Под знаком белого змея

Спарринг. После завтрака они стояли на краю толстых матов, впитывая запах пота, пыли и напряжённого ожидания. В центре, в обтягивающих тренировочных костюмах, кружили друг перед другом Ридок и Аурелия. Они были примерно одного веса, но разной конструкции: он — компактный и быстрый, она — собранная, с плотной мускулатурой. Вокруг, тесным кольцом, стояли первогодки. Старшекурсники выстроились в шеренгу поодаль, наблюдая со спокойным, почти скучающим превосходством. У них за плечами был как минимум год такой же бойни.

Экипировка обнажала разницу в подходах. Девушки носили плотные тренировочные рубашки и штаны, хоть и слегка разного кроя. Большинство парней, следуя прагматичной (и, возможно, показной) логике, что за ткань можно уцепиться, дрались с голым торсом. Эйлис не спорила с их доводами. Она просто, с подобающим уважением к дисциплине, внимала происходящему на своём мате, стараясь не отвлекаться на остальные поединки, грохочущие в огромном, пропахшем потом зале, что занимал весь первый этаж учебного корпуса.

Одна из стен была почти полностью стеклянной, с распахнутыми настежь дверями и окнами, но свежий горный ветерок почти не спасал — в зале стояла тяжёлая, влажная духота. Под грубой тканью рубахи по спине Эйлис струился пот.

Сегодня вечером в зале собрались по три отряда от каждого крыла. В воздухе висели приглушённые выкрики, хлюпающие удары и тяжёлое дыхание.

— Хватит вальсировать! Атакуйте! — рявкнул профессор Эметтерио, человек с лицом выветренного утёса и голосом сержанта. Он вместе с Даином и его заместительницей Сианной наблюдал за первым поединком их отряда.

Ридок, вопреки общей моде, был в рубашке. Он рванулся вперёд, но Аурелия ловко уклонилась, подставила ногу. Ридок пошатнулся, сохранил равновесие, развернулся на каблуках, и в его руке блеснул тренировочный кинжал.

— Без оружия! — взревел Эметтерио. — Сегодня оцениваем!

Ридок, буркнув что-то себе под нос, убрал клинок — как раз вовремя, чтобы блоком парировать чёткий правый хук Аурелии.

— Брюнетка бьёт жёстко, — с одобрением отметила Рианнон, а затем обернулась к Эйлис. — Ты умеешь драться?

— Могу постоять за себя, — ответила Хейз ровно. — Но... кроме отца, у меня не было других противников.

Она мысленно вздрогнула от собственной откровенности. Зачем она это сказала? Потому что за годы уединения на окраине у неё не было никого, кроме семьи, с кем можно было бы делиться чем-то личным? Даже такой безобидной деталью?

На матах Ридок нанёс жёсткий удар в корпус Аурелии.

— Чёрт! — он сразу отпрянул, качнув головой. — Не хотел бить так сильно.

Донанс схватилась за ребро, но её подбородок дерзко взлетел вверх:

— Кто сказал, что это было сильно?

— Снисхождением ты оказываешь ей плохую услугу, — холодно констатировал Даин, скрестив руки. — На северо-восточной границе, в Сигнисене, её не пощадят из-за пола, если она свалится со спины дракона в тылу врага, Ридок. Её всё равно прикончат.

— Давай! — крикнула Аурелия, поманив его пальцем.

И она доказала свои слова. Большинство здесь готовились к этому с пелёнок, и Донанс — не исключение. Она ловко ушла от следующей атаки, развернулась и нанесла молниеносный, жёсткий удар в область почек.

— Ох, — выдохнула Рианнон. — То есть... охренительно. Я-то тоже неплохо дерусь. Моя деревня у самой границы с Сигнисеном, так что защищаться учили рано. Но это...

Ридок, взбешённый, бросился на неё, повалил на мат с такой силой, что аж эхом отдалось.

— Пожалуй, я умру на этих матах, — тихо, почти беззвучно, произнесла Вайолет. Она казалась хрупкой, почти невесомой на фоне остальных.

Но Аурелия не сдавалась. Она обвила его ноги своими, подтянула к себе и в следующее мгновение оказалась сверху, обрушивая град коротких, точных ударов по лицу. На серой поверхности мата алели первые брызги крови.

— Думаю, я мог бы дать пару советов по выживанию на этих занятиях, — раздался голос Сойера с другой стороны от Рианнон. Он провёл рукой по щетине, скрывавшей веснушки. — Основа всего — защита.

С мата отлетел что-то маленькое и белое. Зуб.

— Достаточно! — скомандовал Эметтерио.

Аурелия тут же откатилась, встала, дотронулась пальцами до рассечённой губы, разглядывая кровь. Затем протянула руку Гамлину, чтобы помочь ему подняться. Тот, пошатываясь, принял помощь.

