Под знаком белого змея

36 лет назад. Повозка катилась по ухабистой дороге, и с каждым поворотом колеса Верити чувствовала, как внутри неё растёт странное, томительное предчувствие. Лес по обе стороны дороги редел, уступая место пологим холмам, покрытым сочной зеленью, и среди этой зелени, на склоне одного из холмов, показался дом.

Он был невелик, но удивительно красив — сложенный из светлого камня, с остроконечной крышей, крытой тёмной черепицей, и резными наличниками на окнах, которые выдавали руку настоящего мастера. Вокруг дома раскинулся сад — яблони, вишни, какие-то кусты с яркими цветами, и всё это было ухожено, любовно выращено. От дома веяло таким покоем и уютом, что у Верити на мгновение перехватило дыхание.

— Красиво, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от открывшегося вида.

— Дом как дом, — пожала плечами Элира, но в её голосе не было равнодушия — скорее настороженность человека, привыкшего не доверять красивым фасадам.

Повозка остановилась у ворот. Возница крякнул, слезая с козел, и принялся разгружать немногочисленные пожитки. А в этот момент дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышел человек.

Верити замерла.

Тот самый молодой человек с лесной дороги. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, которые ветер трепал сейчас так же непослушно, как тогда. На нём была простая рубаха с закатанными до локтей рукавами, открывающая сильные, загорелые руки, и холщовые штаны, заправленные в высокие сапоги. В одной руке он держал какой-то инструмент — кажется, тот самый, что чинил тогда у дороги.

Он смотрел прямо на неё.

Их взгляды встретились, и мир вокруг снова перестал существовать. Верити чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как кровь приливает к щекам, как внутри разливается странное, тёплое волнение, которого она не испытывала уже много лет. С тех самых пор, как...

Она отогнала непрошеные воспоминания и заставила себя дышать ровнее.

Молодой человек стоял неподвижно, и его глаза, тёплые, карие, с золотистыми искрами, скользили по ней с таким вниманием, будто пытались запомнить каждую чёрточку. Верити поймала себя на том, что делает то же самое — рассматривает его, отмечает каждую деталь: разлёт бровей, лёгкую небритость, ямочку на подбородке, широкие плечи, которые, казалось, могли выдержать любую тяжесть.

Она обвела его взглядом — снизу вверх, от сапог до макушки, — и поймала себя на мысли, что не хочет отводить глаз.

— Долго мы будем стоять? — тихо спросила Элира, появляясь рядом. В её голосе звучала лёгкая насмешка. — Или ты так и задумала провести остаток дня, любуясь пейзажем?

Верити вздрогнула, отводя взгляд.

— Он самый, — прошептала она. — Тот, с дороги.

— Я вижу, — спокойно ответила Элира. — Судьба, значит. Я же говорила.

— Перестань, — Верити тряхнула головой, прогоняя наваждение. — Это просто случайность.

— Случайностей не бывает, — философски заметила Элира и подтолкнула её вперёд. — Идём. Невежливо заставлять хозяев ждать.

Они двинулись к калитке. Парень спустился с крыльца и направился к ним. Его походка была уверенной, но мягкой, какой-то по-особенному плавной, словно он привык двигаться бесшумно.

Когда они встретились у калитки, он остановился в шаге и слегка склонил голову — не подобострастно, а с достоинством человека, знающего себе цену, но готового к вежливому знакомству.

— Вы, стало быть, мисс Хэмптон? — спросил он, и его голос — низкий, чуть хрипловатый, с лёгким северным выговором — прозвучал удивительно мелодично.

Верити улыбнулась — той самой улыбкой, которую не использовала уже много лет, искренней, тёплой, открытой. Она протянула руку, чувствуя, как дрожат пальцы, но надеясь, что это незаметно.

— Прошу, зовите меня Верити, — сказала она. — Мисс Хэмптон звучит слишком официально для такого места.

Её ладонь утонула в его руке — большой, тёплой, с мозолями, говорящими о привычке к работе. Он пожал её осторожно, словно боялся сделать больно, и в этом прикосновении было столько бережности, что у Верити на мгновение перехватило дыхание.

Они смотрели друг другу в глаза, и время снова остановилось.

— Верити, — повторил он, пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Редкое.

— Моя мать любила древние имена, — ответила она, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Говорила, что имя определяет судьбу.

— И как, определяет? — в его глазах мелькнула усмешка.

— Пока не жалуюсь.

Он улыбнулся — и эта улыбка сделала его лицо ещё прекраснее, осветила изнутри, прогнала ту лёгкую тень серьёзности, что лежала на его чертах.

— А это, — Верити обернулась к Элире, которая стояла чуть поодаль с непроницаемым лицом, — моя спутница. Элира.

Артур перевёл взгляд на неё, и Верити заметила, как на мгновение его глаза сузились — словно он что-то почувствовал, что-то уловил в этой женщине, что-то, что обычные люди не замечали. Но тут же его лицо снова стало приветливым и открытым.

— Рад познакомиться, Элира, — сказал он, протягивая руку и ей.

Женщина пожала её — коротко, сухо, но без враждебности.

— Взаимно, — ответила она. — У вас прекрасное место. Очень... спокойное.

— Стараемся, — усмехнулся парень. — Тут главное — держаться подальше от больших дорог и любопытных глаз. Тогда и спокойно.

— Золотые слова, — Элира чуть заметно улыбнулась.

Артур отступил на шаг и жестом пригласил их войти.

— Прошу в дом. Матушка уже заждалась — пироги стынут, чай заваривается. У нас тут просто, но от души.

Верити шагнула в калитку и на мгновение задержалась, пропуская Элиру вперёд. Артур пошёл рядом, и она чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела — тепло, исходящее от него, лёгкий запах дерева и смолы.

— Вы надолго к нам? — спросил он, косясь на неё.

— Не знаю, — честно ответила Верити. — Как сложится.

— Здесь хорошо сложится, — уверенно сказал он. — Место тихое, люди простые. Приживётесь.

— Вы так уверены?

— Чувствую, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что у Верити защемило сердце. — Я вообще многое чувствую. Иногда даже слишком.

— Это может быть опасным, — тихо сказала она.

— Жизнь вообще опасная штука, — философски заметил Артур. — Но без риска скучно.

Они подошли к крыльцу, и Верити на мгновение задержалась, глядя на дом. Теперь, с близкого расстояния, он казался ещё уютнее — резные наличники, распахнутые окна, из которых доносился запах свежей выпечки, цветы в горшках на подоконниках.

— Кстати, — парень вдруг остановился и повернулся к ней. — Мы всё знакомимся, а я так и не представился. Нехорошо получается.

Он протянул руку — не для пожатия, а для нового, более официального знакомства — и улыбнулся той открытой, тёплой улыбкой, от которой у Верити внутри что-то переворачивалось.

— Артур, — сказал он просто. — Артур Хейз.

Верити снова взяла его за руку, и это рукопожатие было уже другим — не формальным.

— Очень приятно, Артур Хейз, — тихо сказала она.

— Мне тоже, Верити. Очень.

Они смотрели друг на друга ещё мгновение, а затем Артур словно опомнился, отпустил её руку и распахнул дверь.

— Добро пожаловать, — сказал он. — В дом Хейзов.

Верити перешагнула порог и вдруг поняла: что-то изменилось. Что-то внутри неё, что-то важное. Словно судьба, наконец, перестала играть с ней в прятки и показала дорогу.

Куда ведёт эта дорога — она ещё не знала.

Но чувствовала — туда, где стоит этот человек. Артур. Артур Хейз.

***

Первые уроки полётов после увольнительных прошли на удивление спокойно. Инструктор гонял их по базовым манёврам, словно забыв, что они уже не первогодки. Впрочем, возможно, в этом и был смысл — напомнить, что небо не прощает самоуверенности.

Самым сложным оказалось упражнение на спрыгивание. Эйлис стояла на краю утёса, глядя вниз, где Фьерн парила в воздухе, ожидая, когда всадница прыгнет прямо ей на спину. Ветер бил в лицо, сердце колотилось где-то в горле, но она знала — если замешкается, дракону придётся делать новый круг, и все увидят её нерешительность.

— Давай, Хейз! — крикнул Ридок, уже успевший отлично выполнить упражнение на Аотроме. — Не трусь!

— Я и не трушу! — крикнула она в ответ и, зажмурившись на мгновение, шагнула в пустоту.

Воздух засвистел в ушах, сердце ухнуло куда-то в пятки, но через секунду её руки уже вцепились в ремни на спине Фьерн. Дракониха довольно фыркнула и пошла на подъём.

«Неплохо для начала, — мысленно заметила она. — Но рефлексы надо отрабатывать. В бою у тебя не будет времени на раздумья».

«Знаю, — ответила Эйлис, переводя дыхание. — Буду тренироваться».

Остальные упражнения прошли без происшествий. Мина лихо кувыркалась в воздухе, выпуская огненные шары и тут же их гася — отработка защиты. Вайолет на Тейрне демонстрировала идеальную синхронность с драконом, их манёвры заставляли даже инструктора одобрительно кивать. Сойер, как всегда, немного нервничал, но его дракон был терпелив и поправлял всадника без лишних слов.

К концу дня все устали, но той приятной усталостью, которая бывает от хорошо проделанной работы. Эйлис чувствовала, как мышцы гудят, а в голове — приятная пустота. Фьерн, оставив её на площадке, улетела на свой утёс.

***

После обеда у них была история — последняя пара перед ужином. Профессор Маркем вещал о каких-то древних битвах, о которых Эйлис слушала вполуха, машинально записывая основные даты и имена. Рядом с ней Мина старательно выводила что-то в тетради, но по её лицу было видно — мысли заняты совсем другим.

После лекции они вышли в коридор вместе. Роннин молчал.

— Ты как? — осторожно спросила она, когда они завернули за угол.

— Нормально, — слишком быстро ответила Мина. — А что?

— Ты какая-то... сама не своя с тех пор, как вернулась из дома.

Мина дёрнула плечом, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Просто устала. Полёты эти, знаешь...

— Мин, — Хейз остановилась и взяла её за руку. — Я же вижу. Что-то случилось?

Рыжая девушка посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. В её зелёных глазах плескалось столько всего, что Эйлис на мгновение стало страшно.

— Потом, — тихо сказала она. — Ладно? Не сейчас.

Эйлис кивнула, хотя внутри всё сжималось от желания помочь, поддержать, сделать хоть что-то. Но она знала — иногда лучше не давить.

