Под знаком белого змея

Дневная Фурия плавно наклонила крыло, скользя вдоль скалистого изгиба горы, а затем, замедляя полёт, пошла на посадку к летному полю, вырубленному на самом краю уступа.

Эйлис впилась пальцами в выступы седла, когда они коснулись земли перед массивным строением, венчавшим последний пик в горной цепи. Это была типичная военная архитектура — суровая квадратная крепость с четырьмя угловыми башнями и стенами такой толщины, что по ним, казалось, мог взлететь дракон. Армия превыше всего ценила единообразие, даже здесь, на краю света.

Расстегнув крепления, она спрыгнула на твёрдую, каменистую землю.

— А нам ещё нужно как-то сосредоточиться на этих дурацких Играх, — сквозь зубы пробормотала Вайолет, поправляя наплечный ремень рюкзака. Она подошла к Эйлис, и на её лице читалась не столько усталость, сколько глубокое, гнетущее беспокойство. — После всего, что мы только что услышали... Как можно играть в войну, когда настоящая уже у порога?

Эйлис молча встретила её взгляд. Слова застряли в горле. Что можно было ответить?Вайолет была права. Всё — их тренировки, их амбиции, их распри — вдруг обесценилось, превратилось в детскую возню.

— Может, в этом и есть их замысел, — наконец тихо сказала Эйлис, глядя на мрачные стены форпоста. — Проверить, сможем ли мы делать вид, что ничего не произошло. Сможем ли мы выполнять приказы, когда земля уходит из-под ног.

Вайолет горько усмехнулась.

— Отличный тест. Чувствую, я провалю его с треском.

Одну за другой, к ним присоединялись остальные, спешиваясь с драконов. Риорсон шёл впереди всех рядом с Гарриком, его поза была жёсткой, а лицо — непроницаемой маской.

В полной, давящей тишине они вошли в распахнутые настежь ворота форпоста.

За воротами их встретил небольшой караул. Полдюжины солдат в походных доспехах с напряжёнными лицами наблюдали за их высадкой. Старший, сержант с усталыми глазами, отдал честь Ксейдену.

— Командир Риорсон? Ждали вас. Полковник Аэтос передал, что ваше задание поступит через пару часов. Пока можете разместиться и отдохнуть. — Его голос был ровным, профессиональным, но в его взгляде, скользнувшем по молодым, ещё не обтёсанным войной лицам кадетов, мелькнуло что-то — недоумение? Сожаление? — Гарнизон сейчас минимальный, сезонная смена ещё не подошла. Казармы справа. Вас разместили попарно.

Эта неожиданная организованность, это ожидание — всё это вызывало у Эйлис не облегчение, а тихое, нарастающее беспокойство. Зачем их, первогодок, действительно отправили на такой стратегический объект за чертой чар? Почему задание такое секретное, что его передадут не сразу?

Их проводили в длинное, низкое каменное здание казарм. Комната, которую Эйлис делила с Миной, была маленькой: две узкие койки, грубый стол, крошечное окошко, из которого виднелся лишь кусок серого неба и зубцы стены.

Сбросив рюкзаки, они молча осмотрели своё временное пристанище.

— Странно всё это, — наконец нарушила тишину Мина, садясь на край своей койки. Она запустила пальцы в огненно-рыжие кудри, взъерошенные полётом. — Нас, зелёных новобранцев, посылают на форпост за пределами чар... для задания, которое нам даже не доверили заранее знать. Не кажется тебе, что нас либо проверяют самым жёстким способом, либо... готовят в расход?

— Мне кажется, мы — разменная пешка в чьей-то игре, правила которой нам не объяснили, — тихо ответила Хейз, прислонившись к прохладной стене. — Ксейдена, Даина, нас всех. И место действия выбрано слишком уж... символичное. Граница. Где кончается защита Наварры.

Роннин вздохнула, и её лицо омрачилось.

— Я даже не успела нормально попрощаться с Тарой, — прошептала она, глядя в пустоту. — Что, если... что если это и есть прощание?

Эйлис подошла и села рядом, положив руку на плечо подруги.

— С тобой всё будет в порядке, Мин. Ты сильнее, чем думаешь. И мы все здесь. Мы друг у друга есть. Тара это понимает.