— Сианна, отведи обоих к целителям. Терять зубы на оценочном спарринге — излишество, — распорядился профессор.

— Есть идея, — быстро сказала Маттиас, обращаясь к Сойеру. — Мы поможем тебе с историей и теорией. А ты нам — с этим. — Она кивнула на маты. — Честный обмен?

— Разумно, — кивнул Хенрик, и в его усталых глазах мелькнула тень интереса.

— Но мне кажется, я в плюсе, — добавила Вайолет.

— Договорились, — сказал Сойер, пока один из третьекурсников вытирал мат.

Эйлис обернулась к Вайолет:

— Если есть решимость сражаться, то научишься. Сила не главное.

Вайолет в ответ слабо улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалась тревога.

Поединки сменяли один другой. И вот очередь дошла до Эйлис. Палец Эметтерио указал на неё, а затем на коренастого первогодка из их же отряда — парня с иссиня-чёрными волосами и угловатым, резким лицом. Тайлер? Тео? Имён было слишком много.

— Хейз и Торн! На мат!

Торн (так, кажется) вышел вперёд с уверенным, почти презрительным видом. Он был шире в плечах, массивнее. Эйлис заняла позицию, опустив центр тяжести, руки расслабленно приподняты. Её дыхание было ровным.

Он атаковал первым — размашистым, сильным, но грубым ударом. Эйлис не стала блокировать. Она сделала короткий шаг в сторону, и его кулак просвистел в пустоте, нарушив его равновесие. Пока он инстинктивно пытался восстановить стойку, её собственная рука, собранная в жёсткую дугу, коротко и резко врезалась ему в солнечное сплетение. Воздух со свистом вырвался из его лёгких.

Торн закашлялся, отступил, и в его глазах вспыхнула ярость. Он ринулся вперёд, пытаясь захватить её в клинч, обездвижить грубой силой. Хейз снова ушла, скользнула под его вытянутой рукой и нанесла два быстрых удара — по ребру, а затем ребром ладони по шее, чуть ниже уха. Недостаточно сильно, чтобы травмировать, но достаточно, чтобы дезориентировать. Он закружился, оглушённый.

Она не давала ему опомниться. Её нога плавно зацепила его подставленную ногу, а толчок в грудь отправил его на спину на мат. В следующее мгновение она была сверху, колено упиралось ему в грудь, а сжатый кулак замер в сантиметре от его кадыка. Вся схватка заняла меньше минуты.

В зале на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь её собственным ровным дыханием и хрипом Торна под ней.

— Сдаёшься? — спросила она тихо, но так, чтобы слышал Эметтерио.

Он, багровея от злости и стыда, кивнул, не в силах выговорить слова.

Эйлис тут же откатилась, встала и отступила на край мата, не глядя на побеждённого.

Профессор Эметтерио, не меняя выражения, коротко кивнул в её сторону — высший знак одобрения в его понимании. Рианнон тихо вскрикнула от восторга, а Вайолет смотрела на неё с новым, заинтересованным уважением.

— Смотрю и думаю: под этой суровой внешностью определённо прячется настоящая фехтовальщица из бродячего театра. Так изящно уложить такого бугая! Признавайся, — он наклонился чуть ближе, понизив голос до игривого шёпота, — ты по вечерам не у очага сидела, а тренировалась с какими-нибудь странствующими мастерами клинка? Может, покажешь ещё фокус? Например, как за секунду заставить чьё-то сердце застучать чаще?

Это был Ридок. Он стоял на краю их группы, с уже забинтованной губой, и смотрел на неё тем оценивающим, заинтригованным взглядом, который она уже начинала узнавать.

Эйлис не повернулась к нему полностью, лишь слегка наклонила голову, бросив на него сухой, оценивающий взгляд.

— Сердцебиение учащается от страха или от недостатка выносливости, — парировала она ровным, лишённым эмоций тоном, глядя куда-то поверх его плеча. — Если хочешь управлять чужим пульсом, Гамлин, советую сначала научиться контролировать свой собственный на спарринге. А то следующий выбитый зуб может оказаться твоим.

Она позволила себе лишь лёгкий, едва уловимый изгиб в уголке губ — не улыбку, а скорее намёк на насмешку — прежде чем отвела взгляд, будто он и его шутки уже перестали её интересовать. Но она почувствовала, как тепло разливается по щекам, и внутренне выругала себя за эту слабость. Его слова были глупыми, навязчивыми... и чертовски точными в том, что касалось её скрытой, отточенной ловкости.

— Знаешь, глядя на это, — Ридок продолжил, его голос снова приобрёл лёгкую, нарочитую томность, — у меня появилось одно маленькое, несбыточное желание.

Хейз уже собиралась отвернуться, но он не унимался.

