может, станцевал бы
Я в руках бы держал солнце, как диско шар,
И со скоростью света бегал в любые другие миры,
Где ты, там моя дискотека
вторая.
чувства между бликами мягкой музыки.
Праздношатающаяся юность в завитках волос и мамина нежно-розовая помада на губах, потому что хочется красивой быть. Для него. Для себя. Чтобы почувствовать что-то помимо обыденной скуки и банальной стабильности.
Влюблённость! Да, именно её Лиля хочет почувствовать сегодня (потому что пока жизнь позволяет, нужно пользоваться ситуацией). Влюблённость это когда… когда бабочки в животе танцуют в такт движениям, когда от одного взгляда становится так тепло, так сладко и томно, что хочется смотреть. Смотреть и смотреть, ощущать и радоваться. Радоваться такому обыденному спокойствию и необычному теплу где-то внутри.
Лиля очень хотела чего-то нового, а знакомый незнакомец Валера подходил под все критерии этого самого «нового». Неизведанные ощущения там, на улице, непривычно красивая улыбка и блеск. Такой чарующий блеск в глазах! Всё, абсолютно всё это восхищало до утомленного удовольствия. И именно поэтому Лиля спешила сейчас.
Хотя, наверное, стоило поспешить час назад, когда она крутилась перед зеркалом в красивой клетчатой мини-юбке, размышляя, а понравится ли ему? И не слишком ли вычурно выглядит её помада? «И»..И много, очень много таких бессмысленных никому ненужных вопросов.
Если он назвал её красивой вчера, когда она была уставшая и совершенно не чувствовала себя таковой, то стоит ли вообще волноваться? Лиля, к несчастью, считает, что стоит.
Впрочем, кто в праве осуждать волнующуюся перед первым свиданием девушку?
Лиля неприлично (для самой себя) опаздывала и переживала с каждой секундой все больше, однако, когда она оказалась в теплом помещении, окутанная тёплой атмосферой всеобщего веселья, волнения отпали сами собой.
В темноте, плохо рассеиваемой бликами цветомузыки, казалось, что все на одно лицо, поэтому, пробираясь почти вслепую через танцующую массу, пару раз здороваясь со знакомыми девочками, Лиля надеялась, что Валера найдёт её сам. В лучшем случае.
И когда Лиля почувствовала чью-то руку на плече, улыбнулась, но обернуться не успела, он оказался перед её лицом сразу же. И все было бы хорошо, если бы не одно «но». Такое неприятное и колющее морозом «но». Это был не Валера. Совсем. Незнакомец смотрел на неё, сверкая весёлыми бликами в глазах и что-то говорил. Что-то про компанию на вечер, Лиля едва слышала из-за громкой музыки, но ей уже не нравилась его идея.
Лиля кожей чувствует исходящий от него холод, словно бы волной расходящийся по её телу. Хочется одёрнуть руку и согреть её дыханием…
— Прости, меня ждут. — лепечет быстро и пытается высвободить руку, но получается это плохо. Юноша, кажется, Лиля видела его пару раз, сильнее намного.
— Подождут ещё немного. — его тон, заставляет по-настоящему напрячься. Он, кажется, всерьёз считает, что Лиля послушается и подчинится, только из-за того, что он специально понижает голос и сжимает свои пальцы на хрупком плече, оставляя синяки. Девушка так и не поняла какое чувство в ней побеждает сейчас: ненависть или страх. Все смешалось в странную какофонию из всевозможных чувств, заставляющую сжать кулаки и с трудом подавить отчаянное желание закричать.
— Отпусти… — слова застревают в глотке, а грудь обжигает животным страхом, когда вторая рука касается её лица. Лиля задыхается, чувствуя, как тошнота медленно подкатывает к горлу. — Кто ты вообще такой…
— Саша. — спокойно пожимает плечами. — Теперь мы знакомы, идём.
Верлецкая отталкивает его слишком резко, спиной натыкаясь на стоящего сзади парня, и сразу же возвращается в исходное положении. Потому что Саша не отпускает. А кожу запястья неприятно саднит. Сердце так и норовит пробить грудь, отбивая чечетку. Она перестала чувствовать контроль над ситуацией, телом, эмоциями…
Потому что контроль — фантомное ощущение, бьющее по затылку огромной силой. Сжимающее виски, дробящее черепную коробку.
— Какие-то проблемы? — над ухом слышится мужской голос. Кажется, знакомый. И Лиля умоляет всех богов, лишь бы правда знакомый, лишь бы ее спасли. Кто угодно, пожалуйста.
— С чего бы? — Лиля боится даже обернуться. Разочаровываться не хочется, потому что за спиной стоит единственный источник помощи. А если он уйдёт… бог знает, что произойти может. — просто с девушкой общаюсь, да, милая?
Лиля жмурится и отрицательно мотает головой, надеясь, что со спины это увидят.