Они двинулись дальше, и уже почти дошли до лестницы, когда их внимание привлекли голоса. Громкие, резкие, полные гнева — они доносились из бокового коридора, ведущего к старым, редко используемым аудиториям.

— Ты не понимаешь! — кричал женский голос. — Ты никогда не понимал!

— Это ты не понимаешь! — вторил ему мужской, и Эйлис узнала его мгновенно. Лиам.

Она замерла, жестом остановив Мину. Из-за поворота доносились звуки ссоры — тяжёлые, злые, пропитанные годами боли и невысказанных обид.

— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности! — голос Лиама сорвался. — Это так трудно понять?

— В безопасности? — Слоун рассмеялась — горько, надрывно. — Ты не был рядом семь лет, Лиам! Семь лет! А теперь решил, что имеешь право указывать мне?!

— Я не указываю! Я прошу!

— Ты требуешь! Как тогда, когда отправил меня к чужим людям! Ты решил за меня, даже не спросив!

— Потому что это был единственный способ сохранить тебе жизнь!

— Жизнь? — голос Слоун задрожал. — Ту жизнь, где меня считали чужой? Где я каждую ночь просыпалась от кошмаров и не могла позвать никого, потому что тебя не было?

Тишина. Долгая, тягучая, полная боли.

— Прости, — наконец сказал Лиам, и в его голосе было столько отчаяния, что у Эйлис защемило сердце. — Прости, что не смог быть рядом. Прости, что не смог защитить. Прости...

— Мне не нужно твоё «прости»! — выкрикнула Слоун. — Мне нужно, чтобы ты перестал лезть в мою жизнь! Я сама могу за себя решать!

— Слоун...

— Оставь меня в покое!

Эйлис услышала быстрые шаги, и через мгновение из-за поворота вылетела Слоун. Лицо её было мокрым от слёз, глаза горели гневом и болью. Она почти столкнулась с Эйлис и Миной, замерла на мгновение, а затем, не сказав ни слова, рванула дальше по коридору.

Из-за поворота вышел Лиам. Он выглядел раздавленным — плечи опущены, лицо серое, в глазах пустота. Он посмотрел на девушек, попытался что-то сказать, но только махнул рукой и побрёл в противоположную сторону.

Эйлис и Мина переглянулись.

— Не наше дело, — тихо сказала Мина.

— Знаю, — ответила Эйлис, но взгляд её был прикован к тому месту, где скрылась Слоун.

Она стояла так несколько секунд, чувствуя, как внутри поднимается что-то — какая-то глубокая, давняя боль, откликающаяся на чужую.

— Я пойду за ней, — вдруг сказала она.

— Эйлис... — начала Мина.

— Просто проверю, что с ней всё в порядке. Дальше она пусть сама решает.

Роннин вздохнула, но кивнула.

Эйлис быстро пошла по коридору, куда убежала Слоун. Девушка не могла уйти далеко — цитадель огромна, но в этом крыле было мало выходов. И действительно, через пару поворотов она увидела её.

Слоун стояла у окна в самом конце коридора, вцепившись руками в подоконник. Её плечи вздрагивали — она плакала, но старалась делать это беззвучно.

Эйлис подошла медленно, давая время заметить себя. Остановилась в паре шагов, не приближаясь слишком сильно.

— Слоун, — тихо позвала она.

Девушка вздрогнула, резко обернулась. Её лицо было опухшим от слёз, но в глазах горела злость — защитная реакция, прикрывающая боль.

— Что тебе? — голос прозвучал грубо, почти враждебно. — Пришла пожалеть? Или будешь читать нотации, как он?

— Ни то, ни другое, — спокойно ответила Хейз. — Просто хотела убедиться, что ты в порядке.

— Я в порядке, — отрезала Майри и отвернулась обратно к окну.

— Не похоже.

— А тебе какое дело?

Эйлис помолчала, глядя на тёмный силуэт девушки на фоне закатного неба. Вспомнила себя — такую же злую, такую же потерянную, такую же не желающую ничьей помощи.

— Никакого, — честно призналась она. — Но я знаю, что такое терять.

Слоун замерла. Не обернулась, но плечи её чуть расслабились — едва заметно, но Эйлис увидела.

— Я никого не теряла, — глухо сказала Слоун. — Меня просто бросили.

— Я не знаю всей вашей истории, — тихо продолжила Эйлис, делая шаг ближе. — Не знаю, что произошло между тобой и Лиамом. Но я знаю одно: у тебя есть брат. Живой. Он здесь, рядом, и он хочет, чтобы ты была в безопасности.

— Он хочет командовать, — огрызнулась Слоун, но в её голосе уже не было той прежней злости.

— Может быть, — Хейз пожала плечами. — А может быть, он просто боится тебя потерять. Во второй раз.

Слоун резко обернулась. В её глазах плескалось столько боли, что у Эйлис перехватило дыхание.

— Ты не понимаешь, — выдохнула она. — Ты не знаешь, что это такое — когда единственный родной человек отдаёт тебя чужим людям и исчезает на долгие годы.

— Не знаю, — согласилась Эйлис. — Правда. Но я знаю, что есть те, у кого братьев или сестер отнимают навсегда. Убивают. Забирают. И никогда не возвращают. Мой старший брат погиб, когда я была маленькой, — сказала она. — Я даже не успела узнать его по-настоящему. Он просто исчез из моей жизни, и всё. Никаких шансов поссориться, никаких шансов помириться, никаких шансов сказать ему, что я его люблю.

Слоун молчала, глядя на неё во все глаза.

— Я не говорю, что ты должна простить Лиама, — продолжила Эйлис. — Я не говорю, что ваша боль не важна. Я просто хочу, чтобы ты знала: то, что он жив, то, что он здесь, — это уже много. Это шанс. А шансы даются не всем.

В коридоре повисла тишина. Где-то далеко слышались голоса, шаги, обычная вечерняя суета цитадели.

— Я не знаю, как перестать злиться, — наконец прошептала Слоун. — Я не знаю, как простить.

— Никто не говорит, что надо прямо сейчас. Но может, для начала стоит просто перестать убегать? Выслушать? Поговорить? Не как враги, а как... как люди, которые друг другу нужны.

Слоун смотрела на неё долго, очень долго. А потом вдруг вытерла слёзы рукавом и слабо, едва заметно улыбнулась.

— Ты странная, — сказала она. — Все о тебе говорят, какая ты сильная, опасная, а ты просто... просто человек.

— Самый обычный, — усмехнулась Эйлис. — Просто с опасным драконом и опасными силами.

Майри фыркнула — не то смеясь, не то всхлипывая.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Правда.

— Не за что.

Эйлис кивнула и, не прощаясь, пошла обратно по коридору. Она сделала всё, что могла. Дальше Слоун должна была решать сама.

Когда она вышла к лестнице, её ждала Мина — стояла, прислонившись к стене, и крутила в пальцах какой-то камешек.

— Ну что? — спросила она.

— Поговорили, — ответила Эйлис. — Думаю, ей полегчало.

— Ты у нас прямо специалист по чужим душам, — хмыкнула Мина.

— Не специалист. Просто знаю, как это — когда внутри всё болит.

Мина посмотрела на неё внимательно, но ничего не сказала.

Внезапно на голову Эйлис надели мешок и она отключилась.

***

Сознание возвращалось медленно, тягучими, рваными толчками.

Первым ощущением была боль — тупая, пульсирующая, разливающаяся от затылка куда-то в виски. Вторым — едкий, резкий, неприятный запах, от которого защипало в носу и глаза начали слезиться ещё до того, как успели открыться.

Эйлис мотнула головой, пытаясь стряхнуть наваждение, и тут же чья-то рука оказалась у её лица. Нюхательная соль. Она отбросила чужую кисть резким движением, не глядя, и заставила себя сесть.

— Очнулась, — констатировал женский голос где-то рядом.

Эйлис проморгалась, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела так, будто внутри неё поселился целый рой разъярённых пчёл. Перед глазами всё плыло, но одно она поняла сразу — это не Басгиат. Совсем не Басгиат.

Вокруг был лес. Настоящий, живой, с высокими деревьями, чьи кроны сплетались где-то высоко-высоко, почти не пропуская солнечный свет. Воздух здесь был влажным, тяжёлым, пахло прелой листвой, сырой землёй и ещё чем-то — чужим, тревожным, от чего по коже бежали мурашки.

Эйлис перевела взгляд и увидела женщину в тёмно-синей форме — та отошла переговорить с... профессором Грейди? Точно, он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с видом человека, который всё это спланировал и теперь наслаждался результатом.

Воспоминания вернулись резко.

Мешок. Чьи-то руки, набрасывающие ткань на голову. Резкая боль в затылке. И темнота.

«Что происходит?» — мысленно позвала она, надеясь на ответ, который мог бы объяснить хоть что-то.

«Курс, который людям не пришлось бы проходить, если бы они не вылезали из сёдел, — голос Фьерн прозвучал в сознании с такой ядовитой недовольством, будто это её только что похитили и вывезли неизвестно куда. — КВВ, если хочешь знать точное название».

Эйлис огляделась уже внимательнее. Рядом с ней, на такой же мягкой, влажной земле, сидели свои. Мина — проверяла оружие, её лицо было напряжённым, но руки двигались уверенно. Сойер — растирал виски, морщась от боли. Вайолет — замерла с закрытыми глазами, явно пытаясь нащупать связь с Тейрном, и с каждым мгновением её лицо становилось всё бледнее. Рианнон — оглядывалась по сторонам с настороженностью загнанного зверя, готовая в любой момент сорваться с места. Ридок — смотрел прямо на Эйлис, и в его глазах плескалась тревога.

Слева от них расположились ещё четверо — всадники-второкурсники, судя по знакам различия, из второго отряда секции Пламени Второго крыла. Они тоже приходили в себя, оглядывали лес с тем же недоумением, что и все остальные. Хоть не одних их сюда притащили.

«Ну, по крайней мере, нас никто не пытался убить», — мысленно заметила Эйлис, пытаясь найти хоть что-то обнадёживающее в этой ситуации.

«Всё ещё впереди, — мрачно отозвалась Фьерн. — Если ты не вернёшься в Басгиат до завтра, я лично всех убью. И Грейди в первую очередь».

«Вряд ли занятие продлится больше одного дня», — попыталась успокоить её Эйлис, хотя сама не была уверена.

«Только сильно не горячись», — добавила она, но Фьерн только фыркнула в ответ, и этот звук в её голове прозвучал почти как рычание.

