Под знаком белого змея

Этот день настал. Середина мая в Басгиате встретил их не просто хорошей погодой, а идеальной — небо было бездонным, синим куполом, будто сама природа очистила арену для главного спектакля перед выпуском. Военные игры. Не просто соревнования, а полномасштабная, жестокая репетиция войны.

Инструктажи последних дней становились всё более загадочными. Профессора обменивались многозначительными взглядами, карты были лишены ключевых меток. В воздухе витала паранойя. Эйлис чувствовала это на своей шкуре: каждый её шаг, каждый взгляд, брошенный на Фьерн, оценивался. Она и Вайолет стали негласными козырями Четвёртого крыла — диковинная всадница Дневной Фурии и дочь генерала, чья собственная сила только начинала проявляться в виде редчайшей и смертоносной печати заклинателя молний.

— Как думаете, что они для нас припасли? — спросил Майри, когда их отряд выстроился на плацу в общем строю Четвёртого крыла. — Деи настаивает, что мы будем в нападении. — Лиам замолчал, прислушиваясь к тихому рыку в своей голове, и с лёгкой усмешкой добавил: — Видимо, драконы умеют держать обиды не хуже нас.

Неподалёку, отдельной группой, стояло командование. Ксейден, чья фигура казалась особенно тёмной и сосредоточенной на фоне яркого неба, отдавал последние распоряжения командирам отрядов.

— Мы определённо в нападении, — уверенно сказала Рианнон, сканируя горизонт. — Иначе мы уже были бы рассредоточены по оборонительным позициям. И я с обеда не видела ни одного всадника из Первого крыла. Они уже на позициях.

Первое крыло. Противники. По иронии судьбы — их первые оппоненты в этих Играх. А правила гласили: «Разрешено всё, кроме намеренного убийства». Всё остальное — ушибы, переломы, падения с дракона — считалось приемлемым риском.

— Думаю, она права, — кивнула Вайолет, поправляя перчатку. Её лицо было бледным, но решительным. Вопрос она задала, казалось, чтобы отвлечь себя: — Как думаете, почему у всадников форма именно чёрная?

— Потому что это беспроигрышно стильно, — немедленно парировал Ридок, стоявший сзади.

— Меньше видна кровь, — сухо добавила Имоджен, проверяя застёжки на своём доспехе.

Вайолет вздохнула.

— Ладно, забудьте, что я спрашивала.

В этот момент собрание командиров закончилось. Даин шёл к ним в сопровождении Сианны, и он буквально светился от предвкушения. Его кулаки то сжимались, то разжимались, сдерживая нервную энергию.

— Ну? — не выдержал Хитон. — Мы атакуем или обороняемся?

— И то, и другое, — объявил Даин, в то время как другие командиры отрядов начинали доносить ту же информацию своим людям. В воздухе повис возбуждённый гул.

Эйлис изобразила удивление.

— Первое крыло заняло оборону в учебном форте в северных отрогах, — пояснил Даин, повышая голос, чтобы перекрыть шум. — Их цель — защитить хрустальное яйцо.

Логично. Яйцо, вероятно, символ драконьих кладок, которые когда-то объединили Наварру. Ценный, стратегический объект.

— А мы что-то упускаем? — спросил Ридок, нахмурившись. — Просто яйцо, даже хрустальное, не объясняет твоей хищной улыбки.

— По статистике прошлых лет, яйцо приносит больше всего очков, — вмешалась Сианна, её глаза блестели. — Захваченные штандарты стоят меньше, пленение «командиров» (читай: профессоров в роли генералов) — где-то посередине.

— Но организаторы обожают сюрпризы, — добавил Даин. — Мы можем рискнуть всем ради яйца, а потом узнать, что в этом году оно символизирует пустышку.

— Но почему «и то, и другое»? — не отставала Рианнон. — Если яйцо у них, значит, мы атакуем.

— Потому что у нас тоже есть цель для защиты, — лицо Даина озарила ещё более широкая улыбка. — Нам вручили флаг Четвёртого крыла. И своего форта для его защиты у нас нет. — Он сделал паузу для драматического эффекта. — И доверили этот флаг... нашему отряду.