— Да с того, что это моя девушка.
И все же она оборачивается, едва сдерживая восторженный вскрик. Улыбается и чувствует, как ладонь Валеры медленно расцепляет чужие пальцы на её запястье. Мягко растирает и уводит подальше, зная, что никто к нему не сунется. А если сунется, то спровоцирует драку, а тогда уже виновный будет очевиден.
— Всё нормально? — он наклоняется, чтобы было слышно, и заглядывает в глаза, будто бы ища негласный ответ. Нет, не всех здесь учили тому, что многое понятно именно через них, просто… просто так захотелось. — Он ничего тебе не сделал?
— Да, спасибо. — кивает, мягко улыбаясь, а после обнимает. Потому что может, потому что так и должно быть, потому что… хочется так.
А после оповещают о том, что какой-то Лис посвящает песню своей возлюбленной. И с первых нот стало ясно, что она для медленного танца.
Лиля считает такое высшим проявлением своих чувств, ибо другого ничего она и не видела. В смысле, разве это не чудесно, когда кто-то посвящает своему дорогому человеку песни, стихи или что-то такое же волшебное и способное передать его чувства и намерения? Разве не прекрасно? Такие маленькие, почти незначительные действия только укрепляют отношения.
И Лиля совсем не заметила, как оказалась сжата в нежных объятиях.
Его руки скользят по талии, но не опускаются ниже, и ей это нравится. Нравится нежность и простые покачивания, нравится, что Валера не пересекает невидимую черту. Нравится ощущать его размеренное горячее дыхание в районе своей шеи.
Нравится его запах. Чарующая смесь табака, мороза и дешёвого одеколона из ближайшего киоска.
— Спасибо, что пригласил меня. — произносит тихо, но знает, что Валера услышит.
И он слышит. Слегка отодвигается, смотрит и улыбается. Той самой вчерашней улыбкой. Такой необычной, такой притягивающей…
— Спасибо, что согласилась.
И Лиля понимает.
Так смотрят влюбленные. Так смотрят на ту, которой дарят этот танец. Так не касаются обычной незнакомки, встреченной благодаря банальному стечению обстоятельств. И это наталкивается на определённые мысли, которые вылетают, стоит только оказаться снова прижатой к его крепкому, теплому телу. У Лили перехватывает дыхание от простого контакта в бедрах, что разрывается спустя два удара сердца. Случайность. Это чувственнее и интимнее, чем секс. И лишь чертящие рисунок на полу стопы, отдающиеся болью, напоминают, что это все реальность.
Лиля чувствует себя окрыленной и свободной, зная, что позже снова будет бежать от этой же свободы, как от огня.
***
Драка завязалась сама собой, так резко и неожиданно, что даже сам Турбо удивился и почти понесся к своим, как вспомнил, что Лиля в панике стоит рядом. По взгляду — впервые видит подобную драку. Полномасштабную стычку сразу нескольких группировок, а учитывая, что Андрей влетел именно в них первых, Валера был вынужден реагировать быстро.
Ему удалось только крикнуть, чтобы Лиля отошла подальше.
И как же повезло, что девочка оказалась смышленая и послушалась сразу же. Она стояла в кучке девчонок, такая хрупкая и нежная… такая притягивающая к себе взгляд.
Валера не слышит собственного сердца — пытается дышать. Вдохи рваные, а выдохи и вовсе… хриплые и булькающие. Он лежит на полу, избивая… того самого парня, который ранее приставал к его Лиле. Разъездовский, скотина.
Турбо не чувствует своего лица, словно по нему беспрерывно кто-то бил. Может так и есть. С такой силой, что челюсть по-настоящему хрустит.
А в груди разрастается неимоверная боль, дыхание где-то в горле застревает агонизирующим комком, не в силах преодолеть препятствие. Что-то мешает ему сделать спасительный вдох. Мучительное удушье сеет панику в душе.
Но прекращается так же неожиданно, как её ладонь на предплечье. Лиля появилась черт знает откуда и вытащила его из общей массы, почти бегом спускаясь по лестнице. Вовремя. Милиция едва ли не поймала их.
В мироздании, таком отвратном и чужом, где каждый шаг граничит со смертью, все хорошее умирало не родившись. Именно поэтому родился Валера, ему было суждено быть плохим, быть злодеем в чужих историях, повторить судьбу отца и оказаться за решёткой.
Именно поэтому он сопротивляться не стал.
Потому что не верит в судьбу.
Именно поэтому Валера позволил себе подчиниться ей.
Позволил Лиле осветить его скромный мир, полный драк, крови. Его мир, пахнущий бедностью и тлеющим фильтром дешёвых сигарет.
Она ведь яркая такая… нежная. Светится как звезды на ночном небе. И очень мыльная. Со вкусом жидких динозавриков и химозной американской жвачки.
— Спасибо… — говорит кто-то в пустоту замерзшей улицы.