Глава 4. Всплеск индиго и запах кофе
Квартира Ника, расположенная в мансарде старого дома, была полной противоположностью ледяному поместью Эренфростов. Здесь не было выверенных линий - только уютный хаос. Повсюду висели наброски, на подоконнике теснились кактусы, а в воздухе застыл стойкий, почти родной аромат льняного масла и свежемолотых зерен.
Ник стоял у мольберта, перебрасывая кисть из левой руки в правую. Эта способность - одинаково уверенно владеть обеими руками - всегда выручала его, когда правая уставала от детальной прорисовки. Он наносил широкие мазки индиго, пытаясь поймать тот самый оттенок вечерних сумерек, который видел в глазах незнакомца из экономического корпуса.
- Глупости, - прошептал он сам себе, откладывая кисть.
Его рост в сто восемьдесят сантиметров позволял ему без труда доставать до верхних полок, где хранились запасы кофе. Засыпав зерна в старую кофемолку, он прислушался к её бодрому урчанию. Ник привык к тишине этой квартиры. Его родители - мама, утонченная американка, и отец, чопорный, но бесконечно добрый британец, - сейчас работали в Европе над крупным архитектурным проектом. Они всегда поощряли его тягу к искусству: первые масляные краски ему подарили в пять лет, а к двадцати двум он уже свободно владел четырьмя языками, переключаясь с английского на русский или французский так же легко, как менял палитру.
Несмотря на возможность жить за границей с ними, Ник выбрал самостоятельность. Ему нужно было найти свой собственный «цвет».
Телефон на столе пискнул - пришло сообщение от Элен: «Закажи пиццу с пепперони и суши с лососем, я буду через 10 минут. И не смей прятать скетчбук!»
Ник улыбнулся. Элен была единственным человеком, который знал о его неудачах на личном фронте. Отношения у Ника никогда не ладились: девушки быстро уставали от его привычки пропадать в мастерской, а парни... с ними всё было ещё сложнее. Он всегда чувствовал себя «между мирами», словно персонаж его любимых фантастических фильмов, застрявший в пространственном разломе.
Через полчаса они уже сидели на полу, окруженные коробками с едой. Ник с аппетитом расправился с суши, но его взгляд то и дело возвращался к недоеденному хот-догу - его тайной страсти наравне с тако.
- Так что там с тем парнем, Каем? - Элен прищурилась, жуя пиццу. - Весь худфак гудит. Он же из тех самых Эренфростов. Говорят, у него вместо сердца - калькулятор, а в венах течет жидкий азот.
- Он просто... другой, - Ник задумчиво вертел в руках палочки для еды. - Знаешь, когда я столкнулся с ним, у меня возникло ощущение, что он заперт. Как будто он - дорогая картина в музее, которую закрыли пуленепробиваемым стеклом. Красиво, величественно, но абсолютно мертво.
- И ты, конечно, хочешь это стекло разбить? - Элен лукаво улыбнулась.
- Я хочу его нарисовать, - поправил Ник, хотя внутри что-то предательски ёкнуло. - Настоящего. Без этого его панциря из дорогого сукна.
Когда подруга ушла, Ник включил плейлист с мягким инди-роком и подошел к окну. Ночной город мерцал огнями. Он вспомнил холодный взгляд синих глаз и то, как на секунду в них отразилось замешательство. Кай Эренфрост был загадкой, математическим уравнением, которое не имело решения. Но Ник всегда любил сложные задачи.
Он взял чистый лист и быстрым, уверенным движением левой руки набросал острый контур скул. «Смотри, куда идешь», - прозвучал в голове низкий голос.
- Я-то смотрю, - тихо ответил Ник пустоте. - А вот видишь ли ты хоть что-то, кроме своих цифр?