Тишина. Аэтос, их командир, получил миссию по охране собственного штандарта? Это была и честь, и колоссальная ответственность, и смертельная ловушка.

— И кто понесёт его? — спросила Имоджен, её взгляд стал аналитическим, оценивающим.

— А это — самая интересная часть, — почти пропел Даин.

Следующие двадцать минут, пока они шли к лётному полю, были заполнены жаркими обсуждениями тактики. План, рождённый в муках мозгового штурма, был изящным в своей простоте: использовать уникальные способности каждого и практиковать постоянную ротацию носителя флага. Флаг должен был переходить из рук в руки, из седла в седло, сбивая с толку противника, который никогда не будет знать, где находится настоящая цель.

На лётном поле царило столпотворение из десятков драконов, выстроенных в подобие строя. И среди этого моря чешуи, крыльев и хвостов невозможно было не заметить Фьерн. Она стояла чуть в стороне, словно айсберг в тёплом море, а вокруг неё зияла пустота — даже другие драконы предпочитали держать дистанцию. На неё пялились все — и всадники, и драконы.

— Мы победим, — с непоколебимой уверенностью заявила Рианнон, когда они подходили к своему сектору поля. Возбуждение здесь было почти осязаемым, им можно было дышать.

— С чего такая уверенность? — скептически спросила Мина, поправляя очки.

— На нашей стороне Вайолет с её молниями, Риорсон и его тени, Сгаэль, невероятная Дневная Фурия и Эйлис Хейз. И, само собой, я, — Рианнон одарила всех ослепительной улыбкой. — Проиграть невозможно.

В этот момент воздух затрещал. Волосы у всех в отряде вдруг встали дыбом, а на коже защекотали крошечные статические разряды. Они дружно подняли головы. Фьерн, уловив разговор, медленно повернула к ним свою изящную шею. Её взгляд, полный древнего высокомерия, скользнул по ним, и она едва заметно фыркнула, выпустив из ноздрей струйку инея, который тут же испарился в тёплом воздухе.

«Позёрка», — мысленно, с усмешкой, обратилась Эйлис к драконихе.

«Они говорят о победе, как будто ее подают на обед. Их уверенность основана на том, что они видят. Они не видят и десятой доли, — прозвучал в ответ холодный, веский голос. — Но пусть верят. Вера — тоже оружие, пусть и хрупкое».

Под всеобщими взглядами, полными страха, зависти и любопытства, Эйлис взобралась на спину Фурии и устроилась в своей «посадке» — скорее месте для удержания, чем привычном седле. С этой высоты она смотрела на своих товарищей уже иначе — не как равная, а как та, кому предстоит вести их в бой с силой, которой они не понимают.

Взлёт был ошеломляющим. Фьерн, как всегда, не церемонилась. Земля ушла из-под ног с такой силой, что у Эйлис на миг потемнело в глазах.

«Знаешь, я заметила кое-что, — мысленно обратилась она к Фурии, цепляясь за чешуйчатый гребень. — Ты... любишь игры. Всю эту суету, соревнование, вызов».

«Ещё одно глупое слово с твоих губ, Искра, и я сброшу тебя вниз самым позорным образом — прямо на голову этому темноволосому болтуну», — последовал мгновенный, сухой ответ.

Поле боя было громадным — сотня миль в радиусе, целый горный хребет, изрезанный ущельями и увенчанный вершинами. Их отряд, двенадцать всадников, летел двумя клиньями. Флаг, завёрнутый в непромокаемый чехол, сейчас находился у Даина в головном отряде. План был в самом движении: они шли по внешнему периметру, пока другие отряды Четвёртого крыла вели разведку и устраивали диверсии.

Когда они обогнали очередной пик, Аэтос с его отрядом резко свернул направо, скрывшись за грядой. В тот же миг Фьерн и Тейрн, будто сговорившись, рванули налево и спикировали вдоль почти вертикального склона.

У Эйлис захватило дух. Сердце не просто билось — оно танцевало в груди дикий, восторженный танец. Ветер, свистящий в ушах, вырывал слёзы, но это был восторг чистой, необузданной свободы. Она никогда не привыкнет к этому. Никогда.