Роннин слабо улыбнулась, благодарно сжав её руку. Потом её взгляд стал изучающим, а в уголках губ заплясали знакомые озорные искорки.

— Ладно, хватит о мрачном. Давай о чём-нибудь хорошем. Я кое-что заметила. Между тобой и нашим местным шутником что-то... изменилось. Очень радикально. Раньше ты от его подколов только глаза закатывала. А сегодня у озера... я видела, как он взял тебя за руку. И ты не отдернулась.

Эйлис почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она попыталась сделать безразличное лицо, но предательская улыбка сама пробилась сквозь него.

— Я не знаю, о чём ты.

— О, знаешь! — Мина фыркнула. — Ты улыбаешься вот так, только когда говоришь о чём-то, что тебе очень нравится, но ты пытаешься это скрыть. Так что? Он наконец-то перестал ходить вокруг да около и что-то предпринял? После бала?

Хейз не смогла сдержать лёгкий смешок и покачала головой.

— Может быть.

— «Может быть»! — Роннин подпрыгнула на койке. — Это значит «да»! Я так и знала! Ну рассказывай! Когда? Как? Он же романтик, наверняка что-то этакое устроил!

— Ничего такого, — отшутилась Эйлис, но её глаза светились. — Просто... поняли друг друга. Без лишних слов. И... да. Всё изменилось.

Мина снова улыбнулась, на этот раз по-настоящему, тепло и радостно.

— Я за тебя рада, Эй. По-хорошему рада. Он, при всей своей дурацкой браваде... он хороший. И он смотрит на тебя так, будто ты — его целый мир.

Чуть позже, освежившись под ледяными струями походного душа, Эйлис вышла во внутренний дворик. Сумерки сгущались, накладывая синие тени на камни. Здесь было тихо, неестественно тихо для военного объекта.

Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, она поднялась по узкой лестнице на крышу одной из низких башен.

На парапете, спиной к закату, сидел Лиам. Он был абсолютно неподвижен, вся его концентрация была направлена на небольшой обломок светлого дерева в его руках. Острый боевой нож в его пальцах двигался с удивительной, почти невесомой точностью, снимая тонкую стружку за стружкой.

У Эйлис перехватило дыхание. Эта картина — сосредоточенный человек, вырезающий что-то из дерева — была до боли знакомой. Её отец. В долгие зимние вечера у очага он тоже так сидел, его сильные, грубые руки становились нежными и точными, рождая из простой чурки птиц, зверей... маленьких дракончиков. Он научил и её. Для Матти она вырезала ему целое войско деревянных драконов, и его восторженный смех, когда он получал новую фигурку, был ей лучшей наградой. Эта память, такая простая и такая далёкая, пронзила её острой, сладкой и горькой одновременно болью.

— У тебя очень хорошо получается, — тихо произнесла Эйлис, останавливаясь в шаге от парапета. Её голос почти потерялся в вечернем ветре.

Он на секунду замер, острый клинок застыл над причудливым изгибом деревянного крыла, затем снова начал движение — уверенное, почти невесомое.

— Отец учил, — так же тихо ответил он. — Говорил, руки всадника должны помнить не только хватку меча. — В его голосе прозвучала редкая, сдержанная теплота. — Это... удерживает связь. Когда вырезаю — вспоминаю их.

Девушка присела на каменный выступ рядом, не нарушая его пространство.

— Мой тоже учил, — сказала она, наблюдая, как под резцом Лиама проявляется чешуя на боку дракона. — Говорил почти то же самое: «Видишь форму в дереве, Эйлис? Она уже там. Нужно просто убрать лишнее». Я вырезала маленьких дракончиков для брата... Матти. У него была целая коллекция. Он расставлял их у окна и придумывал им имена.

Лезвие ножа на мгновение замерло.

— Хорошие воспоминания, — произнёс Майри. — Моя мать вышивала обережные узлы. Узоры такие сложные, что взгляд путался. Она говорила, что в каждой петле можно завязать мысль... или тихую молитву. — Он аккуратно сдул белую стружку с лап фигурки. — Я иногда делаю это, когда воспоминания... когда прошлое становится слишком ярким. Помогает вернуться в настоящее. В вот этот кусок дерева. В движение руки.

