Под знаком белого змея

Лежащий на столе между ними макет крепости вдруг показался Эйлис жалкой игрушкой. Тишину кабинета, нарушаемую лишь треском поленьев в камине и завыванием ветра, разорвал голос:

«На перехват движется стая. Большая. Чары пали», — сообщила Фьерн.

В ту же секунду лицо Миры Сорренгейл исказилось. Она вскинула голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри, и её ладонь со стуком легла на стол.

— Проклятие, — выдохнула она, и в этом слове был весь ужас профессионального солдата, понимающего масштаб катастрофы. — Тейн подтверждает. Периметр пал. Чары не выдержали.

В комнате на миг воцарилась гробовая тишина. Лиам побледнел, его пальцы судорожно сжали край стола. Даин замер, его взгляд мгновенно стал аналитическим, сканирующим карту. Все они понимали: «чары пали» — это не просто неудача. Это катастрофа. Это значит, что древняя магическая защита, сдерживающая грифонов на границе, исчезла. И Монсеррат, этот крошечный форпост на краю света, теперь был гол и беззащитен.

Мира вскочила, её стул с грохотом отъехал назад. В два шага она оказалась рядом с Вайолет, схватила сестру за плечи и резко привлекла к себе, обхватив в объятия.

— Всё, пора. Собирайся, — её голос был низким, не терпящим возражений.

— Мы можем помочь! — вырвалось у Вайолет, но в её тоне уже звучала отчаянная попытка отрицать неизбежное. — У нас есть драконы!

— Нет! — Мира отстранилась, держа сестру на расстоянии вытянутой руки. Её глаза горели. — Помощь? Пока Тейрн будет прикрывать тебя, он не сможет действовать на полную силу. Ты станешь его уязвимостью, а он — твоим гробом. Уходите. Все. Сейчас же. — Она перевела взгляд на Ксейдена, и в нём была безжалостная решимость. — Риорсон. Увези её. Это приказ.

— Уходим! — рявкнул Даин, срываясь с места. Его командирский тон вернулся, накрыв панику. — На крышу, к драконам! Сейчас!

Ксейден уже был рядом с Вайолет. Его тень, казалось, сгустилась в комнате.

— Если не доверяешь мне, доверься логике, — его голос был тише голоса Даина. — Я и Сгаэль — лучшее оружие для прикрытия отхода. Но чтобы мы могли его обеспечить, вас здесь не должно быть.

— Он прав, — Мира не сводила глаз с сестры. В её взгляде вдруг промелькнуло что-то хрупкое, несвойственное ей. — У нас минут двадцать, не больше. Вайолет, ты должна быть в безопасности. Пожалуйста. Если любишь меня... уйди, чтобы мне не пришлось о тебе думать там, в небе. — Она отпустила её плечи. — Я люблю тебя. Не умри на мне. Не заставляй меня остаться одной.

Ксейден, не дожидаясь больше, обхватил Вайолет за талию и притянул к себе. Мира в последний раз кивнула им и бросилась к двери, её шаги гулко отдались по каменной лестнице, ведущей наверх, к боевым площадкам.

«Твоя сила просится наружу, Искорка. Сдержи её. Сейчас не время», — прозвучало в голове Эйлис. Она ощутила знакомое тепло, волну резонанса, которая попыталась подняться из глубины, отозвавшись на опасность. Сжав кулаки, она мысленно вдавила её обратно.

— Нет! — Вайолет отчаянно вырывалась, но хватка Ксейдена была железной. — Мира! А если ты получишь ранение? Если тебе понадобится скорость Тейрна, чтобы выжить? Его скорость... или скорость Дневной Фурии! Она ведь с нами! — Вайолет кричала уже в спину уходящей сестре. — Хотя бы разреши нам остаться в тылу! Помочь раненым!

Мира остановилась в дверном проёме и обернулась.

— Хочешь моего доверия, Риорсон? — её голос дрогнул. — Тогда выполни одно: вытащи её отсюда к чёртовой матери и не дай ей свернуть. Мы оба знаем, что её смерть в этом бою — лишь вопрос времени, если она останется. Так что сделай это.

— Мы не можем её просто бросить! — выкрикнула Эйлис, и её собственный голос прозвучал для неё чужим. — Мы всадники! Мы можем прикрыть отход, помочь с эвакуацией!