Напротив них, разделившись на две группки, сидели восемь кадетов пехоты. Их выдавала тёмно-синяя форма — такая же, как у женщины, которая приводила Эйлис в чувство. Они были поразительно одинаковыми — короткие военные стрижки у парней, тугие пучки у девушек, одинаковые ботинки, одинаковые мундиры. Только имена на плашках слева на груди позволяли их различать, да у двоих — командиров отрядов — знаки различия на плечах.

В отличие от них, всадники выглядели куда менее единообразно. Летная форма у всех была разной, кто-то даже успел нацепить какие-то личные вещи. И никаких плашек с именами — только знаки крыльев и отрядов.

Эйлис провела быструю ревизию: меч на месте, кинжал на поясе, за спиной — рюкзак. Значит, их не раздевали, не обыскивали. Просто вырубили и вывезли.

— Простите, что пришлось устроить вам резкую смену обстановки, — раздался голос профессора Грейди, и все взгляды обратились к нему. Он подходил к каждому, раздавая бурдюки с водой. — Вот, пейте.

Эйлис приняла бурдюк, откупорила его и сделала глоток. Вода была свежей, холодной, но с каким-то странным привкусом. Едким, землистым, с едва уловимыми горьковатыми цветочными нотками, которые она не смогла определить. Она поморщилась и закупорила бурдюк. Надо будет Грейди напомнить, чтобы мыл эти ёмкости почаще.

— Ты как? — повернулась она к Мине.

Рыжая девушка закончила проверять оружие и подняла на неё глаза.

— Голова немного кружится, — призналась она. — Но в целом — нормально. А ты?

— Жива, — коротко ответила Эйлис.

Она обернулась к остальным. Сойер потирал виски, морщась, словно от головной боли.

Ридок машинально почёсывал татуировку на шее — жест, который Эйлис знала как признак того, что он сильно нервничает.

— Ты как? — спросила она у него, касаясь плеча.

Ридок вздрогнул, обернулся, и его лицо мгновенно смягчилось, когда он увидел её.

— Живой, — ответил он, накрывая её руку своей. — Голова гудит, будто по ней молотком постучали. А ты цела?

— Цела.

Он выдохнул с таким облегчением, будто только что выиграл битву.

— Хорошо.

— Кто-нибудь знает, где мы? — громко спросил Сойер, обращаясь к пехотинцам.

Те уставились на него в ответ с каменными лицами. Ни слова, ни жеста. Только одинаковые взгляды, полные настороженности.

— Я так понимаю — нет... — протянул Ридок, буравя их взглядом.

— Мы тоже не знаем, — раздалось слева, и все обернулись.

Смуглый парень с кучерявыми волосами и открытым лицом приветливо помахал рукой. Командир второго отряда.

— Томас, — представился он, кивая по очереди на своих. — Это Бриза, Мирабель и Коэн.

— Рианнон, — отозвалась та, беря инициативу в свои руки. — Это Сойер, Ридок, Вайолет, Эйлис и Мина.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся Коэн, парень с красновато-коричневой кожей, сидевший рядом с Вайолет.

— Я не могу связаться с Тейрном, — вдруг тихо сказала Вайолет, и в её голосе прозвучала растерянность.

Рианнон встретилась с ней взглядом и покачала головой:

— Я тоже не могу связаться с Фэйге. Как будто что-то...

— Глушит связь, — закончил за неё Сойер, и его лицо стало серьёзным.

— Нас отрезали от драконов, — прошептала Мирабель, блондинка со следами от лётных очков на бледных щеках, и в её голосе прозвучал настоящий, неприкрытый страх.

Эйлис закрыла глаза и сосредоточилась. Потянулась к Фьерн по той тонкой нити, что связывала их. Сначала было пусто — та же глухая, приглушённая тишина, о которой говорили остальные. Но потом, сквозь эту пелену, пробился знакомый, родной голос.

«Искра».

Эйлис едва не задохнулась от облегчения.

«Фьерн! Ты меня слышишь? Я думала, нас отрезали!»

«Других — возможно. Меня — нет, — в голосе драконихи прозвучала тень самодовольства. — Эта ваша глушилка создана для обычной связи. Но мы с тобой связаны не только этим, Искра. Я чувствовала тебя ещё до того, как ты стала моей. С того самого момента, как увидела твою искру в толпе. И буду чувствовать всегда».

Эйлис почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она сглотнула, стараясь не выдать своего состояния.

«Где мы? Ты знаешь?»

«Где-то в лесах к северо-западу от Басгиата. Недалеко, но достаточно далеко, чтобы вы не могли вернуться пешком за день. Ваш Грейди любит сложные задачки».

— Дыши ровнее, Мирабель, — посоветовал Томас, запуская руку в свои кучерявые волосы с таким видом, будто ему самому этот совет пригодился бы не меньше. — Вряд ли это надолго.

Эйлис промолчала. Она не стала говорить, что смогла связаться с Фьерн. Профессор и остальные не должны были знать. Это было её преимущество, её тайна, её связь, которую не могла разорвать никакая глушилка.

Ридок сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Это нечестно, — процедил он сквозь зубы. — Мне плевать, даже если это сделали для занятия по ориентированию — нас нельзя отрезать от наших драконов. Это не просто связь, это часть нас.

— Согласен, — подал голос Коэн. — Но, видимо, у Грейди на этот счёт другое мнение. Начальству виднее, что для нас полезно.

— Полезно? — фыркнула Бриза, девушка с бритой головой и острым взглядом. — Если это называется «полезно», то я — королева Наварры.

Профессор Грейди выдержал паузу, обводя взглядом собравшихся, словно наслаждался произведённым эффектом. Затем, отметив что-то в своём неизменном блокноте, он кашлянул — коротко, деловито — и заговорил:

— Итак, раз все очухались и пришли в себя, добро пожаловать на первый совместный курс ориентирования на местности. — Он извлёк из кожаной папки две плотно скрученные карты, пожелтевшие по краям, но явно новые. — Последние две недели вы учились читать карты в аудиториях. Сегодня проверите свои знания на практике. Если бы это была настоящая военная операция, ваш отряд имел бы примерно такой же состав.

Он отошёл от женщины в тёмно-синей форме, которая, судя по всему, была преподавателем пехотинцев, и жестом указал в сторону. Только теперь Эйлис заметила ещё троих, сидевших чуть поодаль. Двое в голубом — целители, судя по эмблемам на воротниках. И рядом с ними девушка в бежевом — не в обычной длинной робе писцов, а в удобных штанах и тунике, с капюшоном, небрежно наброшенным на голову. Писец. Все трое при приближении взгляда Грейди поднялись и молча отошли к строю пехотинцев, заняв место в самом конце.

— Воевать будут всадники и пехота, — продолжил профессор, когда они встали на свои позиции. — Писец будет фиксировать всё, что происходит. Целители — ну, тут и так понятно, для чего они.

Преподаватель пехотинцев — капитан с жёстким лицом и короткой стрижкой — вышла вперёд и встала рядом с Грейди. Её взгляд скользнул по всадникам и остановился на пехотинцах.

— Кадеты, встать! — рявкнула она.

В ту же секунду пехотинцы вскочили. Мгновенно, синхронно, как одно целое. Их ноги щёлкнули, соединяясь, спины выпрямились, руки прижались к швам.

Эйлис невольно подалась назад. Первой мыслью было послать капитана куда подальше — она ей не подчинялась. Никто из всадников им не подчинялся. Они были из разных миров, с разными правилами, разными командирами. И этот тон здесь не работал.

Профессор Грейди покосился на них и чуть заметно кивнул — разрешающе, но без энтузиазма.

Всадники поднялись на ноги. Кто-то лениво, кто-то с лёгкой усмешкой, кто-то просто потому что надо. Никакого «смирно», никакой синхронности. Просто встали — и ладно.

Капитан пехоты окинула их взглядом и едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Это — самый короткий курс, который вам предстоит пройти в этом году, — сказала она, взяв себя в руки. — Так что постарайтесь получше узнать друг друга. Четвёртое крыло, вы закреплены за четвёртым отрядом. — Она огляделась, и тут же кадет, стоявший перед ней, вскинул руку, обозначая себя. — А Второе крыло закреплено за вторым отрядом. Так всем будет проще. — Кадет слева — девушка с короткой стрижкой — подняла руку. — Ваша задача: отыскать место, отмеченное на карте, и обезопасить его. Когда вы с этим справитесь, вас вывезут отсюда.

Эйлис нахмурилась. Слишком просто. Слишком гладко. Грейди не был известен лёгкими заданиями.

Профессор протянул им обе карты. Рианнон шагнула вперёд и забрала их, не дожидаясь второго приглашения. Одну она оставила себе, вторую передала Томасу.

Один из пехотинцев, стоявший ближе всех, машинально дёрнулся, словно собираясь тоже взять карту, но застыл на месте, поняв, что не в его это компетенции.

— Две карты, — произнёс Грейди, выждав, пока голоса стихнут. — Два отряда, которым предстоит действовать как единое целое. Вы не привыкли к совместной работе. Вас даже не поставили в известность, что такое случится. Однако безопасность Наварры требует, чтобы все рода войск умели взаимодействовать. На службе вам не раз придётся полагаться на тех, кто сражается на земле, и на тех, кто парит в небе. Именно здесь, в Басгиате, закладывается основа этого доверия. — Он медленно обвёл взглядом собравшихся — всадников, пехотинцев, целителей и девушку-писца с блокнотом наготове. — Если всё пройдёт удачно, встретимся завтра днём.

Эйлис вздохнула, прокручивая в голове все возможные варианты развития событий. Если бы с ними была Надин... Она могла бы снять любые чары, любые барьеры, любые глушилки одним движением руки. Её дар был идеальным инструментом для таких ситуаций. Но Надин не было. Она осталась в Басгиате — вчера на спарринге сломала руку. Целители сказали, что лангетку снимут только через несколько дней. Так что сейчас она отлёживалась в лазарете, понятия не имея, что её друзей вырубили и вывезли в неизвестном направлении.

«Надин бы справилась, — мысленно вздохнула Эйлис. — Она бы разобралась с чарами в два счёта».

Но Надин не было. Были только они — и этот лес, полный неизвестности.

И тут до неё дошло.

Фьерн, которая связалась с ней, несмотря ни на что. Фьерн, которая обещала сжечь всё дотла, если Эйлис не вернётся.

«Только не вздумай, — мысленно попросила она. — Если ты сейчас спалишь этот лес, нас точно отсюда не выпустят. И Грейди будет прав».

«Я ничего не обещаю, — отозвалась дракониха, и в её голосе прозвучала та ледяная ярость, которая появлялась только когда речь шла об угрозе для Искры. — Но если хоть один волос упадёт с твоей головы...»