«Ты думаешь о них. О братьях, — вдруг прозвучало в её сознании. — О том, как бы они отнеслись к этому падению. Старший — оценил бы точность. Младший — кричал бы от восторга».

Мысль пронзила её. Да. Она думала о Брендоне. О Матти. О том, как она сейчас падает в пропасть с древним драконом, а их нет рядом, чтобы разделить этот полёт. Горечь смешалась с восторгом, создавая странный, терпкий коктейль в душе.

Её собственная сила, та самая, что дремала в костях, отозвалась на эту бурю эмоций. Она зажужжала в венах, не прося, а требуя выхода, обостряя слух до боли — она слышала свист каждого пера в крыле пролетающей вдали птицы, чувствовала вибрацию скалы за милю.

Фьерн, словно почувствовав это, плавно вышла из пике, расправив крылья. Сила внутри Эйлис утихла, но не исчезла — она теперь была сконцентрированной, готовой.

С высоты Хейз окинула взглядом царство, ставшее ареной их битвы. Тейрн с Вайолет держался чуть сзади и выше. И тогда она увидела серый форт, почти сливавшийся со скалой на западном хребте.

«Это то, о чём я думаю?»

Фьерн уже смотрела в ту же точку.

«Драконы. Охрана».

Эйлис бросила взгляд через плечо. Вайолет, Лиам, Рианнон, Мина — все были на местах. И тут строй драконов Первого крыла, прятавшийся на уступе выше них, пришёл в движение. Трое драконов, скоординировано, спикировали на них.

«Рассредоточиться!» — мысленный приказ Фьерн был передан мгновенно, и их строй разлетелся. Тактика противника была ясна: разделить и уничтожить поодиночке.

Кожу Эйлис ожгло ледяными иглами града — заклинание всадника-криоманта. Фьерн, не моргнув, приняла удар на свою плотную чешую, прижала крылья, чтобы уменьшить площадь поражения, и пошла в контратаку. Её боялись, но выиграть хотели все.

Они снова нырнули в свободное падение, увлекая за собой одного из преследователей. Долина неслась навстречу с пугающей скоростью. Сила в Эйлис взревела, требуя действия. Она вытянула руку, не к дракону, а к самому воздуху вокруг него, послав тонкий, невидимый импульс. Воздух вокруг крыльев противника сгустился, стал вязким. Дракон, потеряв аэродинамику, с ревом и трудом выровнялся, отказавшись от погони.

«Там, — мысленно отметила Эйлис, глядя на форт. — Там они охраняют яйцо».

Информация тут же, через ментальную связь Фьерн, была передана Тейрну, а от него, по цепочке драконьей связи, вероятно, и другим.

Но едва они взмыли вверх, как из ущелья справа вынырнул ещё один дракон и обрушил на них поток алого пламени. Огонь был густым, липким, предназначенным не просто обжечь, а сжечь дотла.

Эйлис не думала. Она действовала. Её рука снова метнулась вперёд, но на этот раз не для атаки. Она поймала частоту огня, ощутила его хаотичную, жгучую вибрацию — и погасила её. Огненный поток, не доходя до них ярдов на десять, будто упёрся в невидимый барьер и рассыпался на искры и горячий пепел.

Пользуясь замешательством противника, Фурия рванулась вперёд. Её хвост, увенчанный костяными лезвиями, с размаху хлестнул по ребру дракона, чуть ниже основания крыла. Раздался звук, похожий на треск ломающихся веток, и вражеский дракон с болезненным рёвом завалился в сторону, беспомощно теряя высоту.

«Один остался на башне, — мысленно констатировала Фьерн, её взгляд был уже прикован к серому форту. Информация полетела дальше — к Сгаэль, а через неё к Ксейдену.

«Смотри».

Эйлис подняла голову. Высоко над ними, в ослепительной синеве неба, сошлись в яростной схватке Деи Лиама и знакомый рыжий кинжалохвост Первого крыла — Бейд. Когти и хвосты мелькали, сливаясь в клубок ярости, а их всадники пытались нанести удары друг другу.

Раздался треск, и Деи, с болезненным рёвом, начал беспомощно кувыркаться вниз, теряя высоту с пугающей скоростью. Лиам отчаянно цеплялся за седло, его фигурка на спине падающего дракона казалась крошечной.