— Приказ — отступать, Хейз, — сквозь зубы процедил Даин, но в его глазах бушевала та же внутренняя борьба. — Мы — кадеты. Нас здесь для учёбы, а не для того, чтобы погибать в первой же реальной стычке.

— Мира! — последний крик Вайолет был полон такого отчаяния, что по спине у Эйлис пробежали мурашки. Девушка царапала руку Ксейдена, но он, не обращая внимания, уже тащил её за собой, а его властный взгляд заставлял остальных двигаться. — Я люблю тебя! — донеслось эхом по лестнице, но было уже неясно, слышала ли Мира.

Адреналин ударил в кровь. Эйлис, Ридок, Мина и остальные рванули по коридорам к своим комнатам. В голове у Эйлис гудел набат, смешанный с ледяным спокойствием Фьерн.

«Крыша. Жду. Не медли».

Комната казалась крошечной и душной. Хейз набросилась на свой рюкзак — слава богам, они жили в полной боевой готовности, вещи были почти не распакованы.

— Держись, — выдохнула Мина, на ходу застёгивая наплечник. Её лицо было бледным, но руки не дрожали. — Просто держись и делай, что говорят. Выберемся.

— А они? — сорвалось с губ Эйлис. — Мира, остальные всадники...

— Они профессионалы. А мы — груз, — безжалостно констатировала Роннин, набрасывая плащ. — Самый лучший способ помочь — не мешать. Пошли.

Они выскочили в коридор, где их уже ждали Ридок, Рианнон и Квинн. Ни слова не сказав, все помчались к выходу на крышу.

Холодный ветер ударил в лицо, когда они вырвались наверх. Картина была сюрреалистичной. Имоджен уже вскакивала на спину своего дракона, чьи когти впивались в узкий парапет — он казался до смешного тонким по сравнению с массивными стенами Басгиата.

— Ты следующий, Майри! — скомандовал Ксейден, всё ещё удерживая Вайолет. Даин, стоя рядом, кивнул в подтверждение.

С грохотом, от которого задрожала каменная кладка, рядом со стеной приземлился Деи, массивный красный кинжалохвост Лиама. Юноша, не раздумывая, бросился по узкому выступу к своему дракону и вскарабкался к седлу.

— Теперь ты, Аэтос! — голос Ксейдена не терпел промедления.

— Но Вайолет... — начал Даин.

— Это — приказ, — отрезал Риорсон. — Она остаётся со мной. Взлетай.

— Лети, — тихо сказала ему девушка. Её глаза были полы слезами, но голос не дрогнул. — Пожалуйста.

Эйлис отступила к краю платформы. Она не звала — просто послала мысленный импульс, крик нужды. И небо ответило. Сверху, будто материализовавшись из серой пелены облаков, спикировала белая тень. Фьерн приземлилась на край крыши с грацией и силой падающей звезды, её ледяная чешуя отбрасывала блики. Эйлис, не глядя под ноги, побежала по узкой стене и взобралась по знакомому, изогнутому крылу на спину дракона. Рядом, с рёвом, взмыл в воздух огненный Медрион с Миной в седле.

Даин ещё секунду смотрел на Вайолет, его лицо было искажено мукой. Потом он резко кивнул, развернулся и побежал к Кэт.

Следом взлетели Сианна, Надин и остальные. Крыша быстро пустела. Внизу, в форте, уже слышались первые крики тревоги, лязг оружия и пронзительные, чужеродные визги, от которых стыла кровь.

Хейз обернулась. На опустевшей платформе оставались только Ксейден и Вайолет. И тогда она увидела это: он отпустил её талию, его руки поднялись к её лицу, и он поцеловал её. Нежно? Нет. Отчаянно. Так, как целуют в последний раз, вбирая в себя весь страх, всю боль, всю невысказанную нежность.

Фьерн мощно оттолкнулась от стены, и мир сжался до рёва ветра в ушах и стремительного падения вниз, а потом — резкого набора высоты. Эйлис оглянулась через плечо. За ними, набирая скорость, летели две могущественные тени: чёрный, как ночная буря, Тейрн с Вайолет, прижимавшейся к его шее, и Сгаэль с Ксейденом в седле.

