Под знаком белого змея

Предрассветная мгла цеплялась за зубцы башен, а воздух был настолько холодным, что каждое дыхание превращалось в серебристое облачко. Под грубым шерстяным плащом Ридока, накинутым на обоих, было тепло. Они просидели на пустынной площадке крыши до тех пор, пока звёзды не начали бледнеть на востоке, заболтавшись о чём-то незначительном. Слова постепенно текли всё медленнее, прерываемые зевками и долгими паузами, пока и вовсе не смолкли. Эйлис не заметила, как тяжелеют веки, а голова сама находит удобное углубление между его плечом и ключицей. Его рука, уже без мысли, обвила её стан. Так они и уснули — два силуэта на фоне бескрайнего неба, слившиеся воедино против ночного холода.

Их пробуждение не было мирным.

«Общий сбор. Немедленно подъём! — прозвучал в её голове голос Фьерн. — И передай своему ухажёру: моё предупреждение о его конечностях остаётся в силе. Первое нежелательное движение — и от него не останется живого места».

«Мы просто спали, — мысленно, сквозь пелену сна, возразила Эйлис. — И поверь, если бы он задумал что-то большее, ты бы проснулась от вони горелого мяса, а не от моих криков».

В ответ донеслось лишь низкое, ворчливое урчание, больше похожее на ворчание огромного кота.

Ридок застонал, когда она пошевелилась, и приоткрыл один глаз, затуманенный глубоким, мирным сном, которого он, казалось, не знал уже несколько недель.

— Серьёзно? Уже? — прохрипел он, голос был глухим и хриплым от ночной прохлады и недавнего пробуждения. Его рука, лежавшая у неё на талии, инстинктивно потянулась, словно пытаясь удержать её рядом.

— Серьёзно, — подтвердила Эйлис, с усилием отрываясь от него и ощущая, как каждая мышца ноет от неудобного каменного ложа, но при этом где-то внутри, в самой глубине, тепло разливается от памяти о том, как они провели ночь. — Тревога. Общее построение.

Острый, знакомый укол адреналина мгновенно разогнал остатки сна. Они вскочили, торопливо отряхиваясь от инея и ночной пыли, их движения резкие и немного неуклюжие.

— Никогда ещё подъём по тревоге не был таким... приятно прерванным, — выдавил из себя Ридок, натягивая свой мундир. Его тёмные волосы торчали во все стороны, а на щеке красовался отпечаток от складки на его же куртке.

— Тише, — сделала вид, что сердится, Эйлис, безуспешно пытаясь пригладить собственную причёску, превратившуюся в гнездо для птиц. Её пальцы на миг замерли, вспоминая, как эти же волосы запутывались в его пальцах несколькими часами ранее. — И быстрее шевелись. Если нас заметят спускающимися вместе в такую рань, Панчек придумает для нас особую, изощрённо-унизительную кару.

— Думаешь, он что-то заподозрит? — парень подмигнул ей.

— Думаю, если мы продолжим эту дискуссию здесь и сейчас, он не просто заподозрит — он будет знать наверняка, — парировала она, но уголки её губ предательски дрогнули в улыбке.

Они уже направились к узкой, почти вертикальной лестнице, ведущей вниз, когда Ридок вдруг резко развернулся. Его рука метнулась вперёд, ловко поймала её запястье и притянула к себе. Его поцелуй был неожиданным, стремительным — вспышкой тепла в ледяном воздухе. Кратким, но настолько насыщенным, что у неё перехватило дыхание и в висках застучало.

— Согрелась? — спросил он, оторвавшись всего на пару дюймов, а в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый озорной огонёк.

— До самых кончиков пальцев, — выдохнула Хейз, чувствуя, как жар разливается по лицу, и на этот раз виной тому был вовсе не мороз. — А теперь бежим, пока нас не согрели ещё и допросом на гауптвахте.

Они растворились в предрассветных сумерках, скользнули по спящим коридорам и разбежались к своим дверям.

Казалось, за всю свою жизнь она не одевалась с такой лихорадочной скоростью. Движения были отточены до автоматизма бесчисленными учебными тревогами: грубые штаны, застёгивающаяся наглухо куртка, проверка кинжалов у пояса и на голенище, быстрые взмахи руками, поправила волосы, заплела небольшой хвост. Но пока тело действовало само, разум метался в ином измерении. Он возвращал её к ослепительным огням бального зала, к головокружительному вихрю танца, где весь мир сжался до крепких рук, ведущих её в такт, и до звука его смеха у неё над ухом. Потом к лунному свету на крыше, к тихим словам в темноте... и к тому поцелую. Долгому, жгучему, сметающему все сомнения, стирающему невидимую черту между «другом» и тем, от кого сердце бьётся чаще, а дыхание сбивается.