Они замолчали. Ветер, спускаясь с гор, принёс с собой запах мокрого камня и далёкой хвои — чистый, резкий, напоминающий о доме, которого у каждого из них, в каком-то смысле, уже не было.

***

Один из стражей, запыхавшись, вбежал во двор и, ничего не говоря, сунул в руки Риорсону плотный, запечатанный конверт. Лицо солдата было бледным.

Ксейден распечатал его прямо при всех. Прочёл. И без единого слова, только кивком головы, собрал отряд.

Они направились к подножию юго-западной башни и поднялись по узкой, тёмной винтовой лестнице, их шаги гулко отдавались в каменном горле башни. Поднявшись на четвёртый ярус, они вышли на открытую смотровую площадку.

Отсюда открывался вид на всю долину, раскинувшуюся у подножия гор, включая небольшое скопление построек вдалеке.

Взгляд Риорсона скользил по долине, пока не зацепился за отдалённый пост. Он прищурился, стараясь разглядеть детали.

— Лиам.

— Понял, — без лишних слов откликнулся Майри. Он пристроился у каменного зубца парапета, его всё тело замерло в концентрации, глаза сузились, фокусируясь на силуэтах зданий в тысяче ярдов ниже.

К посту вела широкая, хорошо натоптанная тропа, петлявшая по горному склону. Отсюда были видны крыши нескольких строений, выглядывающие из-за невысокой каменной ограды. И с юга, разрезая серое небо, к ним неуклонно приближалась стая — не птиц, а грифонов с всадниками на спинах.

Эйлис наблюдала за приближающимися грифонами, а затем медленно перевела взгляд на Ксейдена. Её голос, когда она заговорила, был тихим.

— Пустая крепость. Грифоны, летящие точно сюда. И ты, который знает их в лицо и ведёшь нас в самую пустоту. Объясни, Риорсон, как это называется, если не предательством или ловушкой?

Вайолет, до этого момента слушавшая, затаив дыхание, резко выдохнула и обернулась к Хейз.

— Стой. Эйлис... когда ты говорила там, у озера, про Сгаэль и своего брата... Ты имела в виду, что это Сгаэль его убила? — её голос дрогнул от ужаса и понимания, которое нахлынуло на неё с новой силой.

Хейз закрыла глаза на секунду, её лицо исказила гримаса боли.

— Я не хочу об этом говорить, Вайолет. Не сейчас. Не здесь.

Она отвернулась, её взгляд снова прилип к приближающимся силуэтам в небе.

Тяжелое молчание, нависшее после слов Эйлис, было внезапно разорвано. Ксейден резко развернулся от парапета. Его взгляд, пылающий холодной, сдержанной злостью, впился не в Эйлис, а в Даина, стоявшего чуть поодаль.

— Удобно, не правда ли? — его голос прозвучал низко и опасно. — Весь отряд, каждый всадник, на которого я мог бы положиться в настоящем бою, собран здесь. В ловушке. А твой отец, Аэтос, тем временем раздаёт приказы, которые ведут нас прямиком на убой. И ты, — он сделал шаг в сторону Даина, и тени у его ног зашевелились, — ты даже не пикнул. Не задал лишних вопросов, когда он отправлял нас на этот проклятый, пустой форпост за чертой чар. Ты знал? Или ты просто слепо верил в его «тактический гений», который теперь похоронит нас всех?

Даин стоял, сжав кулаки, его лицо было бледным от гнева и, возможно, от того же щемящего сомнения. Он не стал оправдываться. Он лишь молча принял удар, и в этом молчании была своя горькая правда. Он был солдатом, воспитанным беспрекословно подчиняться приказам, даже если они вели в пропасть.

Риорсон поднял в воздух письмо от генерала Аэтома. Эйлис, невольно следившая за его движениями, успела прочитать жирные, каллиграфические строки на лицевой стороне: «Секретные директивы по проведению Военных игр. Командиру Четвёртого крыла, Ксейдену Риорсону. Вскрыть лично».

— Ну и? Что там? Какая у нас «блестящая» задача? — нетерпение в голосе Гаррика граничило с истерикой. Он скрестил руки, будто пытаясь сдержать дрожь.

— Ребята, я вижу движение за постом, — голос Лиама прозвучал резко и напряжённо. Он не отрывался от дальнего края стены. — Чёрт возьми...