И тогда случилось то, что заставило замереть сердца всех, кто мог видеть это с земли или с воздуха.

Тейрн, который парил рядом, не участвуя в схватке, вдруг сгруппировался и ринулся вниз не по дуге, а почти по прямой, будто чёрная молния. Но не за Лиамом. Он нёсся к Бейду и его всаднику, Джеку Барлоу.

Лицо Вайолет было искажено леденящей, абсолютной концентрацией. Она подняла руку, будто схватывая что-то из самой атмосферы. Воздух вокруг неё сгустился, запахло озоном и грозой. По её коже, от кончиков пальцев и выше, под тканью мундира, пробежали живые, сине-белые змейки энергии, сливаясь в причудливый, узор. Печать. Заклинатель молний.

— Барлоу! — крикнула она, и её голос прозвучал громоподобно, оглушив даже рёв драконов.

Джек, только что праздновавший возможную победу, обернулся. И увидел. Увидел, как Вайолет Сорренгейл сводит в его сторону растопыренные пальцы.

Раздался сухой, разрывающий барабанные перепонки треск. Ослепительная, слепящая белая ветвь молнии, толщиной в ствол дерева, вырвалась из её руки и ударила не в дракона, а точно в грудь Джека Барлоу. Его тело на миг осветилось изнутри скелетным, призрачным сиянием, затем дёрнулось в неестественной судороге и обмякло. Не издав ни звука, он сорвался с седла Бейда и полетел вниз, в ущелье, маленькая, безжизненная кукла. Бейд, оглушённый и дезориентированный, с потерянным ревом отступил, позволяя Тейрну на лету подхватить падающего Деи за лапы и мягко, с невероятной силой, стабилизировать его падение, чтобы Лиам мог приземлиться на ближайший уступ.

Тем временем, Фьерн и Эйлис были уже на подлёте к серому форту. Белая дракониха, почувствовав всплеск чудовищной энергии сзади, лишь на миг замедлила взмах крыла, оценивая ситуацию. Удовлетворённая исходом (она всегда уважала чистую, решающую силу), она снова сосредоточилась на цели. Но они были не одни. Синяя, как глубина океана, Сгаэль с Ксейденом в седле летела чуть сбоку и сзади, явно нацеливаясь на ту же добычу. Изначальная цель Ксейдона. Изначальный план.

И тут, в груди Эйлис, словно рванула затаённая мина. Не просто неприязнь. Горячая, чёрная, удушающая ярость. Она вспомнила синюю чешую много лет назад. Вспомнила крик брата. Вспомнила запах гари и крови. Её пальцы впились в чешую Фьерн так, что побелели костяшки. Фурия мгновенно уловила этот шквал эмоций. Древнее существо не задавало вопросов. Оно просто приняло эту ярость, сделало её своей.

Сгаэль, почуяв неладное, попыталась ускориться, сделать бросок к одинокому дракону-часовому на башне форта. Но Фьерн была быстрее. Она не стала использовать сложный манёвр. Она просто рванула вперёд с такой силой, что воздух затрещал, оставляя за собой белый след.

Она настигла красного дракона-стража прежде, чем тот успел развернуться. Фурия всей своей массой, подобно падающему айсбергу, врезалась в него боком, сбивая с башни. Дракон и его всадник с криками полетели вниз, кувыркаясь, но Фурия проследила, чтобы удар был сокрушающим, но не смертельным — они рухнули в густой снег на склоне.

Фьерн тут же опустилась на каменные зубцы форта, её когти впились в камень с глухим скрежетом. Эйлис, не дожидаясь полной остановки, соскользнула с её спины и побежала по узкому парапету к центру площадки, где на простом каменном постаменте лежало хрустальное яйцо, переливающееся в лучах солнца всеми цветами радуги.

— Хейз! — позади раздался голос Ксейдена. Он спрыгнул со Сгаэль, которая приземлилась следом, и бросился за ней.