Но сладкие воспоминания были безжалостно раздавлены тяжёлой, холодной волной других. Мрачный кабинет с пыльным воздухом. Ледяное прикосновение металлических пут на запястьях. Леденящий душу ужас, когда сухой голос прозвучал у неё за спиной, а за спиной была лишь стена. И затем — Ксейден. Грохот сорванной с петель двери. Его молчаливый, но сокрушительный гнев. «Ты совсем сошла с ума?!» Его слова, произнесённые сквозь стиснутые зубы, жгли теперь, в сером свете зари, ещё болезненнее.

К стыду и благодарности примешивалась едкая, подспудная злость, направленная на него же. Да, он спас её. Но у кого он вообще был право — командовать ей, читать нотации? У неё были все основания ослушаться, все причины игнорировать его запреты. Каждый его приказ «не лезть» отзывался в ней глухим протестом. Сгаэль отняла у неё Брендона. Синий дракон, чьё дыхание он теперь чувствовал за спиной, чьи приказы теперь исполнял. Разве это не давало ей, Эйлис, права на свой собственный счёт, на свою месть, пусть даже безрассудную? Она не была его солдатом в той войне, что бушевала в её душе годами, ещё до Басгиата.

И всё же... гнев натыкался на непреложный факт. Он пришёл. Он вырвал её из лап Карра, когда этого могло не сделать ничто и никто. Эта забота, хоть и поданная в обёртке из гнева и упрёков, была реальной. Он не был своим отцом. Он пытался взять на себя груз чужой вины, и в этом жесте была мучительная, непривычная честность. Нельзя винить детей за грехи их родителей — эта мысль, как шип, застревала в сознании, мешая злости разгореться в полную силу. Благодарность и обида боролись в ней, оставляя после себя горький, неразрешимый осадок.

«Если это нападение, выпускников раскидают по гарнизонам по всей стране», — мысленно, стараясь вернуть себе хоть тень профессионального спокойствия, обратилась она к Фьерн.

В хаосе всеобщей мобилизации было одно преимущество: полная анонимность. Никто не обратил внимания на двух фигур, спускающихся с крыши в предрассветных сумерках, и на то, как они мгновенно растворились в разных направлениях. Эйлис просто влилась в бурлящий поток всадников, высыпавших из дверей спальных корпусов — кто-то на ходу застёгивал куртки, кто-то тёр кулаками сонные лица, кто-то торопливо проверял снаряжение. Всех поглотила одна и та же тревожная энергия, всем было не до чужих секретов. Никто не заметил мимолётного, но крепкого прикосновения рук, которое обменялись Эйлис и Ридок, выбегая на плац, и как встали плечом к плечу рядом с Миной и Рианнон в строю Четвёртого крыла.

— Даина кто-нибудь видел? — прозвучал невыспавшийся, но собранный голос Вайолет, когда она встала рядом.

Надин, стоявшая впереди, обернулась, не отрывая взгляда от трибуны:

— Все командиры отрядов на собрании у коменданта.

Рианнон, зевнув так, что, казалось, слышен хруст её челюсти, бросила взгляд на Вайолет, и сонное безразличие мгновенно сменилось живым любопытством.

— Вайолет Сорренгейл, — прошептала она, наклоняясь к ней. — Это что, на тебе лётная куртка Риорсона?

Эйлис не смогла сдержать лёгкую улыбку, повернув голову к Вайолет. Та начала краснеть с такой стремительностью, что, казалось, вот-вот испарит утренний иней вокруг себя.

— С чего бы? — выдавила Сорренгейл с нарочито-невинным видом, суетливо запихивая последний кинжал в ножны на бедре.

— О, я уверена. Потому что она на тебе висит, как на вешалке, — тут три звёзды, — Рианнон постучала пальцем по единственной звёздочке на своём собственном рукаве.

— Ну, это мог взять любой третьекурсник, — отмахнулась Вайолет, глядя куда-то в сторону, в толпу.

— Со щитом Четвёртого крыла на плече? — изящно приподняла бровь Рианнон.

— Ладно, это сужает круг, — сдалась Сорренгейл.

