Под знаком белого змея

После Молотьбы жизнь в Басгиате обрела новый, резко очерченный порядок. Главным его символом для избранных стала личная дверь. Не общая, скрипящая створка казармы, а своя, с замком, который можно было повернуть, отгородившись от всего мира.

Комнаты, выделенные новоиспеченным всадникам, были крошечными – каменные клетушки с узкой кроватью, шкафом и столиком у стены. Но после двух месяцев в переполненном, душном бараке, где каждый вздох, каждый шорох принадлежал кому-то другому, эта приватность казалась не просто роскошью. Она ощущалась почти... порочной. Слишком тихо. Особенно когда в твоей голове теперь постоянно присутствовал ещё один, куда более древний голос.

Закрыв за собой дверь с глухим щелчком, Эйлис вышла в коридор, ощущая странную пустоту за спиной.

Прямо напротив, через небольшой холл, была комната Мины. И как раз в этот момент её дверь открылась. Но вышла оттуда не Роннин.

Тара, высокая, крепко сложенная девушка из Секции Хвоста Второго крыла, появилась в проёме, поправляя сбившиеся каштановые волосы. Увидев Хейз, она замерла. Её брови взлетели вверх, а щёки залились таким ярким румянцем, что они почти слились в одно алое пятно.

Интересно, — мелькнула у Эйлис мысль, и уголок её рта дрогнул в лёгкой, понимающей ухмылке.

— Доброе утро, — произнесла она вслух, намеренно нейтрально.

— Эйлис, — выдавила Тара, кивнув. На её лице возникла неловкая, вымученная улыбка. Не сказав больше ни слова, она быстро прошла мимо, ускоряя шаги по направлению к главному коридору.

Хейз прислонилась спиной к косяку своей двери, решив подождать Мину. Из соседней комнаты вышла пара из Второго крыла — парень и девушка, их пальцы были переплетены. Они улыбнулись ей, проходя мимо.

Вскоре вышла и Мина. Увидев Эйлис в ожидании, её выразительное лицо озарилось тёплой, чуть усталой улыбкой.

— Больше никаких дежурств? — спросила Хейз, отталкиваясь от стены.

— Вчера вечером объявили, — ответила Роннин, поправляя ремень. — Все самые нудные обязанности перекладывают на «бездраконных». Чтобы мы, «избранные», могли полностью сосредоточиться на полётной практике. — Она бросила на подругу многозначительный взгляд. — По крайней мере, в теории.

Если, конечно, моя «избранница» вообще соизволит являться на эти уроки, — подумала Эйлис, и в её сознании немедленно, как отзвук грома в соседней долине, прозвучал голос.

«Не сомневайся во мне, искра. Я дала слово».

Хейз внутренне вздрогнула, хотя уже начинала привыкать к этому всепроникающему присутствию.

«Ты что, теперь постоянно будешь вот так вот в моей голове торчать?» — мысленно бросила она, стараясь наполнить «фразу» максимальным сарказмом.

«Всегда, — последовал спокойный, ледяной ответ. — Если только ты не научишься возводить стены. А это искусство требует времени».

«Ну что ж, займусь этим в ближайшее время», — парировала Хейз, уже почти рефлекторно.

— ...значит, у бездраконных будет ещё одна причина нас ненавидеть, — тем временем закончила свою мысль Мина, заметив, что Эйлис на секунду отрешилась.

— Кстати, о бездраконных... — Хейз кивнула в сторону, куда скрылась Тара. — Что это там у вас было, а, Мина?

Роннин закатила глаза, но углы её губ предательски подрагивали.

— С Молотьбы она ушла без дракона. Мы... пересеклись вчера вечером. Она выглядела... подавленной.

— И ты решила её «подбодрить»? — уточнила Эйлис, нарочито медленно обводя взглядом дверь Мины.

— Можно и так сказать. А что, ты не праздновала? — Роннин ловко сменила тему, начиная движение по коридору.

Они влились в небольшой поток всадников, направлявшихся к залу собраний на утренний инструктаж.

— Не нашлось подходящей компании, — отозвалась Эйлис, пожимая плечами.

— Правда? — в голосе Мины зазвенела игривая нота. — А я слышала, у тебя с одним нашим товарищем по курсу... были уединённые моменты для праздника.

Взгляд Эйлис метнулся к ней, и она едва не споткнулась о собственные ноги.

— У меня с Ридоком ничего не было и не будет, — выпалила она, чуть резче, чем планировала.

Мина рассмеялась — звонко и беззастенчиво.

— Ох, ты только что сама себя и выдала, Хейз. Я ведь даже имени не назвала. Вдруг я говорила про Сойера? Или про Торна?

Эйлис раздражённо выдохнула, закатив глаза к потолку, будто ища там терпения.

— Мина...

— Ладно, ладно, не мне тебя судить! — девушка подняла руки в шутливой капитуляции, но лукавый огонёк в её глазах не угас. — Просто констатирую факт. Он явно питает к тебе чувства, выходящие за рамки товарищества по несчастью. И ты... — она сделала многозначительную паузу.

— Что «я»? — буркнула Эйлис, чувствуя, как по щекам разливается предательское тепло.

— Ничего, — Мина беззаботно махнула рукой, ускоряя шаг. — Забудь, что я сказала. Я молчок. Просто запомни: он смотрит на тебя иначе, чем на других. В его взгляде есть то, чего нет больше ни к кому — интерес, вызов, настоящие чувства. А ты... — она покачала головой с лёгкой усмешкой, — похоже, уже перестала строить баррикады.

Пока они шли, Эйлис чувствовала на щеках остаточный жар от слов Мины. В голове крутилась одна мысль: «Он просто друг. Просто Ридок». Но почему-то сердце билось чаще обычного.