Эйлис услышала, но не обернулась. Она слышала низкое, непрерывное рычание Фьернхель, обращённое к Сгаэль. Это был не просто предупредительный рык. В нём звучала древняя, первобытная угроза, обещание немедленного и тотального уничтожения. Сгаэль, обычно такая уверенная и холодная, отступила на шаг, её собственный рык прозвучал в ответ — растерянный, почти вопросительный. Она не понимала. Не понимала причин этой внезапной, абсолютной ненависти.

Девушка уже была у яйца. Её рука потянулась к нему, но в тот же миг рядом возник Ксейден. Его движения были быстрее. Он перехватил её руку, мягко, но твёрдо отстранил, и сам взял хрустальный артефакт в свои руки.

Он стоял, держа яйцо, и смотрел на Эйлис. Его собственное лицо было скульптурно-непроницаемым, но в глазах, этих холодных, пронзительных глазах, плескалось настоящее недоумение.

— Эйлис, — произнёс он. — С самой первой нашей встречи. Я чувствую это. Твоя неприязнь. Твой... гнев. Я списал это сначала на страх, потом — на предубеждение против меченых. Но это не так. — Он сделал шаг ближе, не выпуская яйца. Фьерн за его спиной издала звук, похожий на скрежет льда, но он не обратил внимания. — Это что-то другое. Это... личное. И связано не со мной. — Он сделал паузу, его взгляд стал ещё острее. — Это связано с Сгаэль. Почему?

Эйлис почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она не ожидала прямого вопроса. Не здесь. Не сейчас. Её лицо изменилось. Всё напряжение, вся боль, все годы сокрытия отразились на нём — мускулы подёргались, губы сжались в тонкую белую нить. Старый шрам на плече заныл тупой, предательской болью. Перед глазами поплыли пятна, и в них она увидела его — Брендона. Не призрака, а живое воспоминание: его улыбку, его смех, а потом — его широко открытые, невидящие глаза в темной бездне.

Сердце сжалось так, что нечем было дышать. Правда, горькая и ядовитая, рвалась наружу. Она убила его. Твой дракон убил моего брата.

Но слова застряли в горле, превратившись в ком ледяной боли. Ещё не время. Раскрыть это сейчас, здесь, когда гнев Фьерн висит на волоске, когда Ксейден держит в руках победу их крыла... это будет не объяснением. Это будет объявлением войны, которую она не могла позволить себе проиграть. Не подготовившись.

Она отвела взгляд, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Не время, — прошептала она хрипло, едва слышно. — Ещё не время для этой истории, Риорсон.

Ксейден смотрел на неё ещё несколько томительных секунд. Он видел боль. Видел гнев. Видел непроницаемую стену, которую она воздвигла. Он медленно кивнул, не настаивая, но и не отводя своего проницательного взгляда. В его глазах зажегся новый, опасный огонёк — огонёк понимания, что под поверхностью скрывается что-то глубокое и тёмное, что касается не только её, но и его дракона. И его самого.

— Как скажешь, — наконец произнёс он, его голос снова стал ровным, командирским. Он поднял хрустальное яйцо над головой, и с ближайшей скалы прозвучал победный рог — сигнал о захвате главной цели.

Но для Эйлис этот звук был далёким и бессмысленным. Она стояла, чувствуя жгучую боль в плече и холодную пустоту внутри, пока белая и синяя драконихи смотрели друг на друга через площадку форта — одна с немой яростью, другая — с настороженным, неразгаданным вопросом.

***

Время сплющилось, исказилось. Казалось, они приземлились на летном поле спустя всего одно сердцебиение после того взлета. Или же прошла целая вечность. Эйлис больше не различала.

Земля содрогалась под тяжёлыми ударами когтистых лап, когда драконы один за другим опускались на траву. Поле превращалось в бурлящий котёл эмоций: с одной стороны — ликующие всадники Четвёртого крыла, с другой — мрачные, злые лица побеждённых из Первого. Драконы, освободившись от наездников, тут же взмывали обратно в небо. Но в воздухе висела одна неоспоримая, зловещая правда, нарушающая все условности Игр.

Джек Барлоу был мёртв.

И его убила Вайолет Сорренгейл.

На другом конце поля Гаррик Тэвис высоко поднял над головой сверкающее хрустальное яйцо, а Даин неистово размахивал знаменем Четвёртого крыла. Их однополчане с победными воплями устремились к ним, вознося их на пьедестал.

