34
Трон царапает алмазной крошкой спину. Нещадно раздирает плоть, и Нереис чувствует это даже сквозь плотную ткань платья. И все же она не поднимается, не решается пройтись или встать у окна, как герцогиня Айтернусская, например. Ее место на троне, и она по праву занимает его.
Атмосфера в тронном зале гнетущая, хотя музыкантам и было приказано играть, несмотря на крики у ворот. Придворные сбились в группы и оживленно обсуждают горожан, так беспардонно прервавших их веселье. Никто не танцует, никто не пьет.
Трон будто пытается выкачать из нее мощь, которая ей не принадлежит.
— Ваше величество, выпейте лучше вина, — тихо предлагает Блатта и протягивает ей бокал. И судя по тому, как она вздрагивает, серебристая мощь особенно ярко светится в глазах королевы. — Уверена, его высочество разберется с недовольными в кратчайшие сроки.
— Как бы от него не прибавилось проблем, — тихо произносит Нереис, все же забирая предложенный бокал. Блатта собирается уходить, но она останавливает ее: — Побудь рядом со мной, мне что-то неспокойно.
Губы Блатты изгибаются в ласковой улыбке, она кивает и замирает подле королевы. Нереис пригубливает вино, но толком даже не чувствует его вкус.
— Герцог Парвусский сегодня прямо-таки очарован тобой, — замечает Нереис, скашивая взгляд на Блатту. — Не стоит скромничать, это может быть полезным.
Баронесса начинает краснеть и тупит взор. Нереис делает небольшой глоток вина и переводит взгляд с нее на придворных.
— Его светлость всего лишь пригласил меня на танец.
— И не на один. Впрочем, это может подождать. Сейчас у нас есть другие, более насущные проблемы.
Ее взгляд останавливается на герцоге Ветусском, и Нереис непроизвольно прищуривается. Разумеется, он не имеет никакого отношения к недовольным горожанам. Но после истории с киварвитом она смотрит на него совсем другими глазами. Пускай, он нервничает. Пускай, не стоит в компании маркиза и герцога Парвусского, а отошел в сторону и о чем-то переговаривается с дочерями, она все равно пристально следит за ним.
— Кажется, толпа притихла, — замечает герцогиня Айтернусская.
— А что же принц? — холодно уточняет Нереис, болтая вино в бокале. — Вышел к ним?
— Отсюда плохо видно, ваше величество.
— Не волнуйтесь, моя королева, — тихо успокаивает ее Блатта. — Не сбежит же он.
Хотела бы и она быть в этом уверенной. Нереис делает еще глоток вина, едва удерживается от того, чтобы не опустошить бокал одним махом. Раздражение по отношению к принцу лишь нарастает. Когда он наконец повзрослеет? Когда станет мужчиной, которым ему положено быть по возрасту, а не инфантильным мальчишкой, недовольно дующимся и вечно играющим во власть?
— Принца невидно, но они определенно к кому-то прислушиваются, — продолжает герцогиня.
Нереис протягивает бокал с остатками вина Блатте и тяжело выдыхает. Ее не так пугала целая армия, когда она захватывала власть, как сейчас пугает горстка помойных крыс, ошивающихся у ворот замка. Все дело в Виренсе.
Все дело в том, что она пытается вылепить из него мужчину, но при этом привязать к себе как можно крепче.
Несколько любопытных дам тоже устраиваются у окон, ведомые первобытной тягой к зрелищам. Маркиз Моллитием с безразличным видом стоит чуть поодаль от герцогини Айтернусской и кажется крайне отрешенным в компании взъерошенных придворных.
— Вы же послали с ним Змея, — тихо подсказывает Блатта. — Будьте спокойны, ваше величество. Змей не позволит ему наворотить дел.
— Вот бы твои слова оказались правдой, — устало произносит Нереис, и уголки ее губ едва заметно вздрагивают, стоит ей взглянуть на баронессу. — Надеюсь, они скоро вернутся и расскажут, чего хотят эти неблагодарные.
Она делает жест музыкантам играть громче, когда с улицы снова доносятся недовольный крики. Смычки ударяют по струнам, Нереис откидывается на спинку трона, чувствуя, как алмазная крошка погружается глубже в плоть. Ткань платья не спасает, но она почти привыкла.