— Я что? — буркнула она, чувствуя, как предательский румянец заливает её лицо снова. Внутренне она ругала себя за эту слабость.

— Да ничего, — с лёгкостью отмахнулась Мина, ускоряя шаг так, что Эйлис пришлось догонять её. — Выбрось из головы. Я уже всё забыла. Просто отметь про себя: его внимание к тебе — особое. В нём нет той простодушной прямоты, с которой он общается с другими. Там есть вызов, азарт и что-то... настоящее. А твои оборонительные редуты, — она оглянулась через плечо, и на её губах играла понимающая улыбка, — похоже, сегодня несут службу без особого рвения.

Эйлис хотела что-то возразить, но в этот момент дальше по коридору скрипнула дверь. На пороге возник Лиам Майри, его рука уверенно обнимала талию хрупкой первокурсницы, которая накануне связалась с коричневым драконом-дубинохвостом. Девушка смеялась, запрокинув голову, а Лиам что-то шептал ей на ухо. Картина была настолько живой и беззаботной, что Эйлис на мгновение почувствовала острое, щемящее одиночество. Похоже, ночь после Молотьбы для многих стала поводом для праздника, мелькнула у неё мысль. Для всех, кроме меня.

И тут, словно тень этой мысли, в сознании возник другой вопрос, настойчивый и непрошеный: «А Ридок? Чем он занимался прошлой ночью? С кем?» Она тут же попыталась подавить это любопытство, назвав его глупым и неуместным, но оно уже укоренилось, вызывая лёгкое, неприятное покалывание где-то под рёбрами.

— Прекрасного утра, прекрасные дамы! — Раздавшийся прямо за её спиной голос заставил Хейз вздрогнуть. Ридок, будто материализовавшись из воздуха, ловко протиснулся между ней и Миной и положил руки им на плечи, лёгкими, но тёплыми касаниями. — Или, учитывая новые обстоятельства, мне следует обращаться к вам как к «всадницам»? — Он склонил голову, чтобы поймать взгляд Эйлис, и его улыбка, казалось, стала немного уже, немного личнее.

— Звучит достойно, — отозвалась Рианнон, появляясь с Вайолет. Её взгляд скользнул от Ридока к Эйлис, и в уголках её губ заплясали знакомые искорки веселья.

— Несомненно, это куда приятнее на слух, чем некоторые другие варианты, — парировал Гамлин, но его глаза не отрывались от Хейз.

— Например, «покойники», — сухо добавила Вайолет, пока они группой миновали величественные, покрытые пылью веков, статуи каменных драконов в колонном зале и начали подниматься по широкой лестнице в общий зал. Её голос вернул Эйлис к реальности. — Кстати, где твоя отметина, Ридок?

— А! — с театральным придыханием воскликнул он, наконец отпуская их плечи. Он закатал рукав своей формы, обнажая мускулистое предплечье. На смуглой коже чётко выделялся силуэт дракона, коричневый и живой, будто готовый сдвинуться с места. — Вот он, Аотром, во всей красе. Нравится? — Он повернул руку так, чтобы изображение лучше видела Эйлис, и снова посмотрел на неё, явно ожидая реакции.

— Очень... впечатляюще, — выдавила Эйлис, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Отметины драконов всегда были интимной, почти сакральной вещью. Видеть её так открыто... его отметка... На том же месте, где и ее.

— А у тебя на спине, я слышал? — не унимался Ридок, обращаясь к Вайолет, но уголком глаза продолжая следить за Эйлис.

— Самой не разглядеть, да, — кивнула Сорренгейл.

— Разумное расположение. Будет в безопасности, если тебе когда-нибудь придётся отлучиться от твоего... громадного друга, — его глаза весело сверкнули. — Клянусь, я едва не лишился чувств, когда тот чёрный змей впервые расправил крылья. Он затмил собой пол-неба. — Гамлин сделал паузу и снова повернулся к Эйлис, его выражение лица стало игриво-напряжённым. — А как насчёт твоей, Эйли? Где скрывает своё серебристое великолепие?

Вопрос повис в воздухе. Эйлис почувствовала, как Мина и Рианнон замерли в ожидании. Она скрестила руки на груди в защитном жесте.

— Там, куда посторонним взглядам доступа нет, — отрезала она, стараясь вложить в голос как можно больше ледяного безразличия.

— Ой! — Ридок прижал ладонь к груди, изображая смертельную рану, но его глаза смеялись. — Прямо в сердце! И такой тон, Эйлис Хейз! Такое ощущение, что я уже нахожусь в чёрном списке твоего дракона. Или, может, в твоём?

Он никогда не останавливается, — подумала Эйлис с досадой, но внутри что-то ёкнуло от его настойчивости.

— Сомневаюсь, что у меня достаточно свободного времени, чтобы составлять подобные списки, — произнесла она вслух, но вопреки её воли, углы губ предательски дрогнули.

— Видишь? — Ридок торжествующе обернулся к Мине, которая тихо хихикала, наблюдая за ними. — Она смягчается. Это прогресс. Ещё пара месяцев, и, глядишь, она назовёт меня другом без угрозы в голосе.

— Не зарекайся, — пробормотала Хейз, отводя взгляд, но её щёки снова запылали. Этот дурацкий румянец стал её личным предателем.

Рианнон показала свою отметину — изящный зелёный контур на лодыжке. У Мины сложный узор начинался на плече и, подобно лабиринту, спускался по ребру на живот. Обмен этими личными деталями в шумящем коридоре казался странно интимным ритуалом, скрепляющим их маленький альянс.

