейтинга и счетов.
- Ох, Кай... Мы с твоим отцом когда-то тоже начинали так. Но посмотри сейчас: у нас есть семья, есть ты и Кейт. Общие цели и дети объединяют партнеров крепче любой любви.
- Но не в нашем случае, мам. Мы не любим друг друга.
- Но Лиззи же любит, - мягко возразила Мирослава. - Иначе зачем бы она согласилась на это?
- А ты не знаешь? Её отец метит в мэры, и мой отец - его идеальный костыль. Мы просто валюта в их сделке.
Мирослава лишь печально вздохнула, снова погладила сына по голове, словно маленького ребенка, и вышла из комнаты. Её слова о «любви Лиззи» оставили неприятный осадок. Кай не хотел об этом думать.
Он взял телефон, открыл скрытую папку в галерее и нашел фото Ника, сделанное в тот день, когда они гуляли по набережной. Ник там смеялся, и его глаза светились настоящим, живым теплом.
- Скоро нам никто не помешает, - прошептал Кай, обращаясь к экрану. - Только мы. Я вырву нас отсюда, чего бы мне это ни стоило.
Он выключил экран, надел пиджак и вышел из комнаты. Внизу его уже ждал отец - человек, который считал, что все и всё подчиняется ему по щелчку пальцев.