Имоджен мгновенно оказалась рядом с ним, её острый взгляд последовал за направлением его взгляда.

— Здесь сказано, — голос Риорсона был хриплым и абсолютно ровным, — что наша миссия — «продемонстрировать стойкость в условиях неожиданного кризиса и обеспечить выживаемость личного состава». Если сможем.

— О, боги... — кто-то прошептал за спиной Эйлис.

— Это же не... Это не может быть всерьёз, — Гаррик отрицательно мотал головой, отказываясь верить.

— Ребята, всё очень, очень плохо! — крикнул Лиам, и в его голосе впервые зазвучала откровенная паника. Имоджен, пригнувшись за зубцом, вытянула руку, указывая вдаль. — Там не просто движение... Их тьма.

И тогда Ксейден поднял голову. Его глаза, искажённые немой, всепоглощающей злобой, снова нашли Даина.

— Нас прислали сюда умирать, Аэтос. Сюда, в эту каменную ловушку, подставив под удар того, о ком мы даже не подозревали. И в этом, — он швырнул смятый приказ к ногам Даина, — виноват ты и твой отец. Ваше слепое служение системе, которая давно решила, что мы — расходный материал. Вы подписали нам смертный приговор.

Вдруг все, подчиняясь зову инстинкта, бросились к каменному парапету, вглядываясь в расплывчатые тени на равнине.

«Здесь что-то не так, Искра, — голос Фьерн прозвучал в сознании Эйлис не как обычное наблюдение, а как низкий, тревожный гул, вибрирующий по самой их связи. — Я уловила отголоски ещё у озера, но здесь... здесь это пропитывает сам камень. Воздух выкристаллизовывается вокруг зла».

Сердце Эйлис сжалось.

«Можешь понять что? Что это? Не грифоны... что-то другое?» — мысленно выдохнула она, чувствуя, как тихая, леденящая паника начинает подниматься по спине, сковывая мышцы. Если старший Аэтос знал о связях Ксейдена с летунами, то это «задание» пахло не манёврами, а чистой, беспощадной зачисткой.

«Внизу. В долине. Они здесь», — был лаконичный, неумолимый ответ драконихи.

— Хрен пойми что там, — проворчал Боди, перевесившись через стену и щурясь. — Пустота и камни.

— А я вижу, — голос Лиама прозвучал с непривычной резкостью. — И если мои догадки верны... нам всем крышка.

— Забудь догадки. Говори факты, — отрезал Ксейден, не оборачиваясь. Его поза была напряжена.

— В этом письме, — Гаррик, оставшийся сзади, зачитал отрывок, — сказано, что это «испытание твоего морального выбора и лидерской воли». Ты можешь либо сохранить верность своему крылу, либо... попытаться спасти вражеское поселение.

— Это ещё что за бред? — Боди выхватил лист у Гаррика, пробегая глазами по строчкам.

— Они проверяют, где наши настоящие приоритеты, просто не называют вещи своими именами, — пояснил Ксейден, скрестив руки. Голос его был ровным, но в каждом слове слышалось напряжение. — Суть в том, что если мы снимемся сейчас и улетим, то успеем к пункту сбора в Эльтувале и формально выполним задание Игр. Но если мы уйдём... торговый пост Рессон и все, кто в нём, будут стёрты с лица земли.

— Кем? — отчеканила Имоджен, её взгляд стал лезвием.

— Вэйнителями, — ответил Лиам.

Внутри Эйлис что-то оборвалось и рухнуло в бездонную, тихую пустоту. Не страх, не гнев — просто обвал реальности. Они были не просто в ловушке. Их поставили перед выбором, который ломал все их принципы.

«Фьерн... это правда? Там, внизу... они?»

«Да. Их аура — как гнилой плод. Они пожирают жизнь вокруг себя. Я чувствую пустоту, которую они оставляют за собой», — ответила дракониха, и в её ментальном голосе впервые зазвучало что-то, похожее на отвращение.

— Уверен? — переспросил Ксейден, и его взгляд стал ещё острее.

— Не видел никогда, но... да. Четверо. Пурпурные, развевающиеся робы. И глаза... и кожа в багровых прожилках. Будто сама кровь внутри них ядовита и светится. Жуть.