Наконец они влились в поток кадетов, направлявшихся в столовую. Воздух там был густым от запаха жареного бекона, тушёных овощей и свежего хлеба. Эйлис взяла поднос, и странное чувство отстранённости охватило её. Всего день назад они были по другую сторону прилавка, безликой частью толпы. Теперь же они были Всадниками. Избранными.

Когда она подняла голову, чтобы найти свободный стол, её взгляд столкнулся с несколькими другими. Пара глаз из Второго крыла, быстро отведённых в сторону. Ещё одни, из Первого, широко раскрытые, в них читался неприкрытый страх. Потом ещё, и ещё. Шёпот, прокатившийся по залу, когда она проходила.

— Не обращай внимания, — тихо, но чётко проговорил Ридок, шагая позади неё так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. Его голос утратил игривость, стал низким и твёрдым. — Они боятся Фурии. Боятся тебя. Пусть боятся. Иногда страх — лучшая броня.

— Мне не нужна броня из страха, — так же тихо ответила Эйлис, сжимая поднос так, что пальцы побелели. Она украдкой взглянула на Вайолет. Та шла с идеально прямым позвоночником, но Эйлис видела, как напряжены её плечи. — Вайолет в не меньшей опасности.

— Я самое слабое звено в этой новой цепи, — без эмоций констатировала Сорренгейл, будто говоря о погоде. Она встретилась с Эйлис взглядом. — Это факт. И значит, меня обязательно попытаются устранить, чтобы укрепить крыло. Рационально.

Набрав еду — Хейз на автопилоте взяла то, что брала всегда, — они двинулись к привычному сектору Четвёртого крыла. Ридок указал на сравнительно свободный стол в углу.

— Эй, ребята, вы не против, если... — он не успел закончить.

Парни, сидевшие за столом — двое из секции Хвоста, — вскочили так резко, что скамья громко заскрипела по каменному полу.

— Всё ваше! Без проблем! — один из них буркнул, уже отступая.

— Простите, Сорренгейл! Извините, Хейз! — бросил второй через плечо, и они почти бегом ретировались, оставив на столе недопитые кружки.

Эйлис замерла, ошеломлённая. Что, чёрт возьми..?

— Ну... это было... — медленно произнесла Рианнон, первой оправившись от шока. Она обошла стол и осторожно поставила свой поднос.

Они молча устроились на скамьях. Эйлис чувствовала сотни глаз, впившихся в неё спину. Жар страха и ненависти был почти осязаем.

— Ситуация развивается, — Ридок беззаботно ткнул вилкой в яичницу. Он кивнул в сторону соседнего стола Первого крыла. — Смотри.

Эйлис посмотрела. Джека Барлоу буквально выдавливали с его места. Двое других кадетов встали, тесня его плечами, пока он с глухим ворчанием не отступил, уступив скамью.

— Что за... — Рианнон, надкусившая грушу, подавилась и закашлялась.

Джек попытался пристроиться за другим столом, но там его встретили ледяными взглядами и молчаливым отказом. В итоге он сгорбившись побрёл прочь и уселся в одиночестве у дальней стены, лицо его пылало от унижения.

— Падение идолов, — философски заметил Ридок, отламывая кусок хлеба. — Новые боги восходят, старые низвергаются. Законы социальной физики, ничего личного.

В этот момент мимо их стола прошла коренастая, крепко сбитая девушка из Первого крыла — та самая, у которой Вайолет выиграла кинжал во втором вызове. Она шла, глядя прямо перед собой, но, поравнявшись с Вайолет, резко повернула голову.

— Привет, Сорренгейл, — выдавила она, и её улыбка была натянутой.

— Привет, — Вайолет кивнула, её ответ был сдержанно-вежливым.

Как только девушка скрылась в толпе, Вайолет наклонилась к друзьям. — Она не разговаривала со мной с того самого вызова. Вообще.

— Это потому что ты связала Тэйрна, — раздался новый, хрипловатый голос.

Имоджен сдула со лба прядь ярко-розовых волос и, перекинув ногу через скамью, бесцеремонно уселась напротив них. Она засучила рукава, демонстрируя отметину восстания — переплетение линий, похожее на боевые шрамы.

— Утро после Молотьбы похоже на вселенский бардак. Вся иерархия летит к чертям. И ты, крошка Сорренгейл, — она ткнула вилкой в сторону Вайолет, — теперь в глазах большинства — самая сильная карта в колоде. Чёрный дракон? Дочь генерала? Любой, у кого есть мозги, будет тебя бояться или пытаться примазаться. — Её взгляд, холодный и оценивающий, переместился на Эйлис. — А тебя, Хейз, будут бояться ещё больше. Дневная Фурия. Легенда, которая убивает по одному слову. Тебя не будут уважать. Тебя будут ненавидеть и сторониться. Привыкай к одиночным столам.

— Но ты же села с нами, — парировала Эйлис, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Имоджен хмыкнула, откусывая кекс.

— Я не «все».

Эйлис молча проглотила комок в горле. Так вот как всё теперь устроено. Она оглядела зал, на этот раз действительно видя. Социальная ткань порвалась и сшилась заново, причудливыми, незнакомыми узлами. Те, кого она считала угрозой, теперь сидели поодаль, избегая взглядов. А некоторые из тех, кто раньше игнорировал их, теперь занимали места поближе, словно акулы, почуявшие кровь в воде.

— И это единственная причина твоего визита? — Рианнон подняла бровь, глядя на Имоджен без тени дружелюбия. — Потому что, знаешь, я могу по пальцам пересчитать все приятные слова, которые мы от тебя слышали. — Она подняла руку и показала кукиш. — Ой, смотри-ка, ноль.

Рядом с Имоджен, без приглашения, устроилась Квинн — высокая, статная второкурсница, которая до этого момента, казалось, не замечала их существования. Её белокурые кудри выбивались из строгой причёски, а в ушах поблёскивали широкие серебряные обручи. Сойер молча подсел с другой стороны к Рианнон.