Эйлис сползла со спины Фьерн, её ноги были ватными.

— Проклятье, Сорренгейл! — донёсся голос Сойера, пробиваясь сквозь шум. Он смотрел на Вайолет с диким смесью ужаса и восхищения. — Молния?

Эйлис машинально посмотрела в их сторону. И в тот же миг Тейрн накрыл Вайолет своим крылом.

Крылья Тейрна разошлись. Вайолет опорожнила свой желудок.

— Вайолет? — Даин пробился к ним, его лицо было бледным, взгляд — лихорадочным. — Это правда? Молния?

Сорренгейл, вытирая рот рукавом, лишь кивнула. Она не могла говорить.

— Я... в жизни не видел ничего подобного. Кажется, заклинателей молний не рождалось больше ста лет... — его голос прервался, когда он увидел выражение её лица. — Вайолет?

— Я убила его, — выдохнула она, уставившись в одну точку на нагруднике Тейрна. — Я убила Джека.

Эйлис отвернулась. Её взгляд, словно намагниченный, потянулся через поле к синей драконихе. Сгаэль стояла неподвижно, а рядом с ней — Ксейден. Он смотрел на Вайолет, и в его обычно непроницаемых чертах читалось беспокойство, почти... растерянность. Но глаза Хейз были прикованы не к нему, а к его дракону. И синие, бездонные глаза Сгаэль были прикованы к ней. В них не было угрозы. Было... пристальное, непонимающее изучение.

Вдруг к Вайолет и Даину решительно направился Риорсон. Он без церемоний отстранил Аэтоса плечом, разъединив его объятия, и схватил Вайолет за плечи, грубо развернув к себе.

— Хватит этой банальной драмы, — его голос был низким и резким. — Ты убила Барлоу. Это факт.

Вайолет снова кивнула, её подбородок задрожал.

— Молния. Твоя печать — это молния. Так?

— Да.

Ксейден сжал челюсти, мускулы на скулах заиграли. Он кивнул, коротко и резко.

Эйлис не выдержала этого зрелища. Она отступила назад, к белому дракону, ищущей уединения в её тени. Она прислонилась к холодной чешуе, чувствуя, как её собственная дрожь немного утихает от этого контакта.

«Ты увидела отражение того, что носит в себе. Первую трещину в её контроле, — мысленно обратилась к ней Фьерн. — Она выплеснула силу, которую не понимала. Это опасно. Для неё. И для всех вокруг».

«Она спасала Лиама, — парировала Хейз, закрывая глаза. В голове снова мелькнул образ ослепительной вспышки и падающего тела. — Она не думала о последствиях. Она думала о том, чтобы остановить того, кто напал на её товарища».

«Именно это и делает ситуацию опасной, Искра. Необдуманное действие, продиктованное эмоцией, а не расчётом. Мощь такого уровня требует не сердца, а холодного разума. Иначе она сожжёт не только врагов. — Фьерн слегка повернула голову, её взгляд скользнул по полю, где Ксейден всё ещё говорил с Вайолет. — Риарсон понимает это. Он видит в ней теперь не просто всадницу, а бомбу с фитилём. И он пытается этот фитиль либо погасить, либо контролировать. Интересно, какой путь он выберет».

«А ты? — спросила Эйлис, открыв глаза и глядя в бескрайнее небо. — Что бы ты сделала? Если бы я... если бы моя сила вырвалась так, неожиданно, и кого-то убила?»

Наступила долгая пауза. Казалось, Фурия обдумывала ответ, взвешивая каждое слово.

«Моя сила не «вырывается», Искра. Она — это я. Я — это она. Мы — единое целое. Твоя... твоя сила пока что дикий зверь, которого ты пытаешься приручить. И ответ зависит от того, как ты его приручаешь. Если ты выпустишь его в гневе, как твоя подруга, — тогда да. Я вмешаюсь. Потому что неконтролируемое оружие бесполезно и опасно для самого владельца. Я либо заставлю тебя обрести контроль. Либо... устраню угрозу».

Ответ был произнесён с ледяной, безжалостной прямотой. В нём не было злобы, только холодная логика хищника, охраняющего свою территорию и свой... союз.