А ниже, много ниже, крошечная крепость Монсеррат уже тонула в роящемся, хищном облаке. Десяток, нет, больше — пятнадцать, двадцать изогнутых, покрытых перьями и бронёй тел с громкими криками облепили стены, как саранча. Оттуда уже поднимались первые столбы дыма и всполохи пламени. Чары пали.

***

Весть о падении границы в Монсеррате разнеслась по Басгиату со скоростью лесного пожара. Форпост был изрядно потрёпан — на восстановление укреплений и ограды уйдёт не один месяц, но, к счастью, потери среди личного состава оказались минимальными. Мира Сорренгейл, хоть и получила с десяток новых шрамов, благополучно вернулась с патрулем.

Вернувшись в привычные стены академии, Эйлис ощущала себя одновременно и дома, и чужаком. Три месяца её отсутствия наложили свой отпечаток не только на неё, но и на всех вокруг. Тела её товарищей изменились: они вытянулись, стали более рельефными, движения — более отточенными и уверенными. Общий котел Басгиата выковал из них что-то новое.

В один из таких тренировочных дней она наблюдала за спаррингом Ридока и Сойера.

«Поверхностный шум, — раздался в её голове голос Фьерн. — Их движения предсказуемы. Сила без изящества. Зачем ты тратишь время на это зрелище?»

«Я не трачу, я наблюдаю, — мысленно парировала девушка, прислонившись к колонне. — И я вижу прогресс. Сойер научился компенсировать грубую силу скоростью. А Ридок...»

«А Гамлин научился отвлекать, — холодно констатировала Фурия. — Заметь, как он оставляет намеренно открытой левую сторону, чтобы заставить соперника атаковать туда, прямо в подготовленную ловушку. Примитивно, но для их уровня эффективно».

Спарринг закончился победой Ридока, и на смену Сойеру вышел высокий парень из первого отряда по имени Колин. Бой был энергичным, но недолгим. Ридок, хоть и выглядел непринуждённо с растрёпанными от пота тёмными волосами и белой майкой, прилипшей к торсу, контролировал ситуацию полностью.

— Локти к корпусу! — отчитывал он, ловко отводя очередной размашистый удар Колина. — Перестань молотить, как ветряная мельница в шторм!

Колин, вместо того чтобы оскорбиться, картинно захлопал «крыльями» и издал убедительное кудахтанье.

Неожиданный, искренний смех вырвался у Эйлис, которая в это время отрабатывала с Миной серию блоков. Смех привлёк внимание Ридока. Он жестом остановил Колина, и его взгляд, полный озорного вызова, нашёл её.

— Выходи, — сказал он, и на его губах расцвела та самая, знакомая, хитрая улыбка. Он закатал рукава майки ещё выше, обнажив предплечья, и Эйлис на мгновение позволила себе отметить, как изменилось его тело — стало более атлетичным, рельефным. «Сосредоточься», — тут же мысленно отругала себя, но на лицо её тоже наползла улыбка.

— Уверен в своих силах, Гамлин? — с игривым преувеличением в голосе спросила она, делая вид, что внимательно изучает свои ногти. — Не боишься, что твоя победная серия прервётся так публично?

— Давай, Хейз, — парировал он, подбирая с пола тренировочный меч. — Покажи, на что ты способна.

— Ты всё ещё не удосужился выучить моё имя? — с притворным вздохом спросила она, подходя к центру мата под одобрительный свист Мины. Та замерла в ожидании, как завзятый театрал перед началом долгожданного спектакля.

Сбросив защитный жилет, Эйлис ощутила прохладный воздух на коже. Её майка с короткими рукавами обтягивала торс, обнажая лишь часть сложной серебристой Печати Фьерн. Старый шрам от огня Сгаэль на плече оставался скрытым. Взяв в руки тренировочный клинок, она почувствовала его привычный, успокаивающий вес.

Вокруг них моментально сомкнулось живое кольцо зрителей. Ажиотаж был ощутимым — схватка между всеобщим любимцем Ридоком и всадницей Дневной Фурии.

Они замерли, разделенные парой шагов. Улыбки не сходили с их лиц — у Ридока озорная и вызывающая, у Эйлис — сдержанная и немного таинственная. Она сделала первый выпад — быстрый, как удар змеи. Ридок парировал, отступил на шаг, тут же контратаковал. Их клинки сошлись.