Квинн заправила непослушную прядь за ухо.

— Я обычно сижу с подругой из секции Когтя, — сказала она своим низким, мелодичным голосом, будто извиняясь. — А раньше... — она пожала плечами, и тёмно-зелёные глаза, цвета лесной чащи, на мгновение встретились с взглядом Эйлис, — раньше не было смысла знакомиться. Ставки были слишком высоки, а шансы на выживание — слишком низки. Без обид.

«Без обид», мысленно повторила Эйлис, разглядывая нашивки на форме Квинн. Их было много, каждая — за какое-то достижение или ранение. Самая интересная — тёмно-зелёная, с двумя силуэтами людей. Знак связи, товарищества. Эйлис опустила глаза на собственную форму. Языки пламени Четвёртого крыла, цифра «2». И самая важная, та, что горела в её памяти ярче остальных: символ Железного отряда. Отряда выживших.

Ридок, наблюдавший за ней, тихо прошептал, наклонившись так близко, что его дыхание коснулось её уха, заставив её вздрогнуть:

— Не волнуйся, Эйли. Теперь у тебя есть мы. Даже если весь зал будет против. — Он откинулся назад, и в его глазах снова вспыхнул тот самый, невыносимо знакомый огонёк. — И, знаешь, я всегда готов составить тебе компанию за таким вот... уединённым столиком.

Имоджен фыркнула, отодвигая пустую тарелку.

— Мысли вслух? Мило. Но твоя преданность, Ридок, не сделает её опасность меньше. — Её взгляд был подобен скальпелю, когда она снова перевела его на Хейз. — Тебя будут проверять. Каждую минуту. Не на силу — на слабость. На ту самую щель в доспехах, куда можно просунуть клинок. И твоя щель... — она сделала паузу, — ...она очевидна для всех. «Она сидит рядом с тобой и смотрит на тебя, как на единственную путеводную звезду в кромешной тьме.

«Скучная болтовня о щелях и доспехах, — в сознании Эйлис, словно удар хлыста, прозвучал ледяной, терпкий голос Фьерн. — Она видит только спицы в колесе, а не само колесо, что давит всё на своём пути. Но она права в одном — стая твоих птенцов делает тебя заметной мишенью».

Эйлис почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что Имоджен и Фьерн, как ни странно, сходились в одном. Их дружба была и её крепостью, и её ахиллесовой пятой.

Ридок откинулся на скамью, положив руку на спинку за спиной Эйлис, не касаясь её, но обозначая пространство вокруг неё как своё.

— Значит, будем следить за спинами друг друга. Ничего нового. А что касается проверок... — Его голос потерял всю игривость, став низким и опасным. — ...пусть попробуют. У нас теперь не только мечи есть.

«Смешной человечек. Он помечает тебя, как дракон метит скалу когтями, — послышалось в голове с оттенком презрительного любопытства. — Примитивно, но... эффективно. Позволь ему. Пусть другие видят его вызов. Это экономит мои силы».

В эту секунду по залу прошёл новый гул, и все взгляды, как по команде, устремились к главному входу. В проёме двери, отбрасывая длинные тени, замерли две фигуры.

Это был Риорсон. Его форма была безупречной, но на лице лежала печать ледяной, беспощадной усталости. Рядом с ним, чуть сзади и с таким же выражением на лице, шагал его кузен, Боди Дурран.

«Любопытно», — голос Фьерн прозвучал в голове Эйлис, полный холодного интереса.

Эйлис замерла. Сердце её не упало, а, наоборот, стиснулось в груди ледяным комом. Это был не тот ужас, что навевала Сгаэль. Это было что-то более сложное, более личное. Там стоял сын человека, который управлял тем самым драконом. Чей отец сидел на спине синей кинжалохвостки в тот день, когда погиб Брендон. В жилах этого человека текла кровь того, кто отдал приказ или просто допустил, чтобы это случилось.

«Вот он, — пронеслось в голове у Эйлис, и сердце упало куда-то в пятки, а потом с бешеной силой заколотилось о рёбра. — Тот, кто убил Брендона. Не запутайся в паутине их родственных связей, искра. Гончая кусает по команде. Но команда исходит от руки. Его отец был той рукой. Этот... этот просто держит поводок теперь. И поводок, возможно, натянут туже, чем ты думаешь».

Взгляд Ксейдена скользнул по залу. Он не искал ничьих глаз специально, но когда его внимание на мгновение коснулось их стола, Эйлис почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он посмотрел на Вайолет — оценивающе, и затем, всего на долю секунды, — на неё.

Риарсон, словно не замечая ледяной тишины, направился к столу для командного состава. Боди последовал за ним.

Эйлис опустила взгляд на свои руки. Они были сжаты в кулаки так, что ногти впивались в ладони. Весь её гнев, вся её боль, которая раньше была направлена на мифический образ «убийцы-дракона и его всадника», теперь обрела новую, более чёткую форму.

Только когда они прошли, воздух снова начал поступать в лёгкие.

«Вот так, — голос Фьерн прозвучал почти одобрительно. — Гнев должен иметь лицо. И цель. Теперь у тебя есть и то, и другое. Но помни: тот, кто управляет гончей, часто опаснее самой гончей. Он не станет рвать тебя на части на поле боя. Он сделает так, чтобы поле боя само поглотило тебя».

— Чёрт возьми, — сдавленно выдохнул Сойер, первый нарушив тишину.

— Только когда хочет что-то напомнить, — тихо проговорила Имоджен, вся её надменность куда-то испарилась.