— И с эмблемой командира крыла под этими самыми звёздами? — вставила Мина.

— Да, его, ладно?! — быстро прошипела Вайолет в тот самый момент, когда на помост перед строем тяжело ступил комендант Панчек в сопровождении сурового вида офицеров и командиров.

Эйлис лишь покачала головой, улыбка не сходила с её губ, и она повернулась к трибуне. Она стояла так близко к Ридоку, что чувствовала тепло его плеча сквозь слои ткани. Их взгляды встретились. В его глазах всё ещё плясали отблески вчерашней ночи, смешанные с напряжением текущего момента. Он едва заметно, так, чтобы видела только она, подмигнул. И в ответ в её груди, вопреки тревоге и тяжёлым мыслям, вспыхнуло маленькое, тёплое пламя.

— Доброе утречко, Аэтос, — сказала Рианнон, небрежно оперевшись на плечо Вайолет, якобы для равновесия, но на самом деле чтобы прикрыть ладонью вышитую эмблему на рукаве подруги. — Прекрасный денёк для апокалипсиса, не находишь?

Даин, приближаясь к их шеренге, посмотрел на неё так, словно она только что предложила сдаться без боя.

— Ничего в этом хорошего нет, — отрезал он, бегло окинув отряд оценивающим взглядом. — Знаю, сейчас неприлично рано... или поздно, зависит от того, как вы провели ночь. Но весь год мы готовились именно к такому — так что стряхните сон и будьте начеку.

Он развернулся лицом к помосту, где комендант Панчек, откашлявшись, приготовился обратиться к сотням замерших в молчании всадников.

— Квадрант всадников! — громовой голос Панчека раскатился по плацу, подавляя утреннюю тишину. — Добро пожаловать на финальный акт Военных игр этого года.

По стройным рядам пробежала волна приглушённого гула — смесь возбуждения, догадок и тревоги.

— Эта тревога максимально приближена к реальному боевому сценарию, — продолжил комендант, его взгляд скользил по сотням замерших лиц. — Цель — проверить вашу скорость мобилизации и готовность к немедленным действиям. Далее события будут развиваться в соответствующем ключе. Представьте, что на все границы обрушился одновременный удар, а защитные чары трещат по швам. В такой ситуации именно вас, выпускников, бросили бы на усиление действующих боевых крыльев. Полковник Аэтос, огласите вводную.

Отец Даина, сутуловатый мужчина с лицом, изрезанным шрамами и прожилками усталости, выступил вперёд, развернув тяжёлый пергаментный свиток.

— Настал час, которого мы все опасались, — его голос, хрипловатый и лишённый пафоса, тем не менее нёсся до самых задних шеренг. — Древние защитные чары, служению которым посвящены наши жизни, стремительно деградируют. Невиданные ранее полчища грифонов атакуют границы по всему периметру, осаждая наши поселения. — Он сделал драматическую паузу, давя на совесть. — С фронтов уже поступают донесения о массовых потерях среди мирного населения и пехоты, а также о гибели множества всадников.

Мелодраматичности он не стеснялся, играя на самых глубинных страхах.

— В соответствии с протоколом, мы немедленно рассредоточиваем ваши крылья по всем углам королевства, как если бы вы были уже полноценными боевыми единицами, — полковник начал зачитывать распределение, перечисляя крылья и направления, пока не добрался до них. — Четвёртое крыло, вашей общей задачей является усиление и патрулирование сектора Альдибаина. — Он поднял вверх обветренный палец. — Командование всей операцией в указанном регионе возлагается на командира крыла Риорсона. Вам предстоит действовать как единое подразделение, демонстрируя слаженность не только внутри отрядов, но и между ними.

Он поворачивался к каждому командиру, отдавая краткие указания.

— Риорсон, Четвёртое крыло базируется в Альдибаине. Вы отвечаете за координацию всех отрядов на месте. Это проверка не только на боевую эффективность, но и на способность управлять разнородной группой в условиях, максимально приближенных к боевым. Детальные приказы на пятидневные манёвры вы получите по прибытии. — С этими словами он отступил от края трибуны.

Альдибаин? Мысль пронзила Эйлис ледяной иглой. Но это же за пределами основной линии магической обороны...

— Целых пять дней настоящей «войны» всем крылом? — воскликнул Хитон с пугающей, почти лихорадочной радостью, проводя рукой по своим волосам, выкрашенным в ядовито-рыжий цвет, напоминающий языки пламени. — Просто сказка!