«Фьерн!»

«Ладно. Посмотрим. Но мне это не нравится».

— Значит, наша задача — просто отыскать на карте нужную точку и сделать её безопасной? — уточнил Сойер, скептически разглядывая пергамент так, будто подозревал его в желании тяпнуть за палец при первой возможности.

— Пара пустяков, — браво отозвался Ридок, расправляя плечи и выпячивая грудь. В его интонациях звучала та лихая самоуверенность, которая неизменно появлялась у него перед самыми рискованными предприятиями.

— Ах да, чуть не забыл, — вклинился Грейди, и в его голосе проскользнули нотки, от которых Ридок мгновенно утратил весь свой героический вид. — Мы решили немного выровнять ваши возможности. Пехота занимается ориентированием на местности с первого года обучения. Так что в этом вопросе они разбираются чуть лучше вас.

Ридок заметно напрягся. Пехотинцы, до этого момента хранившие невозмутимость, позволили себе лёгкие, едва заметные усмешки.

— И, как вы уже наверняка догадались, — продолжал Грейди, обращаясь теперь исключительно к всадникам, — ни один из вас не способен сейчас связаться со своим драконом.

— Это уже за гранью, — громко возмутился Гамлин, не пытаясь скрыть негодование.

Девушка из пехотного отряда, оказавшаяся ближе всех к месту событий, тихо ахнула, услышав подобный тон в разговоре с профессором.

Эйлис сжала руку Ридока, но не посмотрела на него. Он повернул голову, встретился с ней взглядом — и всё понял. Она могла. Она была связана с Фьерн, несмотря ни на что.

— Абсолютно верно, — невозмутимо подтвердил Грейди, даже бровью не поведя. —Должен заметить, мы прибегаем к подобным методам крайне редко. Ваши драконы, к слову, возмущены не меньше вашего. — Он выдержал многозначительную паузу, давая осознать услышанное. — Каждый из вас выпил отвар на основе особых трав. Этот состав блокирует не только ментальную связь с драконом, но и ваши печати. Я прекрасно понимаю, насколько это неприятно, однако мы гордимся тем, что нам удалось создать столь эффективное средство. Если заметите какие-либо побочные эффекты — незамедлительно сообщите.

— Кроме того, что вы отняли у нас самую важную связь в нашей жизни? — осведомилась Рианнон тоном, от которого у любого другого побежали бы мурашки.

— Именно это я и имел в виду, — с непроницаемым лицом отозвался Грейди.

Они двинулись дальше вдоль неровного строя — профессор Грейди и капитан пехотинцев, два совершенно разных воплощения власти. Грейди скользил взглядом по лицам с лёгкой, почти отстранённой полуулыбкой, словно наблюдал за занятным экспериментом. Капитан, напротив, буравила каждого кадета взглядом, не позволяя себе ни тени эмоции на каменном лице.

Когда они поравнялись с последним в их разношёрстной команде, Грейди внезапно развернулся на каблуках с неожиданной резвостью. В глубине его глаз вспыхнул тот опасный огонёк, который Эйлис уже выучила наизусть — предвестник неприятностей.

— Ах да, чуть не упустил, — обронил он будничным тоном, словно речь шла о погоде. — В этом лесу, помимо вас, есть ещё одна группа кадетов. Заброшена на противоположный край. Ваши драконы будут охотиться на них, их — на вас. Плюс несколько несвязанных драконов вызвались поучаствовать для остроты ощущений. Кроме Дневной Фурии, разумеется.

Внутри у Эйлис всё оборвалось. Желудок сжался в тугой болезненный узел, а сердце на миг перестало биться, чтобы затем заколотиться где-то в горле.

«Фьерн? Почему ты не участвуешь?»

«Я отказалась, — голос Дневной Фурии прозвучал с ледяным спокойствием. — Охота на людей — даже учебная, даже с ограничениями — это не для меня. И не для тебя. Я не позволю использовать тебя как мишень, Искра. И никому не позволю охотиться на тебя. Даже понарошку».

Лица пехотинцев побелели. Один из них покачнулся, едва не осев на землю, и товарищу пришлось подхватить его под локоть, чтобы удержать на ногах.

— Пехота! — голос Грейди взлетел, приковывая к себе внимание. — Ваша задача — довериться боевым навыкам всадников. А вы, — он перевёл взгляд на летунов, — положитесь на их умение ориентироваться на местности. Поодиночке вы не протянете и часа. — Он сделал шаг назад, вглядываясь в лица каждого из всадников по очереди. На Эйлис его взгляд задержался дольше, чем на остальных. — Сделайте всё, чтобы пехотинцы вернулись живыми. Как можно больше пехотинцев. Договорились?

На его губах расцвела та самая улыбка, от которой у Эйлис по коже всегда бежали ледяные мурашки. Затем он развернулся и вместе с капитаном пехоты быстро исчез в густых зарослях, даже не удостоив их прощальным взглядом.

Они остались одни. В незнакомом лесу. Без еды, без воды, без драконов, без возможности связаться с внешним миром.

Эйлис встретилась взглядом с пехотинцами. Те смотрели на неё в ответ. Целители жались друг к другу, явно не представляя, что делать дальше, а девушка-писец уже деловито раскрыла блокнот и принялась чинить карандаш, готовясь фиксировать события.

— Ну что ж, — нарушил затянувшееся молчание Ридок. — Похоже, день обещает быть... интересным.

— Неужели он всерьёз считает, что мы можем здесь погибнуть? — дрожащим голосом спросил самый юный из целителей — худощавый парнишка с оливковым оттенком кожи, который сейчас стремительно бледнел на глазах.

— Попробуй разозлить дракона — и сам узнаешь ответ, — глубокомысленно изрёк Сойер.

— Не бойся, Дайер, — Вайолет мельком глянула на нашивку с именем на его мундире. — Держись поближе к нам, и всё обойдётся.

Томас на мгновение заколебался, затем протянул свою карту Бризе и направился к Рианнон. Склонившись над пергаментом в её руках, он почти касался лбом её виска — оба углубились в изучение линий и пометок.

Карта указывала лишь две точки: место, где их высадили, и конечный пункт — точку эвакуации. Ни названий, ни подписей, ни единой зацепки, чтобы понять, где именно они оказались. Только безликие очертания леса, изгиб реки, пара холмов — и абсолютная неизвестность.

Последующие полчаса превратились в непрекращающуюся перепалку. Пехотинцы упрямо гнули свою линию, настаивая на выбранном направлении, Рианнон с не меньшим упорством отстаивала противоположное. Томас метался между ними, тщетно пытаясь сохранить видимость дипломатии, а Кельвин — командир пехотного отряда — с каждой минутой распалялся всё сильнее, повышая голос до крика. В итоге, ценой неимоверных усилий, им удалось продвинуться всего на четыре мили. До цели оставалось ещё шесть.

Рианнон и Ридок, сверившись с картой вместе с Томасом, продемонстрировали маршрут всей группе, после чего пергамент перекочевал к пехотинцам — пусть теперь они попробуют договориться о направлении.

— Да сколько можно повторять: мы в Парчильском лесу! — наседал на Рианнон Кельвин, которого Эйлис мысленно окрестила Упрямцем.

Последние четверть часа он, к слову, ни разу не напомнил о своём командирском статусе — видимо, берег силы для решающего удара.

— Эта карта не имеет ничего общего с картами Шедрика, — продолжал напирать он, тыча пальцем в пергамент. — Значит, мы движемся в противоположную сторону. Ни один ориентир не совпадает!

— А я считаю, что ошибаешься именно ты, — возразила Рианнон, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

— По-моему, это Хэдденский лес, — неожиданно подала голос Аойфе, целительница, которая всё это время не расставалась с блокнотом и уже исписала три страницы мелким аккуратным почерком. — Он расположен ближе всех к Басгиату, и до него вполне можно добраться на лошадях. Вряд ли нас доставили сюда на драконах — это привлекло бы слишком много внимания.

— Верно, этот лес совсем рядом с академией, — поддержал кто-то из пехотинцев.

— Этот их командир — вылитый наш Аэтос, — проворчал Ридок, кивая в сторону Кельвина.

Коэн, шагавший справа от него, откинул голову и расхохотался. Очевидно, Даин Аэтос был известной личностью далеко за пределами Четвёртого крыла.

— А этот Аэтос — кто он такой? — тихо спросила девушка, стоявшая слева от Аойфе.

Эйлис повернула голову. Та самая молчаливая брюнетка с копной кудрявых волос, которая за несколько часов не обмолвилась ни словом, наконец подала голос. При этом всё это время она не переставала внимательно оглядывать окрестности — взгляд у неё был острый, цепкий, всё подмечающий. Она чем-то напоминала Бризу, замыкавшую шествие вместе с Томасом и Сойером. Похоже, эти двое были главными наблюдателями в их пёстрой компании.

— Командир нашего крыла, — пояснила Эйлис. — Вроде вашего.

— Понятно, — кивнула Молчунья, как окрестила её про себя Эйлис. — У вас крыло тоже делится на секции?

— Именно.

Девушка снова кивнула и умолкла, продолжая сканировать лес своими карими глазами. А впереди Рианнон с Кельвином всё никак не могли прийти к согласию — их перепалка, казалось, могла длиться вечность.

Лес вокруг жил своей размеренной жизнью. Где-то высоко в кронах перекликались птицы, под ногами хрустели ветки и шуршала прошлогодняя листва. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, вышивали на земле причудливое кружево из света и теней. А где-то там, за горизонтом, их уже поджидали драконы — свои и чужие, охотники и жертвы.

А они всё ещё спорили, в какую сторону сделать первый шаг.

Пейзаж вокруг не менялся — всё тот же бесконечный лес, всё те же пологие холмы, на которые приходилось карабкаться, но они хотя бы не отнимали много сил. Однако, боги свидетели, жара стояла невыносимая! Воздух, тяжёлый и влажный, казалось, можно было резать ножом, а мелкие мошки так и норовили забиться в глаза и рот. Эйлис сняла куртку ещё час назад и повязала её на поясе, тонкая ткань рубашки уже насквозь пропиталась потом и прилипла к телу. Она искренне не понимала, как Аойфе умудрялась выносить эту духоту в своём капюшоне, который та так и не скинула за всё время пути.

— Отряд, секция, крыло, — размеренно повторяла Тихоня, словно заучивая урок. Похоже, она пыталась запомнить иерархию всадников, то и дело обращаясь к Эйлис за уточнениями.