— В следующий раз, — он вздохнул, кладя руку на грудь с театральной скорбью, — хотелось бы оказаться на месте того бедолаги. То есть, конечно, не чтобы получить по зубам... ну, не сразу. А чтобы... детально изучить технику. С максимально близкого расстояния. Может, тогда пойму, как ты это делаешь.

Рианнон, стоявшая рядом, фыркнула, не в силах сдержать смех. Даже Вайолет отвернулась, но её плечи слегка вздрогнули. Хейз почувствовала, как жар поднимается к ушам. Не от смущения, а от стремительно нарастающего раздражения. Она резко развернулась к нему, и прежде чем мозг успел одернуть руку, её кулак, не сильно, но ощутимо, шлёпнул его по плечу.

— Вот тебе максимально близкое расстояние, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза, в которых вспыхнуло искреннее веселье. — Доволен? Можешь «изучать» ушиб. И заодно помолчать.

Ридок потер плечо, его ухмылка стала просто ослепительной.

— О, это уже прогресс! Обожаю наглядные уроки. Договорились — в следующий раз я буду тише. Но не факт, что смирнее.

Он отдал им шутливый салют и наконец отступил, растворяясь в толпе, оставив Эйлис с тлеющим раздражением и двумя новыми "союзниками", которые уже откровенно хихикали.

— Боги, он неисправим, — вытерла слезу Рианнон.

— Зато предсказуем, — пробормотала Эйлис, но даже она не могла полностью скрыть лёгкую дрожь в уголках губ. Он был невыносим. Но, чёрт возьми, он умудрялся разряжать напряжённость, которой был пропитан каждый уголок этой академии.

***

Поздний вечер наконец загнал их обратно в казармы. Воздух в огромном зале был густым от запаха пота, лечебных мазей и усталости. Вайолет направилась прямо к выходу — к целителям в лечебный корпус. На спарринге ей досталось, и она хромала, прижимая руку к ребрам.

Постепенно зал наполнялся. Скрип коек, приглушённые стоны, шёпот. Эйлис, сидя на своём жёстком матрасе, машинально растирала плечо. Боль, глухая и упрямая, всё ещё жила в мышцах, напоминая о падении на Парапете и сегодняшних схватках. Её взгляд скользил по рядам. Сто пятьдесят шесть коек. Сейчас три стояли пустыми, их грубые серые одеяла аккуратно заправлены. Шестьдесят семь — после Парапета. Три - после. Три — сегодня. Цифры складывались в безмолвное, зловещее уравнение.

— Ты вернулась! — звонкий голос Рианнон разрезал тяжёлый воздух. Она уже переоделась в спальные шорты и свободную тунику и спрыгнула со своей койки, чтобы встретить Вайолет, которая только что переступила порог. На лице Маттиас читались искреннее облегчение и радость. — Я так волновалась!

— Я здесь, — тихо, но твёрдо ответила Вайолет, и в её голосе, несмотря на усталость, слышалась стальная жилка.

Эйлис не вмешивалась. Она сидела, отгородившись от их разговора невидимой стеной, и продолжала обводить взглядом помещение. Каждый человек здесь был загадкой, потенциальной угрозой или, что менее вероятно, временным союзником. Лука, та самая язвительная брюнетка, уже собирала вокруг себя небольшую группу, её смех звучал громко и показно. Ридок где-то шутил, его смех доносился с другого конца зала. Сойер сидел на своей койке в одиночестве, уставившись в пустоту, его лицо было маской отрешённости человека, который прошёл через это уже раз и не жаждал повторения.

Отец говорил: «Считай, слушай, запоминай. Стены имеют уши, а улыбка может скрывать злые намерения». Она мысленно составляла карту: кто с кем, кто держится особняком, у кого в глазах горит амбиция, а у кого — уже поселился страх. Эта информация была важнее, чем любой термин на истории. Потому что здесь враг мог оказаться не за горным хребтом, а на соседней кровати.

Её мысли снова, против воли, вернулись к синему дракону. К его всаднику. Ксейден Риорсон казался неприступной крепостью. Как подобраться? Как выведать что-то, не вызвав подозрений? Возможно, через его крыло. Через таких, как Даин Аэтос. Или наблюдая за теми, кто уже вращается на его орбите. Это требовало терпения. И осторожности. Осторожности, которой угрожали такие непредсказуемые факторы, как назойливое внимание Фурии или растущая, нежелательная связь с Рианнон и Вайолет.

Она вздохнула, лёгкая боль пронзила плечо. Завтра будет новый день. Новые инструктажи, новые спарринги, новые возможности что-то заметить, что-то узнать. А пока нужно было дать телу отдых.

Она потянулась за грубым одеялом, гася в себе последние всполохи тревожных мыслей. В этой каменной громаде выживал тот, кто умел не только сражаться, но и ждать. И она умела ждать. Сколько потребуется.