— Да, — сухо, без эмоций, подтвердила Имоджен, её тонкий профиль был обращён к трибуне. — Похоже на то.

— И, как в реальной жизни, у вас, командиры отрядов, есть полчаса на принятие решений и явку на лётное поле, — завершил Панчек. — Разойдись!

Строй дрогнул и начал распадаться на группы. Даин тут же развернулся к своим, глаза горели решимостью.

— Задание ясно. Альдибаин. Работаем как единый механизм, — его голос, низкий и резкий, прорезал общий шум. — Тридцать минут на всё. Полная боевая выкладка на пять суток. Покажите, из чего сделано Четвёртое крыло.

Его взгляд обжёг каждого.

Головы качнулись в знак согласия.

— Отлично. Все слышали коменданта. У вас тридцать минут, чтобы переодеться в полевую форму, собрать пятидневный запас снаряжения и явиться на поле. Не опаздывать.

Строй окончательно рассыпался, и все бросились к казармам в нарастающем гуле голосов.

— Как думаете, что нас ждёт на месте? — спросила Рианнон, протискиваясь вместе с ними через толпу спешащих кадетов. — Снова будем искать хрустальные яйца или отбивать знамёна?

— Судя по масштабу, на этот раз всё будет серьёзнее, — ответила Мина. — Узнаем на месте.

Эйлис за десять минут уложила в походный рюкзак самое необходимое: компактный спальный мешок, свёрток с сухими пайками, запасные портянки и тугую повязку, набор для базовой полевой медицины, точильный брусок и дополнительный набор клинков для кинжалов. Ещё пять минут ушло на то, чтобы снять парадный мундир и облачиться в практичную, просмолённую летную кожу — куртку и штаны, не стесняющие движений. И ещё несколько мгновений она потратила, пытаясь приручить непослушные пряди волос, которые, казалось, всё ещё хранили память о пальцах Ридока и ласковом ночном ветре с крыши.

«Альдибаин, — мысленно обратилась она к Фьерн, затягивая ремни на груди. — За линией чар. Это ловушка? Или проверка на прочность?»

«Это — игра в солдатики, но с реальными последствиями, — холодно ответил голос в её сознании. — Они хотят увидеть, как вы поведёте себя на нейтральной, неподготовленной территории. Неважно, где ставка. Важно, кто в ней хозяин. Я буду ждать на поле. И, Искорка... постарайся не привести свои новые увлечения слишком близко к моим когтям. Моё терпение не безгранично».

«Он сосредоточен на задаче, как и я, — парировала Эйлис, чувствуя лёгкий укол. — И сейчас у нас обоих есть дела поважнее».

Собравшись, Хейз вышла в коридор, где её уже ждала Мина с таким же перекинутым через плечо рюкзаком. К ним тут же присоединились Вайолет и Рианнон, затем подошли Лиам и, чуть позже, с характерной неспешной ухмылкой — Ридок и Сойер.

Воздух на пути к лётному полю был насыщен возбуждением. Толпа кадетов, теперь уже в походном обмундировании, двигалась единым беспокойным потоком. У импровизированного пункта раздачи кухонные работники вручали свёртки с полевой едой. Завтракать предстояло уже в седле, на лету.

Само лётное поле предстало перед ними сюрреалистическим зрелищем. Каждый дракон квадранта уже стоял в отведённом секторе. Но самое потрясающее были не они, а небо над полем: сотни магических огней-шаров, похожих на бледные, немигающие звёзды, висели в воздухе, заливая всё пространство неестественным, призрачным сиянием. Это одновременно ослепляло красотой и навевало зловещее ощущение, будто они находятся не под открытым небом, а в гигантском, безжалостно освещённом зале суда.

Нервная смесь страха, ожидания и остатков ночного адреналина буквально трясла многих. Кое-где у края поля кадеты, бледные как полотно, уже расставались с содержимым желудков — последствиями вчерашних празднеств. А на поле тем временем продолжало прибывать всё больше всадников, и гул десятков драконьих голосов, от низкого рыка до пронзительного визга, сливался в оглушительную симфонию предстоящего хаоса.

— Мы справимся, — заявила Рианнон с непоколебимой уверенностью, пока они петляли между огромными крыльями, когтистыми лапами и рядами острых зубов. — Мы — лучшие. Мы покажем им. — Её лицо сияло почти фанатичной решимостью. — Это мой шанс зарекомендовать себя будущим командиром.