— А что делать, если мы всё-таки встретим дракона? — спросила она вдруг, и в её обычно спокойном голосе проскользнула едва уловимая тревога.

— Ну, это просто, — с абсолютно серьёзным лицом отозвался Ридок. — Выбираем самого медленного, бросаем его дракону на съедение, а пока тот закусывает — бежим со всех ног.

Тихоня распахнула свои карие глаза в искреннем ужасе, и Эйлис едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Хватит уже паясничать, — она чувствительно ткнула Ридока локтем под рёбра. — Всё зависит от цвета дракона, — обратилась она уже к девушке. — Но главное правило — никогда не смотреть им в глаза. Лучше всего опустить взгляд и медленно отступать назад. И ещё — драконов обычно слышно издалека, так что время подготовиться будет.

— Время подготовиться к смерти, — философски поправил Коэн, шагавший справа. — Чтобы встретить её достойно.

— О боги... — выдохнула Тихоня, и её оливковая кожа приобрела слегка зеленоватый оттенок.

— Вот это класс! — Ридок мгновенно забыл о полученном тычке и просиял, словно нашёл родственную душу. — С этой минуты ты — мой любимый однокурсник! — Он с энтузиазмом облапил Коэна за плечи, едва не сбив того с ног.

— Рад стараться, — усмехнулся тот, ловко высвобождаясь из медвежьих объятий.

Впереди, как и полчаса назад, продолжали спорить Рианнон с Кельвином. Томас периодически вклинивался в их перепалку, пытаясь предложить компромисс, но его попытки разбивались о стену взаимного упрямства. Солнце тем временем неумолимо поднималось всё выше, и лес накалялся, как гигантская печь.

Спор впереди не просто продолжался — он разгорался с новой силой, перекидываясь на всю разношёрстную компанию.

— Да сколько можно! — взорвался Кельвин, размахивая картой так, что она жалобно захлопала на ветру. — Мы топчемся на месте уже час! Если бы вы, герои-всадники, умели читать карты, а не только сидеть на своих летучих ящерицах, мы бы уже давно были на месте!

Ридок, услышав это, аж подпрыгнул на месте, и его лицо приобрело то самое выражение, которое обычно предшествовало либо грандиозной драке, либо не менее грандиозной шутке.

— Летучие ящерицы? — переспросил он с таким искренним возмущением, будто Кельвин оскорбил его родную мать. — Ты назвал драконов ящерицами? Пехотинец, ты вообще видел дракона вблизи? Или ты думаешь, что эти «ящерицы» размером с твой сапог и питаются мухами?

— Я видел их достаточно, чтобы знать: без своих драконов вы — просто кучка нахальных кадетов, которые даже карту в руках держать не умеют, — парировал Кельвин, сверкая глазами.

Бриза, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, хмыкнула и лениво обронила:

— Зато мы умеем делать так, чтобы драконы вас не сожрали. Или вы предпочитаете проверить свои навыки выживания на практике, когда над головой пролетит кто-то голодный?

— Мы пехота, — гордо вскинул подбородок один из пехотинцев, коренастый парень с квадратной челюстью и фамилией Харпер на нашивке. — Мы обучены сражаться с любым противником, включая драконов. У нас есть тактика, стратегия, дисциплина. А что есть у вас?

— У нас есть обаяние, — усмехнулся Коэн, и его тёмные глаза весело блеснули. — И умение эффектно появиться и исчезнуть. Вы, пехота, даже не заметите, как мы смоемся, оставив вас разбираться с драконом.

— Очень смешно, — фыркнул Кельвин. — Только вот без драконов вы — никто. Обычные люди, которые умеют только падать с неба и красиво разбиваться.

— А вы без своего строя и дисциплины — просто толпа мужиков с палками, — парировал Ридок, и в его голосе зазвенели стальные нотки. — Мы хотя бы умеем принимать решения за секунду. А вы полдня спорите, в какую сторону идти.

— Может, потому что мы не привыкли полагаться на удачу и интуицию, как вы, безбашенные летуны? — встряла девушка-пехотинец с короткой стрижкой, которую звали Лин. — Мы просчитываем риски. Мы думаем. Мы не лезем вперёд, очертя голову.

— А зря, — подал голос Сойер. — Иногда лучший способ выжить — это прыгнуть в неизвестность и надеяться, что дракон поймает. Я, конечно, про драконов-своих, а не чужих.

— Вы все там, наверху, с ума посходили, — покачал головой ещё один пехотинец, высокий и худой, с вечно нахмуренными бровями. — Сидите на своих ящерицах, мните себя богами. А на деле — такие же смертные, как и мы.

— Смертные, но с древними существами, — ухмыльнулся Ридок. — И знаешь, что? Нам это нравится.

— А мне вот интересно, — вмешалась Мина, до этого с ленивым любопытством наблюдавшая за перепалкой, — вы, пехота, так гордитесь своей дисциплиной и стратегией. А почему тогда мы до сих пор стоим на месте и слушаем, как вы ссоритесь со своим же командиром? Где ваша хвалёная субординация?

Кельвин побагровел, но не нашёлся с ответом.

— Потому что ваш командир спорит с нашим командиром, и никто не хочет уступать, — любезно пояснила Аойфе, отрываясь от своего блокнота. Она, кажется, была единственной, кто искренне наслаждался происходящим, записывая каждую реплику.

— Предлагаю компромисс, — вдруг сказала Тихоня, и все удивлённо обернулись к ней. — Мы идём по тому маршруту, который предлагает Рианнон, потому что она всадница и лучше знает, где могут быть драконы. А ты, Кельвин, — она перевела взгляд на командира пехоты, — следишь за ориентирами и корректируешь, если что-то не совпадает. Вы оба правы по-своему, но мы не сдвинемся с места, если продолжим спорить.

Воцарилась тишина. Кельвин смотрел на Тихоню так, будто она только что заговорила на древнем наваррском. Рианнон тоже выглядела удивлённой.

— Разумно, — наконец выдавил Кельвин, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение. — Ладно. Идём по маршруту Рианнон. Но если через час мы не увидим ориентир, который есть на карте — я беру командование на себя.

— Договорились, — кивнула Маттиас.

Группа наконец сдвинулась с места. Пехотинцы и всадники шагали бок о бок, всё ещё обмениваясь колкостями, но уже без прежней агрессии.

— Знаешь, — тихо сказала Мина Эйлис, когда они двинулись вперёд, — а эти пехотинцы не так уж плохи. Для тех, кто не умеет летать.

— Для тех, кто не умеет летать, они очень даже ничего, — согласилась Эйлис. — Особенно если им придётся прикрывать наши спины, когда драконы решат поохотиться.

— Главное, чтобы они не решили прикрыть наши спины от нас самих, — усмехнулась Мина.

— Типун тебе на язык.

Впереди, в лучах жаркого солнца, лес наконец начал редеть, открывая вид на пологий холм, за которым, судя по карте, должна была быть река. До цели оставалось всего ничего. Но Эйлис почему-то не спешила радоваться.

Слишком тихо было вокруг. Слишком спокойно. Слишком похоже на затишье перед бурей.

Спор утих так же внезапно, как и разгорелся — видимо, все выдохлись под палящим солнцем, которое теперь стояло в зените, превращая лес в гигантский парник. Воздух дрожал над нагретой землёй, и даже птицы притихли, попрятавшись в тени густых крон.

Эйлис утирала пот со лба тыльной стороной ладони и ловила себя на мысли, что никогда ещё не ценила прохладу Басгиатских коридоров так, как сейчас. Рубашка прилипла к спине, а ноги гудели от бесконечной ходьбы по кочкам и корням.

— Ладно, — неожиданно произнёс Кельвин, останавливаясь и поднимая руку, отчего вся процессия замерла. — Я признаю: мы тут все на нервах. Жара, неизвестность, драконы эти... — он запнулся, явно не привыкший к дипломатическим речам. — В общем, мир? — он протянул руку Рианнон.

Маттиас посмотрела на его ладонь так, будто та могла укусить, но затем усмехнулась и пожала её — крепко, по-мужски.

— Мир, — согласилась она. — Но если ты ещё раз назовёшь дракона ящерицей, я лично прослежу, чтобы Фэйге приземлилась на твою палатку. В следующий раз, когда мы будем на учениях.

— Договорились, — осклабился Кельвин, и в его глазах впервые за весь день мелькнуло что-то, похожее на уважение. — А ты, оказывается, нормальная. Для всадницы.

— А ты — для пехотинца, — парировала Рианнон, и они разжали руки.

Напряжение, висевшее в воздухе последние часы, наконец рассеялось. Пехотинцы и всадники переглянулись уже без прежней вражды, а кое-кто даже позволил себе лёгкие улыбки.

— Ну слава богам, — выдохнул Сойер, падая на поваленное дерево. — Ещё немного, и я бы начал бросать в вас картой.

— Лучше бы ты научился эту карту читать, — хмыкнул Томас, присаживаясь рядом. — А то смотреть страшно было.

— Эй! Я старался!

— Стараться и уметь — разные вещи, друг мой.

Лёгкий смех прокатился по группе, и Эйлис почувствовала, как внутри неё разливается что-то тёплое и успокаивающее. Они всё-таки смогли. Перешагнули через взаимные обиды, через предрассудки, через эту дурацкую вражду, которую им навязывали с первого курса. И сейчас, в этом душном, жарком лесу, они были просто людьми — уставшими, потными, но живыми.

Ридок плюхнулся рядом с ней на траву и закинул руки за голову, глядя в просветы между кронами.

— Знаете, — задумчиво произнёс он, когда все немного успокоились, — а ведь на самом деле у нас учёба всё-таки жёстче, чем у вас.

— О, началось, — закатил глаза Кельвин, но без злости, скорее с лёгкой усмешкой.

— Я серьёзно, — Гамлин приподнялся на локтях. — Вы, пехота, учитесь сражаться с врагом, который на земле. Врагом, которого можно увидеть, потрогать, изучить. А мы учимся падать с неба и не разбиваться. Учимся доверять существу, которое в тысячу раз больше и сильнее нас, и которое в любой момент может решить, что мы ему надоели. — Он помолчал. — А ещё у нас есть она, — он кивнул на Эйлис, и в его голосе прозвучала странная смесь гордости и тревоги.

— Что значит «она»? — насторожилась Лин, пехотинец с короткой стрижкой. — Чем она особенная?

— Она особенная во всём, — усмехнулся Ридок, но усмешка вышла какой-то... мягкой, что ли. — У Эйлис самая опасная сила, которую мы когда-либо виделт. Она может разваливать камни одной мыслью. Буквально.