— Сходится с описаниями, — пробормотал Ксейден, переминаясь с ноги на ногу.

— А знаешь, поставки оружия внезапно кажутся гораздо более приятным занятием, — горько пошутил Боди, но шутка повисла в воздухе мёртвым грузом.

— О, и ещё один... с посохом, — продолжал докладывать Майри, не отрываясь от дали. — Клянусь, секунду назад равнина была пуста — и вдруг они просто... материализовались у самых ворот.

Глаза Лиама, использовавшего свой дар дальновидения, стали огромными, зрачки расширились, вбирая ужас происходящего.

— Багровые прожилки? — уточнила Имоджен.

— Потому что магия, которой они питаются, оскверняет саму их суть, выжигает душу и отравляет плоть, — тихо, почти для себя, прошептала Вайолет, смотря прямо на Ксейдена. — Природа требует равновесия. Бесплатной силы не бывает.

Её слова заставили всех, кроме неотрывно наблюдающего Лиама, обернуться в её сторону. В её голосе звучала не детская вера в сказки, а горькое знание, внезапно обретшее жуткую конкретику.

— По крайней мере, если легенды хоть отчасти правдивы.

«Рядом с нами, у подножия восточного склона, сели семь грифонов с всадниками», — внезапно и чётко сообщила Фьерн.

Тело Эйлис напряглось одновременно с другими — все драконы, судя по всему, передали своим наездникам одно и то же тревожное известие.

— А этот, с посохом, сейчас... — начал Лиам.

Его слова утонули в грохоте. Глухой, сокрушительный удар, далеко внизу, прокатился по долине эхом, за ним взметнулся столб неестественного, сизого дыма.

— ...взорвал ворота, — закончил Майри, и в его голосе прозвучала безысходность.

— Сколько людей в Рессоне? — спросил Боди, его лицо осунулось.

— Больше трёхсот, — отозвалась Имоджен, когда новый взрыв разорвал тишину. — Это сезонный торговый узел. Сейчас там должно быть много народу.

— Тогда мы спускаемся, — Дурран резко развернулся, но Ксейден шагнул вперёд, подняв руку в чётком, запрещающем жесте, преграждая путь к лестнице. — Ты что, спятил?!

— Мы не имеем ни малейшего понятия, с чем столкнёмся!

Его голос, твёрдый и не допускающий возражений, вернул всех в тот самый первый день после парапета. Это был голос командира.

— И что, мы просто будем стоять и смотреть, как там гибнут мирные люди? — выкрикнул Боди, и Эйлис почувствовала, как сжимается её сердце.

Как и все остальные, она уставилась на Ксейдена. Возможно, она ошиблась, думая о них как о предателях и злодеях. Настоящие злодеи не терзались бы моральным выбором, спасать ли проствх людей.

— Я не это сказал, — Ксейден покачал головой. Перед ним, буквально на бумаге и в реальности у него на глазах, разворачивалась дилемма, подкинутая его же командованием. Оставить пост и выполнить приказ — или нарушить всё и броситься на помощь. — Это не полевые учения, Боди. Если мы спустимся, кто-то из нас, если не все, не вернётся. Нас подставили. Нас специально поставили сюда, без поддержки, без старших командиров, чтобы сделать козлами отпущения за любой исход. Не будь на нас этих меток, не помогай мы тем, за чертой... этот выбор не лег бы на наши плечи. Сейчас всё меняется. — Он обвёл взглядом каждого, и в его глазах горел холодный, ясный огонь принятия решения. — Протоколы и субординация — к чёрту. Я хочу знать, что думаете вы. Каждый из вас.

— Численный перевес на нашей стороне, — констатировала Имоджен, щурясь в сторону долины и отбивая нервный такт ногтями по холодному камню. — И у нас есть превосходство в воздухе.

— По крайней мере, пока не появились виверны, — Вайолет на всякий случай бросила взгляд на небо, словно ожидая увидеть там зловещие очертания.

— Чего? — Боди удивленно поднял брови.

— Виверны. В легендах говорится, что вейнители создали их как орудие против драконов. Они не черпают силу от существ, а вливают свою оскверненную магию в них, создавая живых мертвецов.