«Он изучает тебя, — заметила Фьерн. — Не торопись раскрывать все карты. Пусть думает, что понимает твой ритм».

Эйлис услышала совет. Её движения стали похожи на танец — плавные, с чёткой геометрией, но с внезапными, непредсказуемыми акцентами. Она заставляя Ридока подстраиваться. За три месяца изоляции её стиль лишился вычурности, превратившись во что-то более прямое, эффективное. Каждый шаг, каждый удар был частью невидимой симфонии силы.

Зрители гудели, подбадривая то одного, то другого. Ставки, сделанные заранее, вот-вот должны были разрешиться.

Эйлис пошла в решительную атаку, серией быстрых ударов заставляя Ридока отступать. Но он не растерялся. В нужный момент он ловко перехватил её руку, провернул её и в мгновение ока оказался у неё за спиной, прижав лезвие своего меча к её горлу. Его грудь плотно прижалась к её спине, а горячее дыхание обожгло кожу у её уха.

— Что дальше, Хейз? — прошептал он так тихо, что услышала только она. Его свободная рука скользнула по её талии, и по всему её телу пробежали предательские мурашки. В голове на мгновение воцарилась тишина.

— Как насчёт того, чтобы сделать наконец то, о чём ты, кажется, мечтаешь с самой нашей первой встречи? — выпалила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Ридок на секунду замер, а затем рассмеялся — искренне, от души. Его хватка на мгновение ослабла. Чего она и ждала. Резкий удар локтем в живот заставил его отшатнуться. Она развернулась молнией, и теперь уже её клинок угрожал его горлу. Но он успел сделать то же самое. Они замерли в патовой ситуации, острия друг у друга под подбородками, кружась в медленном, напряжённом хороводе.

— Боги... — тихо произнёс Ридок, его взгляд скользнул по её лицу, по выбившейся пряди волос, прилипшей к щеке. — Ты выглядишь... невероятно.

От этих слов у Хейз на миг перехватило дыхание. Она первой нарушила патовое положение, снова бросившись в атаку. Их бой возобновился с новой силой, превратившись в каскад парирований, уклонов и едва избегнутых столкновений со зрителями. Внезапно Эйлис попыталась сделать подсечку, но Ридок, явно натренированный за месяцы, устоял и ответил тем же. В итоге оба, запутавшись в попытках свалить друг друга, с грохотом рухнули на маты.

— Ох, — простонала Эйлис, а затем осознала ситуацию. Она лежала на спине, а Ридок — сверху, поддерживая себя на локтях, но всё равно всем весом прижимая её к полу. Вокруг раздался взрыв смеха, свиста и одобрительных криков.

«Примитивно, но зрелищно, — прозвучал в её голове сухой, беззвучный смех Фурии. — Драматический финал для их примитивных ритуалов спаривания».

Их лица оказались в опасной близости. Его улыбка стала немного смущённой, но не исчезла. Хейз попыталась вывернуться, но он мягко, но недвусмысленно прижал её сильнее.

— Встанешь? — спросила она, стараясь не смотреть на его губы.

— Не-а, — беззастенчиво ответил он.

— Для взрослого парня ты ведёшь себя по-детски.

— А ты боишься признать, что проиграла.

— Проиграла? — Эйлис склонила голову набок, и в её карих глазах вспыхнули весёлые искорки. Ридок, увидев этот огонёк, на мгновение сморщил лоб в замешательстве. Он видел эту улыбку — ту, что появлялась, когда она задумывала что-то хитрое. «Нет, она что-то затеяла...» — промелькнуло у него в голове. — Ты забыл, дорогой, кто твой противник.

Она едва заметно пошевелила пальцами свободной руки. Воздух вокруг Ридока сжался и завибрировал с тихим, звенящим звуком. Следующее мгновение он оказался приподнятым над ней, его тело на миг зависло в невесомости, сотканной из чистой силы дрожи. Эйлис ловко выскользнула из-под него, вскочила на ноги, и в тот момент, когда она подняла свой меч, невидимая хватка исчезла. Ридок мягко, но неожиданно для себя плюхнулся на мат, перекатившись на спину. Остриё её тренировочного клинка тут же коснулось его кадыка.