Ридок расслабил плечи, но его нога под столом теперь легонько касалась её ноги — твёрдое, молчаливое напоминание о присутствии. Этот простой, почти неосязаемый контакт был его ответом на тяжесть взгляда командира. Мы всё ещё здесь.

«Он здесь, — эхом отозвалась Фьерн, и в её тоне снова зазвучала та самая, непроницаемая двусмысленность. — Пока он здесь... пока они все здесь... у тебя есть за что сражаться. И за что их потерять. Выбери мудро, искра».

***

После долгих часов распределения по отрядам и оглашения скорбного списка тех, кто не пережил Молотьбу, первый курс Четвертого крыла в полном составе замер на учебном поле. Воздух, ещё утренний и резкий, теперь был наполнен низкими рыками, скрежетом чешуи и запахом горячего камня от драконьих пастей. Их обычная форма сменилась на кожаный доспех — первую настоящую униформу всадника.

Кожа была грубой, дубленой, непривычно тяжелой на плечах. Она не гнулась, как шерсть, а стояла колом, предназначенная не для парадов, а для того, чтобы смягчить удар ветра на бешеной скорости и не дать потеряться в седле. Эйлис, закончив застегивать последнюю из множества пряжек на удлиненной куртке, почувствовала, как эта новая кожаная кожа меняет её. Делает её частью чего-то большего и бесконечно более опасного.

Здесь не было места индивидуальности. Ни именных шевронов, ни памятных нашивок, ни даже эмблем крыла на груди. Только лаконичные знаки звания на плече и лаконичные обозначения лидера отряда. Абсолютная анонимность. Стратегическая пустота. Если упадешь за линией фронта, враг не должен узнать ни твоего имени, ни твоего прошлого. Лишь множество пустых ножен на поясе и бедрах.

Эйлис отогнала навязчивую мысль о том, что все эти приготовления — не просто учения. Что скоро «если» превратится в «когда». Вместо этого она вглядывалась в организованный хаос поля. Десятки драконов, от малых скальных прыгунов до массивных окованных бронёй тяжеловесов, проявляли нетерпение, бья лапами по земле. Всадники, такие же новички, как и она, сбивались в кучки возле своих товарищей по отряду, пытаясь скрыть дрожь в руках.

И повсюду — взгляды. Краем глаза она ловила украдкой брошенные, полные страха и трепета, взоры в сторону двух драконов, стоявших особняком. Громадный, поглощающий свет Тэйрн Вайолет. И... Фьерн. Белая, почти призрачная в утреннем свете, Дневная Фурия. Она не рычала и не проявляла нетерпения. Она просто была, заставляя других драконов непроизвольно отступать, обходя её широкой дугой. Их с Эйлис островок тишины был самым заметным местом на поле.

«Не дрожи перед их страхом, Искра, — голос в её голове прозвучал с отстранённым, почти скучающим спокойствием. — Он бесполезен. Как и их восхищение. Всё это — шелуха».

«Я и не дрожу, — мысленно парировала Хейз, чувствуя, как под тяжелой кожей по спине пробегает холодок. — Я просто наблюдаю. Спасибо, что явилась. Думала, ты сочтешь это ниже своего достоинства».

В сознании прокатилась волна ледяного, беззвучного смеха.

«Ты продолжаешь носить эту обиду с собой. «Дважды пыталась убить». Скучная пластинка, Искра. Я предлагала тебе смерть, а ты выбрала нечто более интересное. Теперь живи с этим».

«О, я живу, — мысленно ответила Эйлис, сжимая кулаки в плотных кожаных перчатках. — Теперь каждый день с тобой в голове».

«Лучше я в твоей голове, чем твоя голова отдельно от твоего тела, — парировала Фьерн, и в её «голосе» промелькнула знакомая, хищная усмешка. — Сосредоточься. Твой командир приближается. И он не один».

Эйлис подняла взгляд. Сквозь толпу драконов и людей к полю шагал Ксейден Риорсон в своей безупречной офицерской форме, а рядом с ним, тяжело переставляя лапы, шла Сгаэль. Её холодный, безразличный взгляд скользнул по полю, ненадолго задержавшись на белой фигуре Фьерн, а затем — на самой Эйлис.

Девушка сосредоточилась на командире Каори, чей голос, усиленный лёгким чарующим напеванием, раскатился по всему полю, заглушая даже нетерпеливое сопение драконов. Он стоял, подняв руку, и магия сгущала воздух вокруг его ладони, разнося каждое слово.

Вот ужас, когда Ридок этому научится, — пронеслось в голове у Эйлис, и она едва сдержала нервную ухмылку. Она уже видела, как он будет использовать эту силу не для команд, а для того, чтобы донимать всех подряд глупыми вопросами или комментариями. И, что странно, от этой мысли ей становилось не по себе, а... спокойнее. Будто в этой абсурдной перспективе была капля нормальности. Она встряхнула головой, прогоняя дурацкую улыбку.

«Перестань витать в облаках, сосредоточенных на этом человеческом самце, — язвительно врезался в её мысли голос. — Это отвлекает. И пахнет глупостью».

«Я ни о чём не витаю,» — мысленно огрызнулась Эйлис.

«Лжешь», — парировала Фурия, и в её «голосе» прозвучало тихое, шипящее подобие смеха.

—...Всего девяносто два новоиспечённых всадника, — продолжал между тем Каори. — Вы — самый малочисленный курс за последние годы.

«Я думала, драконов, готовых к связи, было сто один, плюс ты с Тэйрном?» — мысленно уточнила Эйлис.

«Желание — не синоним избранности, — последовал ледяной ответ. — Многие предпочли остаться без всадника, чем связать себя с недостойным».

«И двое из вас всё же выбрали. Нас. При сорока одном оставшемся без пары? Это сильный жест пренебрежения ко всем остальным».