— И ты его получишь, — поддержала её Вайолет, а затем обернулась к Лиаму, когда они уже приближались к своему сектору. — А ты? Хочешь отличиться, чтобы стать командиром?

Учитывая его выдающиеся навыки в ближнем бою и блестящие академические оценки, он казался очевидным кандидатом.

— Посмотрим, — коротко бросил Лиам. Он казался необычно сосредоточенным и напряжённым, его взгляд был прикован к своему дракону, красному Деи, который беспокойно переминался с лапы на лапу.

И тогда Эйлис увидела Фьерн. Она стояла несколько в стороне от общего строя, как айсберг в тёплом море. Её белоснежная, отливающая перламутром чешуя отражала магический свет, превращая дракониху в живой источник холодного сияния. Вокруг неё зияла пустота — даже другие драконы, включая массивных старших, инстинктивно держались на почтительном расстоянии. Воздух рядом с ней казался гуще и холоднее, а её полуприкрытые глаза, светящиеся внутренним ледяным огнём, бесстрастно наблюдали за суетой, будто всё это буйство жизни было не более чем муравейником у её ног. Она была воплощением древней, безразличной мощи, и один её вид заставлял замолкать даже самых болтливых и заставлял сердца биться чаще — не только от страха, но и от невольного благоговения.

— Второй отряд, ко мне! — властно скомандовал Даин, и его голос перекрыл гамму драконьего рыка. — Готовьтесь к четырёхчасовому перелету. Первые пятнадцать минут, пока не рассеемся по секторам, держим сомкнутый строй. — Его взгляд метнулся в сторону. — Командир крыла?

Эйлис обернулась на звук тяжёлых, размеренных шагов. К ним приближался Ксейден. Две рукояти боевых клинков, перекрещенных у него за спиной, чёрными силуэтами возвышались над его плечами, будто крылья хищной птицы.

— В чём дело? — отрывисто спросил Даин.

— Я возьму управление построением на себя, — заявил Ксейден, не отвечая на вопрос. Его ледяной взгляд скользнул по всему отряду, задерживаясь на каждом лице, но не останавливаясь ни на ком конкретно. — Альдибаин находится за чертой основных защитных чар. В зоне повышенного риска отряд действует как единое целое под непосредственным командованием командира крыла. С этого момента вы выполняете мои приказы.

Даин на мгновение замер, его челюсть напряглась. Это был не вызов его авторитету, а суровая военная логика, против которой не поспоришь.

— Понял, — кивнул он, отступая на полшага и принимая подчинённую позицию.

— Аэтос, ты отвечаешь за соблюдение строя в своём звене. Сорренгейл, Майри, Хейз, Имоджен, Маттиас, Гамлин, Хенрик, Роннин, Корделл, Монро — вы действуете в рамках общей задачи. Ваши навыки будут задействованы по необходимости, — продолжил Ксейден. — В условиях, приближенных к боевым, я не могу позволить себе роскошь децентрализованного командования. Особенно когда речь идёт о такой... разнородной группе.

В его последних словах Эйлис уловила невысказанное. «Разнородная» означала не только разный уровень подготовки, но и наличие таких факторов, как она сама с её связью с Фьерн, Вайолет с её печатью.

— Лиам, — обратился Ксейден к юноше, который стоял неподвижно, как скала, рядом со своим драконом. — Твоя задача — прикрытие и взаимодействие с Сорренгейл.

— Так точно, — чётко ответил Лиам, и в его взгляде не было ни удивления, ни протеста, лишь готовность.

Затем взгляд Риорсона остановился на Эйлис.

— Хейз. Твоя связь с Дневной Фурией — стратегический актив и потенциальная точка уязвимости одновременно. В Альдибаине вы будете под моим непосредственным наблюдением. Все решения, касающиеся её применения, принимаю я. Понятно?

Это был приказ.

— Понятно, — ответила Эйлис, встречая его взгляд без колебаний. Внутри всё сжалось — от осознания, что он теперь её непосредственный начальник в поле, и от понимания истинной причины такого решения. Он брал на себя ответственность, но и устанавливал жёсткие рамки. Её «нестабильность» теперь была его проблемой, которую он намеревался решать самым прямым способом — тотальным контролем.

Ксейден перевёл взгляд на Вайолет, и на миг в его строгом выражении мелькнуло что-то неуловимое.

— Сорренгейл. Твоя сила требует дисциплины и точности. Ты будешь действовать только по моей команде. Никаких импровизаций.