— Это нечестно, — выдавил он, больше поражённый, чем обиженный.

— Знаешь, с некоторых пор я поняла, что «честная игра» — это просто скучное описание для проигравших, — парировала она, не скрывая торжества. — Сдаёшься?

В зале повисла гробовая, потрясённая тишина. А затем её разорвал рёв триумфа тех, кто поставил на Эйлис. Она победила.

— Видишь? Твои мечты сбываются, — сказала он. — Ты же мечтала меня прибить.

— И утопить, — с фальшивой серьёзностью добавил она.

— Правда? — Гамлин не смог сдержать улыбку.

Эйлис протянула ему руку.

Ридок взял её, и, когда она помогла ему подняться, он не сразу отпустил её ладонь. Наоборот, он мягко притянул её чуть ближе и наклонился так, что его губы почти коснулись её уха.

— Ты же знаешь, что я чертовски рад, что ты вернулась? — прошептал он, и в его голосе не было ни шутки, ни бравады. Только чистая, неподдельная искренность.

Сердце Эйлис сделало болезненный, громкий перекат в груди. Она отстранилась, высвободив руку, и встретилась с его взглядом. Улыбка сошла с её лица. Она не могла найти слов. В его глазах читалось то же смятение, что бушевало у неё внутри — клубок облегчения, вновь вспыхнувшей симпатии и осознания всей сложности их мира.

— Что уставились?! — рявкнул с края зала Ксейден. — Тренировка не закончилась! Двигайтесь!

Ридок, не отрывая взгляда от её карих глаз, медленно кивнул, как будто подтверждая что-то самому себе, и только потом развернулся к своему прежнему спарринг-партнёру.

Эйлис, чувствуя, как щёки горят, вернулась к Мине. В голове у неё гудело. Прикосновение его руки, его дыхание на коже, этот шёпот... «Глупости, — пыталась убедить себя она. — Просто адреналин».

— Ну что, — фыркнула Мина, принимая боевую стойку, но её глаза лукаво блестели. — Надеюсь, вы уже обо всём договорились там, а то этот любовный теннис надоедает больше, чем лекции по драконьему помёту. Моя очередь бить тебя или я что-то пропустила?

Эйлис только покачала головой, поднимая свой тренировочный клинок. Но даже сосредоточившись на отражении ударов Роннин, она краем сознания чувствовала присутствие Ридока на другом конце зала и слышала в глубине разума тихое, бархатистое фырканье Фьерн, наблюдавшей за всем этим с высоты своего бесконечного, ледяного безразличия.

***

На следующий день, когда предрассветная мгла ещё цеплялась за зубцы Басгиата, Эйлис уже была в седле. Вернее, на спине Фьерн, где седла в привычном понимании не было — лишь набор ремней и упоров, напоминающий о её уникальном статусе. Холодный воздух резал лёгкие, а мир внизу был раскрашен в оттенки индиго и пепельного.

«Твои мышцы зажаты. Ты всё ещё мысленно на том коврике, с его глупыми играми», — прозвучал в её сознании голос Фьерн, ровный и безоценочный.

«Я сосредоточена», — мысленно парировала Эйлис, цепляясь за чешуйчатый гребень перед собой. Каждая пластина была холодной и идеально гладкой, как отполированный перламутр.

«Сосредоточена на чём? На воспоминаниях о взгляде? На неуверенности? Это не фокус, это слабость. Тренировка не закончилась вчера, Искорка. Она никогда не заканчивается. Держись».

И прежде чем Эйлис успела что-то ответить, мир перевернулся. Фьерн не стала набирать высоту плавно. Она камнем ушла вниз, в тёмный провал ущелья, где ещё царила ночь. Ветер превратился в ревущий водопад, вырывающий слёзы из глаз. Хейз вжалась в спину драконихи, чувствуя, как её внутренности устремляются к горлу. А потом — резкий, почти сокрушающий разворот крыла, и они понеслись вдоль скальной стены, так близко, что Эйлис могла бы протянуть руку и коснуться мха.

Это был не полёт, а падение с элементами управления. Фурия проверяла её — не столько физическую выносливость, сколько способность отключить панику, слиться с движением, стать не грузом, а частью аэродинамики её тела. Они вынырнули из ущелья в первых лучах солнца, и мир вспыхнул золотом. И именно тогда Хейз заметила тень, нагнавшую их с левого борта.