«Ты недооцениваешь свою... уникальность, Искра. Мой выбор был обусловлен множеством факторов. Я расскажу. Когда ты будешь готова это услышать. А пока — перестань считать ворон и слушай своего командира».

— Сорок один кадет остался без дракона, — гремел Каори, — и любой из них убил бы за шанс стоять здесь, на вашем месте. Помните об этом. Ваша связь молода и хрупка. Если вы упадёте, если проявите слабость — будьте готовы, что ваш дракон может вас отпустить. Чтобы найти того, кто окажется сильнее.

— Какой обнадёживающий стимул, — пробормотала Эйлис себе под нос.

Рядом Фьерн издала короткий, похожий на шипение взрывного пара, звук — её версию усмешки.

— Сегодня мы поднимемся в воздух и выполним ряд базовых манёвров. Задача для вас одна: остаться в седле.

С этими словами Каори развернулся и бросился вперёд. Он пробежал несколько метров и, не сбавляя скорости, вскочил на согнутую переднюю лапу своего дракона по имени Смахд, а затем, с невероятной лёгкостью, взмыл по его шее к седлу. Движение было точной копией финального препятствия на Полосе Препятствий.

По всему полю зашевелились другие всадники. Эйлис повернулась к Фьерн. Белая чешуя отливала на солнце холодным серебром.

«Ты же знаешь эти базовые манёвры, о которых он говорит?» — мысленно спросила она.

«Не ему учить меня летать, — прозвучал надменный ответ. — Я парила в этих небесах, когда его предки ещё ползали в пещерах».

Эйлис тяжело вздохнула. Затем, отбросив сомнения, она разбежалась. Ноги сами вспомнили отчаянный рывок на Полосе. Она оттолкнулась от земли, наступила на согнутую лапу Фьерн и, цепляясь за чешуйчатые выступы на её шее, взобралась в седло. Мышцы на бёдрах и спине гневно ныли со вчерашнего дня, и она скривилась, устроившись в жёсткой кожаной лямке, крепко ухватившись за переднюю луку.

Впереди дракон Каори с мощным взмахом крыльев оторвался от земли.

«Держись,» — было единственное предупреждение.

Знакомые полосы невидимой энергии обвили её ноги, приковав к седлу. В следующее мгновение Фьерн присела на мощных задних лапах и выпрямилась, катапультируя их в небо.

Ветер ударил в лицо с силой кулака, вырвав из лёгких воздух. В глазах потемнело, а в солнечном сплетении свернулся тяжёлый, тошнотворный ком. Эйлис, стиснув зубы, одной дрожащей рукой отпустила луку и, едва не потеряв равновесия от порыва, натянула на глаза защитные очки. Мир сразу приобрёл чёткость.

Они вырвались из каньона академии и понеслись над острыми, как зубья пилы, вершинами Басгиатских хребтов. Воздух был ледяным и чистым.

«Надо же, — мысленно съязвила Хейз, видя, как белая фигура Фьерн послушно держится позади Смахда. — Дневная Фурия, покорно следующая уставам и не обгоняющая инструктора. Мир определённо сошёл с ума».

«Я следую за Смахдом по одной причине: его всадник — твой наставник. И пока он ведёт группу, я соблюду формальность. Не более того,» — парировала Фурия, и в её тоне звучало явное высокомерие.

«Значит, ты из тех, кто всегда должен быть первым. Что ж, запомню. Надо будет почаще молиться Данну,» — пошутила Эйлис, не отрывая глаз от чёткой фигуры Каори впереди, ожидая сигнала к началу манёвров.

Но Фьерн, кажется, не собиралась оставлять её сарказм без ответа. Не дожидаясь, пока Каори покажет первый разворот, белый дракон вдруг рванул вверх с такой силой, что Эйлис вскрикнула, вжимаясь в седло. Мир кувыркнулся. Фьерн совершила резкую бочку, перевернувшись через крыло, так что на мгновение Хейз увидела внизу не горы, а ослепительно синее небо, а затем — стремительно приближающуюся землю. Потом последовал крутой вираж почти под прямым углом, заставляющий кожаную амуницию скрипеть от напряжения, и глубокая «горка», на вершине которой наступила невесомость, отрывая живот от седла.

«ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!» — мысленно заорала Эйлис, её пальцы онемели от того, как сильно она вцепилась в луку. Вдруг она с удивлением осознала, что седло, в котором она сидит, идеально подогнано. Оно появилось на спине Фьерн чудесным образом утром.

«Расслабься, Искра. Просто разминаюсь. И проверяю, не разучилась ли ты дышать,» — насмехался голос в её голове, пока она выписывала в небе ещё одну немыслимую петлю.

Через несколько секунд, удовлетворившись, Фьерн плавно вернулась на прежнюю позицию в строю, как будто ничего не произошло. Эйлис, тяжело дыша, заметила, что Тэйрн, чёрный гигант, летевший по левую руку, проделал почти то же самое. Вайолет в своём седле выглядела бледной, но собранной, и их взгляды на мгновение встретились, полные взаимного понимания и немого вопроса: «И ты через это прошла?»

Каори отклонился вправо, задавая первый официальный манёвр — плавный разворот. Фьерн и Тэйрн повторили. Затем последовало крутое пике вдоль отвесной скалы. Эйлис сжала бёдра, хотя знала, что её удерживает не физическая сила, а воля дракона. Фьерн не подвела. Она держала её неуклонно, во время следующего подъёма, а затем и в сложной восходящей спирали. И девушка не могла не заметить — её дракон и чёрный Тэйрн повторяли все движения Каори, но делали их... иначе. Чётче, резче, с какой-то врождённой, хищной грацией, будто сама стихия подчинялась им больше, чем остальным. Они оба выбивались из общего строя.