— Да, командир, — кивнула Вайолет, и в ее взгляде мелькнула нежность.

Даин, наблюдавший за этим, стиснул зубы. Он видел логику, но ему не нравилось, как легко Ксейден перехватил бразды правления, и особенно — как тот говорил с Вайолет. Между ними повисло напряжённое молчание, пронизанное невысказанными историями и старыми обидами.

— Есть вопросы? — резко спросил Ксейден, окидывая всех взглядом.

Вопросов не последовало.

— Тогда займите места. Взлёт через три минуты. Аэтос, начните построение, — бросил он напоследок и развернулся, направляясь к своей Сгаэль, оставив за собой шлейф холодной, неоспоримой власти.

Отряд замер на мгновение, переваривая произошедшее. Воздух, казалось, стал гуще от непроизнесённых вопросов и напряжения.

— Ну что ж, — проговорил Даин, с силой выдыхая, будто пытаясь вытолкнуть из себя горечь подчинения. — Вы слышали командира. Строимся. Быстро. Никаких отставаний.

Но прежде чем группа начала двигаться, Ксейден резко обернулся. Его взгляд нашёл Эйлис в толпе.

— Хейз. На слово, — бросил он коротко, жестом указал в сторону.

Девушка кивнула, отделяясь от остальных.

— Ты, наверное, пытаешься понять логику моего решения, — начал он без предисловий. Его глаза, темные и пронзительные, изучали её лицо, выискивая малейшую реакцию.

Эйлис позволила себе короткую, безрадостную усмешку.

— Да бросьте, командир. Всё очевидно. Вы хотите держать меня поближе, чтобы присматривать. Чтобы я, не дай боги, снова не вздумала совать нос в дела профессора Карра. Я — нестабильный элемент, и ты решил взять его под личный контроль.

Ксейден молча смотрел на неё несколько секунд, его лицо оставалось непроницаемой маской. Затем он медленно, почти незаметно, кивнул, как бы подтверждая её догадку, но не соглашаясь с формулировкой.

Он сделал шаг ближе, сократив дистанцию до опасной.

— Альдибаин — не Басгиат. Здесь нет стен, за которыми можно спрятаться, и правил, которые защищают кадетов от самих себя. Здесь есть только задача, враг и цена ошибки. И твоя сила, Хейз, — это не личное дело. Это оружие. Опасное, не до конца изученное оружие в составе моего подразделения. Если ты выйдешь из-под контроля, под ударом окажешься не только ты. Моя задача — не «присматривать» за тобой. Моя задача — обеспечить, чтобы твоя сила работала на нас, а не против. Ты теперь не кадет на учебном полигоне. Ты — часть боевого расчёта. И я, как командир, отвечаю за каждую часть этого расчёта. Понятно?

Ксейден молча смотрел на неё несколько секунд.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что расстояние остановит меня, — её голос приобрёл низкие, опасные нотки. Она кивнула в сторону, где Фьерн, подобно изваянию изо льда и света, стояла в отдалении, наблюдая за ними своим бездонным взглядом. — За мной стоит её мощь. И, что куда важнее, — моя собственная. Я больше не та испуганная девочка, которая пришла сюда. Так что где бы я ни была, твоя «опека» лишь иллюзия.

Не дожидаясь его ответа, она развернулась и направилась к Фьернхель, которая ждала её.

«Ну что, Искорка, сыграли в перетягивание каната? — раздался в её голове ровный, безоценочный голос Фьерн, когда Эйлис подошла достаточно близко, чтобы ощутить исходящий от драконихи холод.

«Что-то вроде того, — мысленно ответила она, кладя ладонь на холодную, гладкую чешую. — Нас забирают на передовую».

«Там ветра дуют иначе. И тени длиннее. Готовься».

Эйлис взобралась на знакомый изгиб крыла, цепляясь за чешуйчатые гребни, и устроилась в седле. Под ней живое существо напряглось, собралось, как гигантская пружина.

Фьернхель отталкивалась от земли с такой силой, что у Эйлис на миг потемнело в глазах. Камни, трава, фигуры людей — всё смешалось в мелькающую полосу, а потом растворилось в набирающем скорость потоке холодного утреннего воздуха. Они взмывали в небо, где уже ждали, описывая круги, тёмные силуэты драконов с их всадниками. Впереди был Альдибаин, неизвестность и пять дней игры, где правила могли измениться в любую секунду.