Это был Аотром. Коричневый дракон Ридока, не такой огромный, как Фьерн, но крепкий, мускулистый, с широкими, предназначенными для долгих перелётов крыльями. А на его спине, в седле, сидел сам Ридок. И он не просто летел — он развлекался. Эйлис увидела, как он, поймав её взгляд, беззастенчиво помахал рукой, а потом показал два больших пальца вверх — жест одновременно идиотский и очаровательный.

Но на этом он не остановился. Аотром, будто подчиняясь безудержному веселью наездника, внезапно сделал быструю бочку — не для маневра, а явно для понтов. Затем он спикировал, чтобы тут же взмыть вверх по спирали, описывая в небе гигантскую, идеальную восходящую петлю. Ридок даже отпустил одну руку, балансируя в седле с показной, дерзкой небрежностью, словно говорил: «Смотри, что мы можем! Смотри, как легко!»

«Наглость, обёрнутая в браваду, — прозвучал голос Фьерн, и в нём впервые зазвучал оттенок, который Эйлис могла бы счесть... заинтересованностью. — Он считает это игрой. Считает воздух своей вотчиной».

Внезапно Фьерн замерла в воздухе, распластав свои полупрозрачные крылья. Они стали похожи на два огромных ледяных паруса, улавливающих каждый поток. Голова дракона медленно повернулась к Аотрому, и её четыре костяных отростка нацелились на него, как шпили. Из её груди вырвалось низкое, глубокое рычание. Оно не было яростным. Это было похоже на вызов. Приглашение. И предупреждение. Звук был таким плотным, что Эйлис почувствовала его вибрацию в собственной грудной клетке.

Аотром на миг замер, прислушиваясь к древнему голосу. Ридок перестал улыбаться, его поза стала собраннее, но в глазах вспыхнул азарт. Он что-то крикнул своему дракону, похлопал по шее.

Игра началась.

Фурия не стала делать петель или бочек. Она просто... исчезла. Один мощный, сокрушающий взмах крыльев — и она превратилась в белую стрелу, рассекающую небо по прямой с умопомрачительной скоростью. Она заявила о превосходстве. Чистая, необузданная мощь.

Аотром рванулся за ней. Коричневый дракон был удивительно быстр и невероятно маневренен. Он не пытался догнать Фьерн в лобовой скорости — вместо этого он начал резать дистанцию, используя свою способность к резким поворотам. Он нырял под её траекторию, выныривал сбоку, пытаясь предугадать её путь. Ридок работал с ним как единое целое, их движения были настолько отточены, что казалось, будто они читают мысли друг друга.

Фьерн ответила на это хладнокровной, почти математической точностью. Она позволяла Аотрому приблизиться, почти настигнуть её хвост, и в последний миг совершала такой манёвр, который бросал вызов законам физики — резкую «свечку» вверх с последующим разворотом на горбе, остановку с переходом в контролируемое падение, скольжение боком на краю крыла. Это был высший пилотаж, лишённый всякой показухи, лишь эффективность и грация. Эйлис, прижатая перегрузками к спине драконихи, чувствовала, как мир превращается в калейдоскоп неба, гор и мелькающего внизу коричневого пятна, отчаянно пытающегося уследить за ними.

Они поднимались всё выше. Воздух становился разреженным и ледяным. Облака, сначала пушистые кучевые, сменились редкой, колючей дымкой перистых, а потом и они остались внизу. Аотром отставал. Его широкие крылья теряли эффективность в этой разреженной вышине, где каждый грамм веса и каждая капля энергии были на счету. Дыхание его стало глубже.

Фурия же, казалось, только набирала силу. Её белая чешуя сливалась с белизной стратосферы, и лишь глаза выдавали её присутствие. С одним последним, титаническим усилием она рванула вверх, пронзив последний слой облачной ваты и вырвавшись в пространство над ними.

Здесь царила иная реальность. Небо было не голубым, а глубоким, фиолетово-чёрным бархатом, усыпанным бриллиантами звёзд, которые горели холодным светом. Солнце, ослепительно-белое, палило безжалостно, но не давало тепла. Воздух был настолько тонок, что каждое дыхание Эйлис стало сознательным усилием. Внизу, под ними, простиралось бескрайнее море облаков, похожее на заснеженную равнину в лучах рассвета.