«И как долго ты собираешься быть моими ремнями безопасности?» — мысленно спросила Эйлис, когда они выровняли полёт.

«До тех пор, пока ты не перестанешь в них нуждаться. Пока не научишься управлять не только телом, но и тем, что скрывается внутри. Кстати, о силе... Недурной трюк ты провернула со мной тогда, в горах. Оттолкнуть дракона — не каждому дано».

Хейз нахмурилась, пытаясь разглядеть выражение на драконьей морде, но видела лишь раскачивающийся перед ней тело дракона и четыре отростка.

«Как это вообще возможно? Я ничего такого не делала».

«Делала. На глубинном, инстинктивном уровне. Я же говорила — ты особенная. Не просто человеческий детёныш с тягой к мести».

«Кто я?» — вопрос вырвался сам собой, удивив её больше, чем Фьерн.

В её сознании воцарилась пауза, наполненная лишь свистом ветра. Когда голос дракона прозвучал снова, в нём не было насмешки, только серьёзность.

«Ты — трещина в устоявшемся порядке. Ты — вопрос, на который у Наварры нет ответа. Ты — та, кто может видеть нити магии, когда другие видят лишь пустоту. И я почувствовала это в тебе с самой первой встречи на том мосту. Это не дар, Искра. Это... наследие. Дремлющее. Опасное. Для тебя самой в первую очередь».

«Какое наследие? О чём ты?» — мысленно настаивала Эйлис, но её прервал отчаянный, режущий ветер крик.

ВАЙОЛЕТ!

Эйлис рванула головой налево. Чёрный дракон, совершая резкий разворот, качнулся. И силуэт всадника в чёрной кожанке соскользнул с его бока. Пальцы Вайолет скользнули по гладкой чешуе, не найдя опоры. На мгновение она повисла в воздухе, а затем стремительно понеслась вниз, к сверкающему на солнце леднику в глубокой расщелине.

Ледяной ужас сжал сердце Эйлис. Она не дышала, следя за тем, как маленькая тёмная фигурка становится всё меньше.

Падение прервалось резко и жестоко. Тэйрн, описав молниеносную дугу, сгрёб падающую всадницу огромными когтистыми лапами. Он не стал аккуратно сажать её обратно. С рычащим звуком, похожим на раскат грома, он подбросил Вайолет в воздух, а его собственная спина подалась навстречу. Она грузно приземлилась в седло, и даже на расстоянии Хейз видела, как та судорожно вцепилась в луку, её плечи тяжело ходят от дыхания.

Эйлис выдохнула, лишь сейчас осознав, что задержала дыхание.

«Хочешь, и мы так попробуем?» — раздался в голове саркастический вопрос.

«Надо же, — мысленно фыркнула девушка, чувствуя, как дикий страх сменяется слабостью в коленях. — Дневная Фурия освоила чёрный юмор. Прогресс налицо».

«Это не юмор, Искра. Это напоминание. Связь — это не только сила. Это ответственность. И доверие, которого у вас с чёрным соседом пока нет. Он проверил её. Она удержалась. Теперь они сильнее. А ты... пока что держись крепче. Урок только начинается».

И прежде чем Эйлис успела что-то ответить, Каори дал сигнал к следующему, ещё более сложному манёвру.

***

Вечер спустился на Басгиат, окрасив каменные стены в цвета холодного пепла и угасающего рубина. После дня, проведённого между небом и землёй, где каждый мускул кричал от напряжения, а ветер выл в ушах непрестанной песней, столовая казалась не просто комнатой, а храмом тишины и тепла. Запах тушёного мяса с кореньями, тёплого хлеба и чего-то сладковатого — возможно, печёных яблок — висел в воздухе, ощутимый и почти осязаемый.

Их стол, их островок, снова был собран. Эйлис, чувствуя, как каждая кость в её теле ноет отдельной, мелодичной жалобой, опустилась на скамью между Миной и Вайолет. Напротив устроились Ридок и Сойер, а Рианнон замкнула круг, поставив перед собой поднос, ломящийся от еды, с видом полководца.

Первые минуты прошли в почти благоговейном молчании, прерываемом только звоном приборов и тихими стонами, когда кто-то пытался поднести ложку ко рту через протестующую мышцу плеча.

— Итак, — начала Рианнон, наконец оторвавшись от тарелки и обведя всех взглядом, в котором читалась усталая победа. — Кто сегодня чуть не стал украшением для горного ледника? Кроме Вайолет, чьё головокружительное пируэте мы все, к счастью, наблюдали со стороны.

Сорренгейл, отломив кусок хлеба, только фыркнула.

— Тэйрн решил, что теорию привязанности нужно проверять на практике. Без предупреждения. Я теперь понимаю, каково быть мячиком для пинг-понга в лапах разгневанного бога.

— А ты? — Мина ткнула вилкой в сторону Эйлис, её глаза блестели любопытством. — Твоя... белая бестия тоже устраивала проверку на прочность?

Хейз почувствовала знакомое внутреннее присутствие, холодное и внимательное. Прежде чем она ответила, в её сознании прозвучал голос, полный снисходительного веселья.

«Скажи им, что я лишь напомнила тебе о важности крепкого хвата. И о том, что небо — не место для сантиментов».

— Она предпочла метод активного пробуждения, — ответила Эйлис вслух, стараясь, чтобы голос звучал сухо. — Несколько нестандартных виражей до начала официальной программы. В качестве... разминки.

Ридок засмеялся, коротко и звонко.

— Вот это подход! Аотром, — он кивнул в сторону, будто его коричневый дракон мог находиться где-то рядом, — ограничилась тем, что пару раз резко кренилась, чтобы проверить, успею ли я сместить центр тяжести. Я, кажется, прошел.