— Веселитесь, господа! — громко командует она, обращаясь к придворным. — Мы собрались здесь праздновать скорое отбытие в Парвус, так будем же праздновать!
Никто не торопится следовать ее указу. Нереис переводит взгляд на маркиза Моллитиема и выжидающе наклоняет голову. Он перехватывает ее взгляд не сразу, медлит пару мгновений, но потом все же подходит к герцогине и предлагает ей руку, приглашая танцевать. После них медленно, но верно начинают образовываться новые пары, и к середине громкой и задорной мелодии напряжение в тронном зале никуда не исчезает, но хотя бы выглядят все вполне счастливо.
Фальшивое веселье лучше, чем совершенно никакого.
Время тянется слишком медленно. Нереис впивается пальцами в края подлокотников и чувствует, как алмазная крошка цапает тонкую кожу ладоней. Чем дольше она вынуждена ждать, тем сильнее нарастает напряжение внутри грудной клетки. Присутствие Блатты рядом не успокаивает, но королева все равно не торопится ее отпускать. Все лучше, чем полное одиночество в зале, полном людей.
Наконец в дверях появляется Круделис, и ей стоит огромных усилий не податься вперед от нетерпения. Рядом с ним вдруг оказывается Лакерта, они тихо о чем-то переговариваются, и Нереис замечает, что он хмурится. Круделис отмахивается от жены и размеренным шагом направляется к трону.
— Надеюсь, ты принес мне хорошие новости, — сдержанно проговаривает Нереис.
— Вам не о чем беспокоиться. Но если вы хотите новостей, то давайте не будем лишать принца его триумфа, — иронично замечает Круделис.
Он кивает в знак почтения и занимает места по левую руку от нее и чуть за троном. Нереис замечает, как Блатта и Круделис переглядываются и тяжело вздыхает:
— Только не говорите, что у вас есть какие-то секреты от меня.
— Что вы, ваше величество, — лопочет Блатта, едва шевеля губами.
— Тогда к чему эти переглядки? — требовательно спрашивает Нереис. — Может, ты ответишь, Кру?
— Всего лишь хотел удостовериться, что ваша любимица в полном порядке.
— С чего бы ей быть не в порядке?
Он выжидающе смотрит на Блатту, будто ждет, что она решит что-то сказать, но та молчит.
— Принц Виренс проявляет нездоровый интерес к баронессе. Я взял на себя смелость поставить его на место.
— Вот значит как, — задумчиво тянет Нереис. — Лучше бы он проявлял нездоровый интерес к другим вещам. Где он, кстати?
Не успевает Круделис ответить, как двери в тронный зал снова распахиваются и входит принц. Придворные поворачивают головы в его сторону, музыканты перестают играть, чем вызывают острое раздражение королевы.
— Разве я приказывала останавливаться?
Виренс воспринимает это почти как личное оскорбление. Она видит это по сжатым челюстям, по его взгляду, но решает не комментировать. В конце концов, она дала ему шанс. Отправила его разбираться с недовольной толпой, хотя могла послать хотя бы герцога Ветусского. Уж он-то точно уцепился бы за возможность выслужиться перед ней, особенно после ситуации с киварвитом из Клая.
— Ваше величество, — принц почтительно кланяется. Делает это настолько подчеркнуто, что его слишком глубокий поклон почти граничит с издевательством.
— Ну и что же? — требовательно спрашивает Нереис. — Ты разобрался с недовольными?
— Как видите, моя королева.
В нем заносчивости столько, будто он самолично остановил осаду города. Любопытные дамы прикрывают лица веером, переговариваясь, танцующих становится все меньше, но раз королева приказала продолжить играть, все стараются вести себя более-менее расслабленно.
Все это театр, думает она.
Плохой, безвкусный и совершенно бессмысленный.
— Чего хотели люди?
— Были недовольны городской стражей, — будто бы мимоходом бросает Виренс. Со стороны он похож на солдата — почти по-военному идеальная выправка, гордо вскинутые подбородок, надменный взгляд. Но достаточно поставить рядом с ним любого гвардейца, даже самого юного, и разница будет видна тут же.
— Так недовольны, что взяли вилы и факелы и пришли к стенам замка?