Взгляды всех присутствующих устремились на Эйлис. Та почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Ридок, — предостерегающе начала она, но он уже разошёлся.

— И это ещё не всё, — продолжал он, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — У неё дракон — Дневная Фурия. Самая редкая, самая древняя, самая опасная из всех, что существуют. Та, которая никого не слушает, никому не подчиняется и может сжечь целый город, если ей взбредёт в голову. И она выбрала Эйлис.

— Дневная Фурия? — переспросил Кельвин, и его лицо, обычно каменное, на мгновение стало почти благоговейным. — Хорошо, что она не участвует.

— И ты можешь дробить камни силой мысли? — произнес Харпер. — Покажешь?

— Нет, — отрезала Хейз. — Во-первых, мы без печатей, спасибо нашему Грейди. А во-вторых, это не цирк. Я не показываю фокусы.

— Она скромничает, — вмешался Ридок, и в его глазах заплясали знакомые чертики. — На самом деле она может не только камни дробить. Я видел, как она создавала барьеры из воздуха. Настоящие, непроницаемые стены. В которые врезались драконы и не могли пробить.

— Да ну? — недоверчиво протянул Коэн, но в его голосе слышалось скорее восхищение, чем скепсис.

— Правда, — подтвердила Мина, до этого молча наблюдавшая за разговором. — Я была рядом. Это было... нечто.

Эйлис почувствовала, как краска заливает щёки. Ей было неуютно под этими взглядами — восхищёнными, любопытными, изучающими.

— Хватит уже, — попросила она. — Я обычный человек. Просто мне повезло с драконом. И с друзьями.

— Обычный человек с Дневной Фурией, — усмехнулась Лин. — Звучит как название баллады.

— Или как приговор, — тихо добавила Тихоня, и все обернулись к ней.

Девушка с кудрявыми волосами смотрела на Эйлис с каким-то странным выражением — смесью уважения и сочувствия.

— Быть такой сильной — это не только дар, но и бремя, — сказала она. — Я права?

Эйлис встретилась с ней взглядом и вдруг поняла, что эта тихая, незаметная девушка видит больше, чем остальные. Гораздо больше.

— Права, — просто ответила она.

— О чём это вы? — не понял Харпер.

— О том, что большая сила привлекает большие проблемы, — пояснила Тихоня. — И больших врагов.

— Да ладно вам, — отмахнулся Ридок, но Эйлис видела, как он напрягся. — Мы справимся. У нас отличная команда. И пехота теперь с нами, — он подмигнул Кельвину. — Так что все враги могут сразу сдаваться.

Кельвин фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на благодарность.

— Ладно, герои, — сказал он, поднимаясь и отряхивая штаны. — Нам ещё шесть миль топать. Хватит болтать — пора двигаться. А то до темноты не успеем.

Группа зашевелилась, поднимаясь с насиженных мест. Эйлис поймала взгляд Рианнон — та смотрела на неё с лёгкой улыбкой и одобрительно кивнула. «Молодец», — говорил этот кивок. — «Ты справляешься».

— Идём, — сказала Эйлис, подходя к Ридоку и беря его за руку. — И спасибо.

— За что? — удивился он.

— За то, что веришь в меня. Даже когда я сама в себя не верю.

Ридок улыбнулся.

— Всегда пожалуйста, Хейз. Всегда пожалуйста.

Они уже почти достигли вершины холма, когда Бриза, замыкавшая шествие, вдруг резко остановилась и вскинула руку.

— Эй, ребята! — её голос, обычно спокойный и немного ленивый, сейчас звенел от возбуждения. — Кажется, я поняла, почему нам всё время казалось, что мы идём не туда!

— И в чём же разгадка? — бросила Рианнон через плечо, не сбавляя шага.

— Кельвин был прав, но и ты не ошибалась! — Бриза догнала их, размахивая своей картой. — Нам просто выдали разные карты! Смотрите — вот здесь, — она ткнула пальцем в свой пергамент, — ориентиры совсем не совпадают с тем, что у тебя. Это две разные территории, но наложенные одна на другую! Грейди специально так сделал, чтобы мы спорили!

Томас присвистнул, склоняясь над картами.

— А ведь точно... Хитрый лис.

— Да уж, — проворчал Кельвин, но в его голосе слышалось скорее уважение, чем злость. — Любит он такие шуточки.

В этот момент первые из группы достигли вершины холма. Эйлис, шагавшая почти вровень с Рианнон, сделала последний шаг, поднялась на гребень — и застыла, будто наткнулась на невидимую стену.

Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.

Рианнон, оказавшаяся рядом, вскинула руку в резком, предупреждающем жесте, призывая остальных замереть. Но было уже поздно — вся группа, один за другим, поднималась на вершину и застывала каменными изваяниями, глядя на открывшееся зрелище.

Внизу, на пологом склоне по ту сторону холма, притаилась оранжевый дракон.

Он лежал, свернувшись кольцом, но при их появлении медленно, величественно поднялся, расправляя крылья так, что они заслонили полнеба. Солнце просвечивало сквозь оранжевую чешую, делая её похожей на расплавленный металл — красивый, завораживающий и смертельно опасный. Хвост, увенчанный ядовитым жалом, лениво покачивался из стороны в сторону, срезая верхушки кустов, словно траву.

Дракон издал низкий, утробный рык, от которого, казалось, задрожала сама земля.

Эйлис смотрела на него и не могла пошевелиться. Она узнала эту окраску, эти размеры, этот хищный, голодный блеск в жёлтых глазах.

Бейд.

Дракониха Джека Барлоу. Точнее — бывшего дракона Джека Барлоу. Того самого, которого Вайолет убила молнией на Военных играх. Того, чья смерть оставила эту оранжевую тварь без всадника, без связи, без смысла существования.

— Амари, помоги нам... — прошептал Кельвин, и его обычно твёрдый голос сорвался на хрип.

Эйлис заставила себя опустить глаза.

— Оранжевые — самые непредсказуемые, — едва слышно прошептала Вайолет, стоявшая чуть поодаль. — Смотрите в землю. Не двигайтесь. Не убегайте. Если побежите — она вас убьёт. Постарайтесь не выдавать страх.

Твою ж мать, подумала Эйлис. Вот о чём надо было говорить, а не спорить, чей квадрант круче и в каком лесу они оказались!

Бейд медленно поворачивала голову, сканируя их своим жёлтым глазом. Её ноздри раздувались, втягивая воздух, и каждый выдох сопровождался клубами пара, от которых трава вокруг неё жухла и сворачивалась.

«Фьерн, — мысленно позвала Эйлис, чувствуя, как ледяной ужас сковывает внутренности. — Фьерн, ты видишь?»

Ответ пришёл не сразу — связь была глухой, приглушённой отваром, но всё же работала.

«Вижу, — голос драконихи прозвучал в сознании Эйлис с ледяным спокойствием, за которым чувствовалась клокочущая ярость. — Бейд. Я знаю её».

«Что ей нужно?»

«Ей нечего терять, Искра, — в голосе Фьерн прозвучала странная смесь презрения и... сочувствия? — Она потеряла всадника. Ты знаешь, что это значит для дракона? Пустота. Бесконечная, выматывающая пустота, от которой сходят с ума. Она ищет либо смерть, либо месть. И судя по тому, как она смотрит на Сорренгейл...»

Эйлис перевела взгляд на подругу. Вайолет стояла неподвижно, но её лицо было мертвенно-бледным, и капли пота стекали по вискам. Она тоже знала. Знала, что Бейд помнит. Помнит, как Вайолет убила Джека. Помнит, кто оставил её одну в этом мире.

«Она убьёт Вайолет, — прошептала Эйлис мысленно, и эта мысль обожгла сильнее, чем любой огонь. — Фьерн, она убьёт её!»

«Попытается. Но я не позволю. Слышишь меня, Искра? Ни одна тварь не тронет твою стаю. Даже если для этого мне придётся сжечь половину этого леса и нарушить все правила Грейди».

Бейд сделала шаг вперёд. Её когти глубоко вонзились в землю, оставляя борозды, словно в мягком масле. Группа застыла, затаив дыхание. Кто-то из пехотинцев всхлипнул — Эйлис не видела кто, но звук этот прозвучал оглушительно в мёртвой тишине.

— Тихо, — прошипел Кельвин, и его голос, несмотря на страх, звучал твёрдо. — Всем стоять. Не дёргаться.

Дракониха повернула голову, и её жёлтый глаз остановился прямо на Вайолет.

Эйлис видела, как та побледнела ещё сильнее, но не отвела взгляда — точнее, не подняла глаз, продолжая смотреть в землю, как и учили.

Бейд зарычала — низко, угрожающе, и в этом рыке слышалась такая тоска и такая ненависть, что у Эйлис мороз продрал по коже даже под палящим солнцем.

Бейд сделала ещё шаг. Ещё один. Её хвост взметнулся в воздух, рассекая его с противным свистом.

Эйлис чувствовала, как внутри неё поднимается волна — та самая, которую она так старательно училась контролировать. Вибрация начинала пульсировать где-то в груди, готовая вырваться наружу, защитить, спасти...

«Нет, Искра, — голос Фьерн прозвучал резко. — Твоя сила заблокирована, и если ты попытаешься её использовать, отвар может убить тебя. Просто стой. Доверься мне».

«Что ты сделаешь?»

«То, что должна».

Тишина повисла в лесу — даже птицы замолчали, даже ветер стих, словно вся природа затаила дыхание, глядя на эту сцену. Бейд и люди. Охотник и жертвы.

И никто не знал, что случится в следующую секунду.

Бейд сделала ещё один шаг. Её когти вонзились в землю, оставляя глубокие борозды, и от этого звука у Эйлис свело желудок. Жёлтый глаз драконихи не отрывался от Вайолет — в нём горела такая концентрация ненависти, что, казалось, воздух вокруг плавился.

— Не шевелитесь, — прошептал Кельвин, и его голос, вопреки всему, звучал твёрдо. — Только не шевелитесь.

Вайолет стояла, вцепившись взглядом в землю, и Эйлис видела, как дрожат её плечи. Рядом с ней замерла Рианнон. Мина, Сойер, Ридок — все они застыли, боясь сделать лишнее движение.

«Фьерн, — мысленно взмолилась Эйлис, чувствуя, как вибрация внутри неё нарастает, грозя вырваться наружу вопреки отвару, вопреки здравому смыслу, вопреки всему. — Фьерн, я не могу просто стоять и смотреть!»