— Давай без таких предсказаний, — сухо заметил Ксейден, бросив Вайолет предостерегающий взгляд, прежде чем снова вглядеться в горизонт.

— У нас есть оружие, способное им навредить, — добавил Лиам, отрываясь от созерцания долины. — И Деи сообщает, что семеро летунов...

— Мы уже здесь, — раздался знакомый голос.

Женщина с озера, брюнетка, поднималась по ступеням на стену с юго-восточной стороны. Её лицо было пепельно-серым от усталости.

— Я оставила остальную стаю внизу, как только поняла, что ваш форт... мёртв. Пуст. — Она горько посмотрела в долину, где клубился чёрный дым, и её плечи бессильно опустились. — Я не стану просить вас биться вместе с нами.

— Серьёзно? — недоверчиво переспросил Гаррик.

— Серьёзно, — она попыталась улыбнуться, но получилась лишь болезненная гримаса. — Четверо из них... это смертный приговор. Мои люди сейчас возносят последние молитвы своим богам. — Она повернулась напрямую к Ксейдену. — Я пришла сказать вам: улетайте. Вы не представляете, на что они способны. В прошлом месяце двое таких стёрли с лица земли целый город. Всего двое. Мы потеряли две стаи. А если их четверо... — она безнадёжно мотнула головой. — Им что-то нужно в Рессоне, и они вырежут каждого, кто окажется на пути. Забирайте своих и уходите, пока можете.

Грудь Эйлис сдавил страх, но вслед за ним пришла острая, ноющая боль при мысли о бегстве. Бросить этих людей на растерзание... это противоречило самой сути того, кем они должны были быть, даже если эти люди не были гражданами Наварры.

— Но у нас есть драконы, — повысила голос Имоджен, и в нём звучал вызов. — Это должно что-то значить. Мы не боимся сражаться.

— А умирать? — брюнетка обвела их взглядом, и под этим испытующим, взрослым и усталым взором Эйлис вдруг почувствовала себя неопытной девочкой. Ответом ей стало гнетущее молчание. — Так я и думала. Ваши драконы действительно кое-что значат. Они быстры и могут унести вас далеко. Драконье пламя не убивает вейнителей. Только специальные клинки, что вы поставляли, — она снова посмотрела на Риорсона, и в её взгляде была странная смесь благодарности и отчаяния. — Спасибо за всё, что вы делали. Эти пару лет вы давали нам возможность дышать и шанс дать отпор.

— Вы все погибнете, — просто сказал Ксейден.

— Да, — кивнула она под аккомпанемент нового, отдалённого взрыва. — Так что забирайте свою стаю. И быстро. — Резко развернувшись, она пошла прочь по стене, высоко держа голову, пока не скрылась в башне.

Ксейден сжал челюсти так, что выступили бугры на скулах. Эйлис увидела, как в его глазах вспыхнуло и погасло пламя — пламя внутренней битвы между долгом, прагматизмом и чем-то ещё.

Внутри неё нарастала невыносимая тяжесть.

Если они уйдут — умрут все внизу. Мирные торговцы, летуны.

Если они останутся — скорее всего, умрут вместе с ними.

Можно было жить, зная себя трусами, или умереть, оставаясь всадниками.

Ксейден расправил плечи, и камень в животе Эйлис превратился в ледяной ком. Решение было принято. Она видела его в новой твёрдости его черт, в командирской выправке, вернувшейся в осанку.

— Сгаэль говорит, что никогда не отступала от битвы и не отступит сегодня. Да и я не намерен стоять в стороне, пока убивают невинных, — он покачал головой.

Мысль пронзила Хейз как лезвие: «Невинных? Твоя Сгаэль хладнокровно убила моего брата, который был самым что ни на есть невинным. Она смотрела на него как на помеху. И теперь ты говоришь о принципах, которые твой же дракон попрал?» В её душе боролись злость и горькая ирония. Но сейчас, глядя на дым над Рессоном, это личное горе странным образом не отменяло правды его нынешних слов. Он был готов защищать чужих, даже если его собственная история была запятнана кровью.