Фьерн остановилась, распластав крылья и замерши в почти полной тишине. Лишь свист разреженного ветра в ушах нарушал космическое безмолвие. Через несколько тяжёлых, замедленных мгновений к ним, с трудом хлопая крыльями, поднялся Аотром. Он добрался, но это была победа, вырванная на пределе сил. Ридок в седле дышал ртом, его лицо было бледным от холода и недостатка кислорода, но в глазах всё ещё горел огонь — теперь смешанный с безмерным уважением.

Фьерн медленно повернула голову к запыхавшемуся коричневому дракону. Она не издала ни звука, но Эйлис почувствовала, как по её собственной связи с Фьерн проходит мощный, невербальный импульс — образ, ощущение.

Аотром, встретив взгляд древней драконихи, медленно и почтительно склонил голову.

Ридок, наблюдая за этим беззвучным диалогом, вытер рукавом иней с ресниц и, поймав взгляд Эйлис, улыбнулся. Он поднял руку и сделал тот же жест — большой палец вверх.

Фьерн, получив своё молчаливое признание, плавно развернулась. Она больше не бросала вызов. Её миссия была выполнена. И с той же невозмутимой грацией, с какой началась эта воздушная дуэль, Дневная Фурия понесла свою всадницу вниз, к плотным слоям атмосферы, к миру облаков, гравитации и продолжающейся жизни.

Они летели обратно уже не соревнуясь, а в унисон, два крыла против безбрежного неба. Фьерн выбрала для посадки одинокую вершину в отрогах, покрытую жёсткой, серебристой от ветра травой. Под ними клубилось море облаков, и лишь в редких разрывах угадывалась далёкая земля.

Эйлис соскользнула на землю, ноги немного дрожали от долгого напряжения и адреналина. Воздух здесь был кристально чистым и холодным. Следом, с глухим ударом когтистых лап о камень, приземлился Аотром. Ридок выпрыгнул из седла, скинул очки и провёл рукой по взмокшим волосам, с неподдельным восторгом оглядывая открывшуюся панораму.

Он сделал шаг к девушке, но тут же замер. Фурия, которая наблюдала за ними, как изваяние из льда и перламутра, медленно повернула голову. Её пасть чуть приоткрылась, обнажив ряд ослепительно-белых, смертоносных зубов. Низкое, предупредительное рычание не грозило немедленной расправой, но звучало абсолютно серьёзно. В нём читалось: «Шаг вперёд — и твой скелет станет украшением этой горы».

Ридок не испугался. Вместо этого на его лице расцвела та самая, бесшабашная улыбка. Он развернулся к драконихе, сделал театрально-глубокий, почти придворный поклон, широко разведя руки в стороны, будто говоря: «Видишь? Безоружен. Никаких подлых трюков».

— Ладно, ладно, леди, — сказал он вслух, обращаясь к Фьерн. — Принято к сведению. Территория под контролем.

Он выпрямился и жестом пригласил Эйлис подойти к краю обрыва. Та, с лёгкой усмешкой, последовала за ним. Они сели на самый край, свесив ноги в бездну облаков. Солнце грело спины, а снизу поднимался прохладный, влажный ветер.

— Ну что, — начал Ридок, не глядя на неё, а созерцая бескрайнюю белую пелену. — Теперь я знаю, как чувствует себя муха, пытающаяся угнаться за соколом. Это было... потрясающе.

— Она не играла с тобой, — тихо сказала Эйлис. — Она демонстрировала свое превосходство.

— О, я это прекрасно понял, — рассмеялся парень. — В тот момент, когда мы пробили последние облака, а Аотром уже хрипел, как кузнечные меха, я всё понял. Это было яснее ясного. — Он помолчал. — Здесь невероятно красиво. Кажется, будто весь мир остался внизу, со всеми его проблемами и расписаниями. Здесь только небо. И тишина.

«Наслаждайся видом, но не теряй бдительности. Скажи своему приятелю, что если его рука отклонится от камня, на котором он сидит, в твою сторону даже на дюйм, я сожгу её вместе с плечом. Превращу в угольное украшение для этого утёса. Дословно».