«Можешь, — голос Фурии прозвучал резко. — Ты должна. Если ты сейчас воспользуешься силой, отвар убьёт тебя. А если я вмешаюсь — тебя выгонят из Басгиата».

Эйлис сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. Фьерн была права. Если Дневная Фурия сейчас появится здесь, нарушит правила учений, нападёт на дракона, который просто выполняет свою роль в этом чудовищном спектакле Грейди — её могут изгнать. Лишить всего.

«Но Вайолет...»

«Вайолет не дура. Она знает, что делать. Стой и смотри».

Бейд шагнула ещё раз. Теперь она была всего в нескольких метрах от застывшей группы. Её хвост взметнулся в воздух, ядовитое жало на конце сверкнуло на солнце, и Эйлис с ужасом поняла, что дракониха целится прямо в Вайолет.

— Вайолет, — выдохнула Рианнон, но та не могла ответить — только стояла, вцепившись взглядом в землю, и ждала.

Бейд зарычала — низко, угрожающе, и в этом рыке слышалось: «Ты убила моего всадника. Ты ответишь».

А затем всё произошло слишком быстро.

Томас, стоявший ближе всех к драконихе, вдруг шагнул вперёд. Зачем — Эйлис не поняла. Может, хотел заслонить кого-то, может, просто инстинкт сработал — защищать своих, даже ценой себя.

— Томас, нет! — закричала Бриза, но было поздно.

Бейд дёрнула головой. Из её пасти вырвался поток пламени. Томас вскинул руки, пытаясь закрыться, но это было бесполезно.

Он закричал.

Всего один миг — и его фигура превратилась в пылающий факел. Огонь пожирал форму, кожу, волосы, и Эйлис слышала этот крик — страшный, нечеловеческий, обрывающийся так внезапно, что тишина после него показалась оглушительной.

Томас рухнул на землю. Больше не двигался.

— Нет! — заорал Харпер и рванулся вперёд.

— Стоять! — закричал Кельвин, но Харпер уже не слышал. Он бежал к телу Томаса, выхватывая на бегу бесполезный кинжал, словно мог им хоть что-то сделать.

Бейд даже не шевельнулась. Просто повернула голову, проводила взглядом бегущего и — выдохнула.

Второй поток пламени накрыл Харпера на полпути. Он успел только вскрикнуть — коротко, отрывисто, и рухнул рядом с Томасом, даже не долетев до него.

Два тела. Два факела, догорающих на лесной поляне.

Запах горелой плоти ударил в нос, и кого-то из пехотинцев вырвало прямо под ноги.

Бейд подняла голову, оглядела застывшую группу своим жёлтым глазом.

Никто не шевелился.

Никто не дышал.

Эйлис чувствовала, как Ридок рядом с ней мелко дрожит, как Мина вцепилась ногтями в собственную ладонь до крови, как Вайолет побелела так, что стала похожа на призрака.

Бейд смотрела на них долго. Очень долго. Казалось, целую вечность. А затем она расправила крылья, взмыла в воздух и улетела прочь, даже не оглянувшись.

Огромная оранжевая тень скользнула над верхушками деревьев и исчезла за горизонтом, оставив после себя только дым, запах смерти и два обгоревших тела на поляне.

Тишина стояла мёртвая. Абсолютная. Такая, что звон в ушах казался оглушительным.

Никто не двигался. Никто не говорил. Все смотрели на то, что осталось от Томаса и Харпера.

Рианнон первой нашла в себе силы пошевелиться. Она медленно, очень медленно перевела взгляд с тел на застывшую группу, и её голос, когда она заговорила, прозвучал хрипло и надломленно:

— Вот, мать вашу, почему мы говорили не бежать!

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багрово-золотые тона.

Эйлис бросила рюкзак на землю рядом с Ридоком и обессиленно рухнула на склон холма, где они разбили временный лагерь. Ноги гудели, спина ныла, но это была просто физическая боль — с ней можно было справиться. А вот то, что творилось внутри...

Ридок молча обнял её, притягивая к себе. Она уткнулась лицом ему в плечо и закрыла глаза. Так было легче.

— Ты как? — тихо спросил он, касаясь губами её волос.

— Держусь, — ответила она, хотя обеими знали — это неправда. — А ты?

— Стараюсь не думать о том, что могло бы быть, если бы... — он запнулся, не договорив.

— Если бы что?

— Если бы ты не уговорила Фьерн не вмешиваться, — закончил он. — Я всё время представляю, как она появляется, как вступает в бой с Бейд... и как Грейди потом выгоняет вас обеих из Басгиата.

Эйлис вздрогнула. Она тоже представляла.

— Это было бы хуже, чем смерть, — прошептала она. — Потерять вас... я бы не выжила.

— Знаю, — Ридок поцеловал её в висок. — Потому я и молчал. Хотя внутри всё кричало: «Сделай что-нибудь! Спаси их!»

— Мы не могли их спасти, — голос Эйлис дрогнул. — Ничем.

Они замолчали, глядя на закат. Внизу, у подножия холма, уже разводили костёр.

— Знаешь, о чём я думаю? — вдруг сказал Ридок.

— О чём?

— О том, что завтра нам придётся встать и идти дальше. И делать вид, что мы в порядке. Что мы справимся. Что Томас и Харпер погибли не зря.

— А они погибли не зря? — спросила Эйлис, поднимая на него глаза.

Ридок долго молчал. Его лицо в багровом свете казалось высеченным из камня — усталым.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но если мы сейчас сломаемся — тогда точно зря.

Эйлис хотела что-то ответить, но тут заметила, что на них смотрят. Все.

Пехотинцы — Кельвин, Лин, и те двое, чьих имён она ещё не запомнила — уставились на них с таким выражением, будто увидели привидение. Бриза, стоявшая чуть поодаль, даже перестала перевязывать ссадину на руке и теперь откровенно пялилась. Даже Аойфе оторвалась от своего бесконечного блокнота и смотрела во все глаза.

— Что? — не выдержал Ридок, чувствуя на себе эти взгляды. — Никогда не видели, как люди обнимаются?

— Видели, — медленно протянул Кельвин. — Но чтобы всадница Дневной Фурии и... ты — вместе?

— А что не так? — Гамлин приподнял бровь, и в его голосе послышались знакомые насмешливые нотки. — Я, между прочим, тоже всадник. И очень даже симпатичный.

— Дело не в симпатичности, — фыркнула Лин. — Дело в том, что она... ну... — она замялась, подбирая слова.

— Страшная сила, — подсказал Коэн, подходя ближе. — Легенда. Девушка, которая укротила самое опасное существо в мире. И она — с тобой. Просто сидит и обнимается, как обычная.

— А она и есть обычная, — пожал плечами Ридок, но Эйлис чувствовала, как он довольно улыбается. — Просто с древним драконом.

— С древним драконом, который может сжечь полконтинента, — уточнил Кельвин.

— Ну, это да, — согласился Ридок. — Но она обещала не сжигать меня. По крайней мере, пока.

— Пока? — переспросила Бриза.

— Пока я хорошо себя веду, — пояснил Ридок, и Эйлис не выдержала — рассмеялась. Коротко, но искренне.

Пехотинцы переглянулись. Кажется, до них только сейчас начало доходить.

— Никогда бы не подумал, — покачал головой Кельвин. — Что Дневная Фурия выберет всадницу, которая... ну...

— Которая что? — насторожилась Эйлис.

— Которая может любить, — просто сказала Лин. — Обычно такие, как ты, становятся холодными, расчётливыми, одинокими. А ты... ты смотришь на него, и видно, что для него ты готова на всё.

Эйлис почувствовала, как щёки заливает краска. Ридок сжал её руку чуть крепче.

— На всё, — тихо подтвердила она. — И он тоже.

— Да ладно вам, — смутился Ридок, но по его лицу было видно, как ему приятны эти слова.

— Ладно, хватит пялиться на голубков, — вмешалась Мина, появляясь из-за спины Бризы. — Дайте людям отдохнуть. И вообще, если вы такие любопытные, могу рассказать, как они познакомились. Это отдельная история.

— Расскажи! — оживился Коэн.

— В другой раз, — отрезала Мина, но в её глазах мелькнула тень улыбки. — А сейчас — все к костру. Надо решить, что делать дальше.

Она развернулась и направилась вниз, жестом приглашая остальных следовать за ней. Пехотинцы неохотно отвели взгляды от Эйлис и Ридока и потянулись за ней.

— Пойдём? — спросил Ридок, поднимаясь и протягивая Эйлис руку.

— Пойдём, — ответила она, вкладывая свою ладонь в его.

Они спустились к костру, где уже собрались все выжившие. Всадники и пехотинцы, целители и писец — все, кто остался. Их было меньше, чем утром. Намного меньше.

Эйлис села у огня, чувствуя, как Ридок устраивается рядом, прижимаясь плечом к её плечу. Тепло костра смешивалось с теплом его тела, и это было единственное, что помогало не думать о том, что случилось сегодня.

— Мы провалили задание, — тихо сказала Бриза. — Ориентирование. Взаимодействие. Всё.

— Плевать на задание, — ответил Ридок. — Томас и Харпер... они не вернутся. Вот что провалено.

Эйлис сглотнула. Перед глазами снова встала та картина — оранжевая вспышка, крик, запах горелой плоти. Она вздрогнула, и Ридок прижал её крепче.

— Это не твоя вина, — сказал он.

— А чья? — она подняла на него глаза. — Грейди? Того, кто придумал это идиотское испытание? Нас? Тех, кто не смог их защитить?

— Тех, кто побежал, — твёрдо сказал Ридок. — Харпер побежал. Томас шагнул вперёд. Они нарушили главное правило — не двигаться, не привлекать внимание. Это не ты, не я, не Вайолет. Это они.

— Но мы могли...

— Что? — перебил он, и в его голосе впервые за весь день прозвучали живые нотки — злые, отчаянные, но живые. — Что мы могли, Эйлис? Наши печати заблокированы. У нас нет оружия. Даже если бы мы побежали — мы бы просто сгорели вместе с ними. И толку?

Она молчала, потому что знала — он прав. Знала, но принять не могла.

— Фьерн хотела вмешаться, — вдруг призналась она. — Я еле уговорила её не делать этого. Сказала, что если она появится — меня выгонят.

— И тогда мы бы потеряли тебя.

— А Вайолет? — прошептала Эйлис. — Бейд смотрела именно на неё. Она хотела убить Вайолет. Томас и Харпер просто... оказались на пути.

Ридок помолчал, глядя на закат.