— Но я не могу приказывать вам присоединиться, — продолжил Ксейден, и его голос приобрёл металлическую твёрдость. — Я отвечаю за вас. Никто из вас не переступил тот парапет в Басгиате по своей воле. Никто. Вы сделали это, потому что я заключил сделку. Я заставил вас стать частью квадранта, и я не буду думать хуже ни о ком, кто выберет полёт в Эльтувал. Решайте сами. — Он с силой провёл рукой по лицу, словно стирая усталость.

Эйлис вновь нахмурилась, встретившись с ним взглядом. Потом её взгляд скользнул к Ридоку, чья тёплая ладонь всё ещё сжимала её руку. К Мине, к остальным.

— Мы — всадники, — после паузы, заполненной гулом очередного взрыва, чётко произнесла Имоджен. — Наша работа — защищать тех, кто не может защититься сам.

— Ты спасал нас снова и снова, кузен, — добавил Боди, и в его голосе не было и тени насмешки. — Мы благодарны. А теперь я хочу заняться тем, чему меня учили. И если не вернусь домой — что ж, мою душу примет Малек. Я не против повидаться с матерью.

— Скажу тебе то же, что сказал в первый год после Молотьбы, когда мы только начали тайком возить оружие, — проговорил Гаррик. — Мы живы до сих пор благодаря тебе. А уж как умирать — решим сами. Я с тобой.

Лиам шагнул вперёд, встав рядом с Вайолет.

— Мы видели, как казнили наших родителей только за то, что они осмелились поступить правильно. Хотелось бы надеяться, что моя смерть будет столь же достойной.

Дыхание застряло у Эйлис в горле. Их родители погибли, пытаясь раскрыть правду.

— Согласна, — кивнула Имоджен.

Один за другим. Все. Кроме их «железного отряда».

«Фьерн?» — мысленно позвала Эйлис, ища в древнем разуме не одобрения, а суровой, честной оценки их шансов.

Ответ пришёл немедленно.

«Передай им, Искра. Передай этим щенкам, что у них есть оружие против этих скверных тварей, этих порождений самой глубинной тьмы. Это оружие — я. Ты и я. Мы — та сила, что разорвёт их в клочья. Мы уничтожим их».

Эйлис сглотнула ком в горле и, всё ещё чувствуя тепло руки Ридока, обвела взглядом товарищей.

— Дневная Фурия говорит, что у нас есть оружие против них. Настоящее оружие. Это — она. Мы с ней. Мы будем сражаться.

Реакция была мгновенной. Ксейден лишь резко, коротко кивнул, будто получил ожидаемое донесение. В его глазах мелькнуло что-то вроде мрачного удовлетворения. Боди присвистнул, и на его лице впервые за этот день появилась дикая, оскаленная ухмылка.

— Вот это я понимаю! — выдохнул он.

Хейз знала: она не могла бы бежать, бросив невинных на смерть, по какую бы сторону границы они ни жили. И уж тем более не могла бы улететь, зная, что её друзья остаются рисковать жизнью.

Одобрительный гул, полный решимости прокатился по их небольшому кругу. Все остальные согласились помочь.

— Лиам, докладывай, — голос Риорсона стал тем, кто ведёт в бой.

Его названный брат сделал шаг вперёд, и всё его существо словно устремилось за пределы стены, в клубящийся дым долины. Взгляд его стал остекленевшим, невидящим для окружающего, но зорким для дали.

— Летуны вцепились. Было семеро... теперь шестеро. — Лиам говорил отрывисто, сбиваясь, как будто слова не успевали за картиной, разворачивающейся перед его внутренним взором. — Тащат на себя атаку, отвлекают... но, твою мать, это пламя... Ни у одного всадника, ни у одного дракона я такого не видел. Не горит — пожирает. Трое этих... тварей — стоят по кольцу, обкладывают поселение. А четвёртый... он идёт напролом. Прямиком к зданию в самом центре. К башне с часами.

Ксейден кивнул один раз, коротко и резко. Казалось, он даже не думал — его сознание уже прочертило карту, расставило метки, взвесило риски.

— Гаррик, Имоджен — ваш сектор: периметр. Проверить стены, отсечь пути отхода. Остальные — со мной. Бьём по вейнителям с флангов, не даём сомкнуть кольцо. И ни на секунду не теряем из виду ту башню. Всем понятно? — Он обвёл их взглядом, не ожидая ответа. Приказ был ясен. — В седла. Сейчас же.