— Повезло, — хмуро пробурчал Сойер, потирая плечо. — Слизег решил, что лучший способ укрепить связь — это при посадке встряхнуть меня, как грушу. Я едва зубы не выбил.

«Они говорят о своих драконах, как о непослушных щенках, — мысленно заметила Фьерн, и в её тоне звучала бездна презрения. — Не понимая, что каждое такое действие задает вопрос. «На что ты способен?» И «Стоишь ли ты моего времени?» Твой темный сосед задал жёсткий вопрос своей. Она ответила, не сломавшись. Их связь теперь крепче.»

«А ты? — мысленно спросила Эйлис, ковыряя вилкой в пюре. — Твой «диалог» сегодня был лишь о моей способности не испачкать седло завтраком?»

«Мой диалог, Искра, начался давно. Сегодня была лишь... цветочки. И проверка твоей способности концентрироваться, когда происходит хаос. Ты справилась. На тройку с минусом».

Внешний разговор тем временем плавно перетек в русло обмена самыми нелепыми и пугающими моментами дня. Рианнон с пафосом описывала, как её зелёная драконица Фейгэ вдруг решила почесать шею о скалу на полной скорости, едва не сбросив её. Мина, сияя, рассказала, как её Медрион вёл себя почти образцово, если не считать одного неожиданного рывка вверх, когда она как раз пыталась поправить волосы.

— А ты, Ридок? — переключилась Вайолет, глядя на него с лёгкой усмешкой. — Только крены? Никаких экстремальных испытаний на прочность?

Гамлин сделал невинное лицо, но глаза его смеялись.

— Аотром — дракон со здравым смыслом. Зачем рисковать таким ценным грузом? — Он бросил быстрый взгляд на Эйлис, и его улыбка стала чуть теплее, чуть шире.

«Он снова смотрит, — констатировала Фьерн. — Скажи ему, что я могу и убить».

«Перестань,» — мысленно отрезала Эйлис, чувствуя, как на щеки снова наползает предательское тепло.

— Ценный груз? — подхватила Мина, поднимая бровь. — Это о себе? Смело.

— Обо всех нас, конечно, — парировал Ридок, но его взгляд не спешил отводиться. — Мы же теперь элита. Железный отряд. Выжившие после Парапета, прошедшие Молотьбу. На нас смотрят.

— Со страхом, — тихо добавила Эйлис, вспоминая пустые столы вокруг них.

— Со страхом, с завистью, с надеждой, — согласился Ридок, пожимая плечами. — Мы теперь почти элита. И Аори, кажется, это понимает. Он сегодня даже... гордо вышагивала после полётов.

— Мой Тэйрн просто смотрел на всех свысока, будто пытался решить, с какой вершины начать обустройство своего нового владения, — сказала Вайолет, и в её голосе впервые прозвучала не усталость, а что-то вроде уважительного изумления.

Разговор потекла, смесь усталого юмора, откровенного страха и растущего, осторожного товарищества. Они говорили о инструкторах, о том, как странно видеть Каори не только командиром, но и таким же всадником, зависшим на шее своего дракона. Говорили о том, как болят непривычные мышцы после полёта.

«Они строят свои маленькие альянсы на песке, — размышляла Фьерн, наблюдая через чувства Эйлис. — Связи, основанные на общем страхе и выбросе гормонов после близкой смерти. Хрупкие. Но иногда хрупкие вещи удивительно живучи».

«Это называется дружба,» — мысленно поправила её Эйлис, откусывая от яблока.

«Я знакома с концепцией. Это неэффективная стратегия в долгосрочной перспективе, но она даёт временное тепло. Как этот твой жалкий огонь в камине. Пользуйся, пока он не потух. Или пока он не спалит тебя самого».

Разговор за столом между тем коснулся будущего. Завтра — первые тренировки со оружием в седле. Послезавтра — теория магических барьеров.

— Интересно, когда мы впервые полетим за пределы ущелья? — спросил Сойер, глядя в окно на темнеющие зубцы гор.

— Не скоро, — ответила Рианнон. — Сначала нужно научиться не падать в идеальных условиях. А идеальные условия — это когда дракон хотя бы слушает твои мысленные команды наполовину.

— Мой слушает, — с внезапной, тихой гордостью сказала Вайолет. — После... инцидента. Чувствуется чётче. Как будто канал прочистили.

«Вот видишь? — прошелестела Фьерн. — Боль, риск, преодоление — лучший растворитель для барьеров между видами. Ты ещё не проходила свою порцию. Но придётся».

«С нетерпением жду,» — мысленно ответила Эйлис с сарказмом.

Под конец ужина, когда тарелки опустели, а разговор перешёл на шепот и усталые шутки, Хейз откинулась на спинку скамьи. Она смотрела на своих новых товарищей — на уставшее, но одухотворённое лицо Вайолет, на спокойную силу Рианнон, на озорной блеск в глазах Мины, на сосредоточенную серьёзность Сойера, на открытую, тёплую улыбку Ридока.

И сквозь физическую усталость и остаточную дрожь в мышцах, сквозь холодное, аналитическое присутствие Фьерн в своём разуме, она почувствовала нечто новое. Не уверенность. Не спокойствие. А точку опоры. Маленький, твёрдый камень посреди бурной реки, за который можно зацепиться.

«Наслаждайся этим чувством, Искра, — словно прочитав её мысли, прозвучал внутренний голос, на этот раз без насмешки, а с какой-то странной, древней печалью. — Завтра река станет быстрее. А камень — скользким».

Но сегодня, в тепле и свете столовой, под звуки тихого смеха и звонка посуды, этого было достаточно.