— Знаешь, что самое страшное? — сказал он наконец. — Что Грейди, скорее всего, знал. Знал, что Бейд будет там. Знал, что она ненавидит Вайолет. И всё равно устроил это.

— Ты думаешь, это было специально?

— Я думаю, что Грейди способен на всё, — жёстко ответил Ридок. — Для него мы — расходный материал. Те, кто выживут — станут сильнее. Те, кто нет... ну, значит, не судьба.

Эйлис прижалась к нему ещё крепче, чувствуя, как дрожит его тело.

— Они не зря погибли, — прошептала она. — Если мы что-то вынесем из этого. Если станем сильнее. Если не допустим, чтобы такое повторилось.

— Знаю, — ответил он. — Но легче от этого не становится.

Мина сидела, обхватив колени руками, и смотрела в огонь пустыми глазами. Сойер крутил в пальцах ветку, ломая её на мелкие кусочки. Вайолет растирала виски, словно пыталась унять головную боль. Рианнон стояла чуть поодаль, разговаривая с Кельвином и Бризой. Тихоня — Эйлис всё ещё не знала её имени — сидела рядом с Аойфе и что-то тихо записывала в блокнот. Коэн и Мирабель жались друг к другу, словно ища опору.

— Томас был хорошим, — тихо сказала Бриза, подходя к костру. В её глазах блестели слёзы, но голос звучал ровно. — Он всегда... всегда улыбался. Даже когда было трудно.

— Харпер был моим соседом по казарме, — добавил Кельвин, и его голос дрогнул. — Мы спорили каждое утро, кто первый пойдёт в душ. Идиотские споры... а теперь не с кем спорить.

Тишина повисла над костром. Огонь трещал и плевался искрами, унося их в тёмное небо.

— Мы не должны были идти туда, — вдруг сказала Мирабель. — Грейди знал. Знал про Бейд. Знал, что она ненавидит всадников Четвёртого крыла. И всё равно отправил нас.

— Не начинай, — устало отозвался Томас — нет, не Томас, Коэн, поправила себя Эйлис. — Сейчас искать виноватых бессмысленно. Они мертвы. Мы живы. Надо думать, как выбираться.

— А смысл? — горько усмехнулась Аойфе. — Чтобы завтра снова кто-то погиб?

— Чтобы они погибли не зря, — твёрдо сказала Рианнон, подходя к костру. — Чтобы мы вернулись и рассказали, что здесь случилось. Чтобы это больше никогда не повторилось.

— Ты правда думаешь, что Грейди остановится? — спросил Сойер. — После двух смертей? Да он, может, наоборот, порадуется — значит, метод работает.

— Сойер! — одёрнула его Мина.

— Что? — он развёл руками. — Я просто говорю, как есть. Мы для них — цифры. Статистика. А Томас и Харпер стали минус два в отчёте.

Эйлис сжала кулаки, чувствуя, как внутри снова поднимается вибрация. Она заставила себя дышать глубже, ровнее.

— Мы вернёмся, — сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Вернёмся и сделаем всё, чтобы это не повторилось. Чтобы Грейди и все, кто стоит за ним, ответили за свои игры.

— И как ты это сделаешь? — с вызовом спросил Кельвин. — Твоя сила заблокирована. Наши — бесполезны. Мы даже карту прочитать не можем.

— Мы можем думать, — ответила Эйлис. — Можем держаться вместе. Можем не повторять чужих ошибок. И можем ждать.

— Чего ждать? — не поняла Бриза.

— Рассвета. Помощи. Драконов, которые, может быть, уже ищут нас. — Она помолчала. — Мы не одни. За нами придут.

— Откуда такая уверенность? — спросила Тихоня, и все обернулись к ней.

Эйлис встретилась с ней взглядом и вдруг поняла, что этой девушке можно доверять. Почему-то. Просто можно.

— Потому что у меня есть Фьерн, — тихо сказала она. — И она не бросит меня. Даже если весь мир будет против.

Ночь опустилась на лес — тёмная, холодная, полная шорохов и страхов. Но у костра сидели люди, которые решили, что будут жить. Несмотря ни на что.

— Завтра мы пойдём дальше, — сказала Рианнон, когда костёр начал догорать. — К точке эвакуации. Вместе. Как одна команда. Те, кто хочет уйти — уходите. Но те, кто останется...

— Мы останемся, — перебил её Кельвин. — Куда мы без вас? Вас, летунов? — он попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой. — Вы теперь наша единственная надежда.

— А вы — наша, — ответила Рианнон. — Потому что без вашего ориентирования мы не выживем.

Они смотрели друг на друга через костёр — вчерашние враги, сегодняшние союзники, завтрашние... кто знает.

Эйлис прижалась к Ридоку и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новые испытания.

***

Утро принесло с собой не только рассвет, но и звуки, которые Эйлис никогда не думала, что будет ждать с таким нетерпением — стук копыт и скрип колёс. Повозки, запряжённые лошадьми, показались из-за поворота лесной дороги, когда солнце только начинало подниматься над верхушками деревьев, окрашивая небо в нежные розовато-золотистые тона.

Вместе с повозками прибыли и преподаватели — профессор Грейди, капитан пехотинцев с неизменно каменным лицом, и ещё несколько человек в форме, которых Эйлис видела впервые. Они вышли из повозок с таким видом, будто только что вернулись с прогулки, а не с места, где вчера погибли двое.

Грейди подошёл к собравшимся, окинул их взглядом — вымотанных, грязных, с опухшими от недосыпа и слёз глазами — и, кажется, остался доволен увиденным.

— Вы были в Хэдденском лесу, — начал он без предисловий. — Но не смогли этого понять, потому что не умеете работать в команде. Две карты, две группы, два командира — и ноль взаимодействия. Очевидно, что нам многому предстоит друг у друга научиться.

Он раздал всадникам бурдюки с водой — та самая женщина в тёмно-синей форме делала то же самое для пехотинцев. Эйлис взяла бурдюк, но пить не спешила, слушая, что будет дальше.

— При том, что вы — наши лучшие кадеты, — продолжил Грейди, и в его голосе послышались нотки, от которых у Эйлис свело скулы, — не могу не сказать, что я разочарован. Несмотря даже на то, что большинство из вас выжило.

Эйлис сжала бурдюк так, что он жалобно хрустнул.

Он разочарован. А Томас и Харпер мертвы.

Она вынула пробку и сделала большой глоток, чтобы не сказать вслух то, что вертелось на языке. Вода была чуть резкой, с непривычным сладковатым привкусом — видимо, тот же отвар, только в меньшей дозировке. Чтобы восстановить силы, а не подавить их.

— В следующий раз мы дадим вам провизию, — пообещал Грейди, словно речь шла об испорченном пикнике. — Мы хотели посмотреть, как вы справитесь в первый раз. И посмотрели.

В первый раз.

Супер. Значит, им ещё придётся ходить по лесам. И терять людей. Снова и снова.

«Фьерн, ты где?» — мысленно позвала Эйлис, чувствуя, как внутри разливается странное, тягучее облегчение от того, что сейчас она снова сможет её увидеть.

«Сзади».

В следующий миг воздух разорвало хлопанье гигантских крыльев. Лошади, запряжённые в повозки, заржали и затанцевали на месте, косясь наверх белыми от ужаса глазами. А затем драконы начали приземляться на опушку леса.

Они появлялись один за другим — Фэйге, Медрион, Аотром, Тейрн и другие. Земля дрожала под их лапами, деревья гнулись от потоков воздуха, поднятых крыльями, и весь этот грандиозный, пугающий, величественный спектакль длился, казалось, целую вечность.

— Матерь божья... — прошептал Кельвин, пятясь назад и врезаясь в своих пехотинцев. Те тоже отступали — кто с разинутыми ртами, кто с лицами, лишившимися последних красок.

Ридок дружески хлопнул его по плечу, отчего тот едва не споткнулся.

— Привыкай, приятель, — усмехнулся всадник. — Куда бы тебя ни занесла служба после выпуска — везде будут драконы. На каждом форпосте, в каждом гарнизоне.

— Но... чтобы вот так? — выдавил Кельвин, не в силах оторвать взгляд от Тейрна, который величественно складывал крылья всего в какой-то сотне метров от них. — Так близко?

Ридок склонился к его уху с заговорщицким видом:

— Бывает и ближе. Гораздо ближе.

И подмигнул, наслаждаясь произведённым эффектом.

Пехотинцы переглянулись. Кажется, до них только сейчас начало доходить, что вся их будущая служба будет проходить вот так — бок о бок с этими огромными, опасными, прекрасными созданиями.

Подошло время прощаться. Кельвин протянул руку Рианнон — та пожала её с достоинством. Лин обнялась с Миной, словно они были знакомы всю жизнь. Бриза и Коэн обменялись короткими кивками с всадниками Второго крыла. Аойфе торопливо записывала что-то в блокнот, не поднимая глаз.

— Увидимся в Басгиате, — сказал Кельвин, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на уважение.

— Берегите себя, — ответила Рианнон. — И помните: не бегите от драконов.

— Уже усвоили, — мрачно усмехнулся тот.

Всадники развернулись и направились к драконам. Эйлис шла чуть впереди, чувствуя, как с каждым шагом связь с Фьерн становится всё сильнее, всё отчётливее. Та уже ждала — белая громада на фоне зелёного леса.

Подойдя к драконихе, Эйлис на мгновение замерла, положила ладонь на тёплую чешую. Фьерн чуть наклонила голову, и в этом жесте было столько всего, что у Эйлис перехватило дыхание.

«Я скучала», — прошептала она мысленно.

«Я знаю, — ответила дракониха. — Я тоже».

А затем Эйлис развернулась и — одним плавным, отточенным движением — взлетела на спину Фьерн.

Она уселась в седле, поправила ремни, и в этот момент Фьерн расправила крылья. Белая чешуя вспыхнула в лучах утреннего солнца, и Дневная Фурия оттолкнулась от земли.

Взлёт был великолепен — мощный, стремительный, грациозный. Ветер ударил в лицо, и Эйлис зажмурилась на мгновение, чувствуя, как сердце наполняется тем, что можно назвать только счастьем. Рядом, чуть правее, взлетал Аотром с Ридоком, а за ними — Тейрн, Фэйге, Медрион и остальные.

Земля уходила вниз, лес превращался в зелёное пятно, и Эйлис смотрела на всё это сверху и думала о том, что случилось вчера. О Томасе и Харпере. О Грейди и его словах. О том, что в следующий раз они пойдут в лес снова.

Но сейчас она была в небе. С Фьерн. С Ридоком. С теми, кто выжил.

И это было единственное, что имело значение.