Голос Фьерн в голове Эйлис был холодным и абсолютно искренним. Девушка вздохнула.

— Фьерн просила передать, — начала она, стараясь говорить максимально нейтрально. — Что если твоя рука дрогнет в мою сторону, она её... сожжет вместе с плечом. Дословно.

Ридок закатил глаза, но усмешка не сошла с его лица.

— Передай ей, что я высоко ценю её заботу о моей анатомической целостности. И что у меня нет суицидальных наклонностей. Пока что.

Эйлис мысленно передала ответ. Со стороны Фурии донёсся звук, похожий на фырканье, и она отвлеклась, принявшись с видом полного безразличия чистить коготь о скалу.

— Скоро Военные игры? — сменил тему Ридок, наконец повернувшись к ней. Его выражение стало более сосредоточенным. — Через пару дней, не больше. На этот раз всё по-взрослому: полевые учения на северном полигоне, с имитацией прорыва границы. Командиры крыльев будут разыгрывать роли атакующих и обороняющихся. Говорят, будут задействованы ослабленные боевые чары.

— Да, — кивнула Эйлис. В её голосе прозвучало напряжение. Игры были не просто соревнованием. Это была генеральная репетиция, последняя проверка перед тем, как их могут бросить на реальную границу. И для неё, с её репутацией и связью с Фьерн, это будет особенно жёстким испытанием. — Думаешь, наше Четвёртое крыло сможет что-то противопоставить Первому или Третьему?

— С тобой и твоей персональной Фурией? — Ридок ухмыльнулся. — Ещё как сможет. Вопрос в другом. Смогут ли они что-то противопоставить нам? Мы с Аотромом теперь знаем, как выглядит тыл Фьерн при полном форсаже. Остальным будет... сюрприз.

Он говорил уверенно, но Эйлис видела тень озабоченности в его глазах. Все они понимали, что Игры этого года будут кровавыми. Не смертельно, но травмы гарантированы. И каждый будет сражаться не только за победу крыла, но и за своё место, за право считаться настоящим бойцом.

— Главное — вернуться обратно, — тихо сказала она, глядя в облака.

— Обратно сюда? — пошутил Ридок.

— Обратно в академию. Живыми. И желательно с функционирующими конечностями.

Он рассмеялся, и звук смеха был тёплым и живым в этой ледяной вышине.

— Договорились. Возвращаемся с победой и всеми придатками. — Он помолчал, а затем его взгляд стал немного... заговорщицким. — Знаешь, пока мы летели за вами, а Аотром из последних сил пытался не отстать от этого белого кошмара, я думал об одном.

— О чём? — спросила Эйлис, поворачиваясь к нему.

— Что ты, наверное, единственная девушка в Наварре, — сказал он, наклоняясь чуть ближе (но тщательно следя, чтобы руки оставались при себе), — для свидания с которой нужно сначала выиграть гонку на выживание с живым оружием массового поражения. Это... задаёт определённую высокую планку для всех остальных поклонников. Довольно удобно, если задуматься.

Хейз почувствовала, как жар разливается по её щекам. Она отворачивалась, надеясь, что он не заметит, как её уши покраснели.

— Ты невыносим, Гамлин.

— Зато честен, — парировал он, явно довольный эффектом. — И ещё жив, что, учитывая обстоятельства, уже достижение.

Он встал, отряхнулся и потянулся, его силуэт чётко вырисовывался на фоне ослепительного неба.

— Ладно, принцесса на... Дневной Фурии. Нас ждёт скучная реальность в виде строевой подготовки и каши на ужин. Полагаю, твоя свирепая нянька уже рвётся в бой... то есть...

Эйлис встала, кивнув. Фьерн, как будто дожидаясь этого, расправила крылья, нетерпеливо брякнув костяными шпорами. Они подошли к своим драконам. Ридок, прежде чем вскарабкаться на Аотрома, обернулся и на прощание подмигнул ей.

— До встречи на земле, Хейз. И... спасибо за полёт. Было незабываемо.

Эйлис только кивнула, не доверяя своему голосу. Она взобралась на спину Фьерн, обхватила руками знакомый гребень, и белый дракон мощно оттолкнулся от скалы, взмывая в небо. Аотром последовал за ними.