Блатта делает шаг в сторону, но королева взмахивает ладонью, приказывая ей остановиться. Баронесса возвращается на свое место, и Нереис замечает, с каким раздражением глядит на ту принц.
— Я жду ответа, ваше высочество.
— Увы, но я не стал вдаваться в подробности. Скорее всего лишь пристыдил их за то, что они мешают вам веселиться после всего того, что вы сделали для города и страны. И посоветовал им подать жалобу в надлежащем виде.
Круделис давит короткий смешок, и Нереис переводит взгляд на него.
— Хочешь что-то добавить?
Тот отрицательно качает головой, но усмешка никуда не исчезает с его лица.
— Что ж, — задумчиво произносит Нереис, — раз ситуация улажена, то нет причин для беспокойства.
Блатта выдавливает из себя улыбку, но Виренс не торопится беззаботно веселиться и упиваться собственной важностью. Вместо этого он делает шаг ближе к трону и беспардонно спрашивает:
— Не согласитесь ли вы, моя королева, оказать мне честь?
Он протягивает ей ладонь, склоняясь. Нереис давит в себе желание рассмеяться прямо ему в лицо. Ее расположение стоит больше, чем разогнать какую-то горстку возмущенных горожан. Ее расположение стоит как минимум выигранной войны. Но когда она поднимается с трона и идет к нему на встречу, на поцарапанных ладонях проступают маленькие, едва заметные капли крови.
Трон будто бы служит живым напоминанием того, почему ей нужен Виренс.
Ни трон, ни мощь, ни даже Виренс — никто не станет ей указывать.
Она останавливается рядом с ним, встает практически плечом к плечу и убийственно улыбается.
— Я окажу вам подобную честь не раньше, чем вы возьмете для меня Либер. Доброй ночи, ваше высочество.
Блатта следует за ней тенью. Ее семенящие шаги она различает превосходно, даже несмотря на громкую музыку. Следом идет Круделис, а замыкает их небольшую процессию двое гвардейцев. Королева не прощается с придворными, никак не объясняет свое решение удалиться.
И не ждет реакции Виренса.
Он настолько предсказуем, что она и так знает, как он отреагирует.
Разумеется, взорвется от гнева. Подождет, пока за ней и ее импровизированной свитой не закроются двери, а затем устроит выходку — ей уже донесли о том, что он сделал со своим оруженосцем за то, что тот посмел задержать его перед утренней присягой. Сначала ей даже хотелось послать несчастному денег, но потом внутри что-то щелкнуло, и она вспомнила себя при дворе мертвого короля.
Никто тогда не заботился о ее состоянии.
Никто не беспокоился о ее криках или слезах.
Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Не из-за мальчишки, совсем нет. Даже не из-за принца, который умудрился за один длинный вечер вывести ее из равновесия дважды. Старые раны все еще ноют, несмотря на прошедшие годы. Старые раны — совсем не физического характера — напоминают о себе в самые неподходящие моменты.
— Кру?
Он оказывается рядом в пару размашистых шагов.
— Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Виренсом и особенно за его сомнительными способами решения конфликтов.
— Кажется, я уже говорил, что в войне с Парсом участвовать не буду, — осторожно напоминает Круделис.
— Это я помню, — кивает Нереис. — Но до войны я рассчитываю на твою поддержку.
— Из меня вряд ли получится надежный товарищ и преданный друг для нашего принца.
— Я и не прошу тебя быть его другом. Скорее — будь тем железным кулаком, который заставит всех вокруг воспринимать его всерьез. Потому что пока у меня нет на руках документах о родословной...
Она двусмысленно замолкает, и выражение его лица приобретает серьезный вид.
— Можешь быть свободен.
— В пределах города или?..
— Встретимся уже в Парвусе.
Круделис не заботится о том, чтобы раскланяться. Разворачивается и направляется то ли обратно в тронный раз, то ли в другую часть замка. Впрочем, не для того она отпустила его, чтобы заботиться о том, куда он направляется.
— Сегодня ты останешься в моих покоях, — устало произносит Нереис, обращаясь к Блатте. — Иначе я начну метаться по комнатам, как дикая кошка в клетке.
— Почту за честь, ваше величество.
— К слову о Парвусе, ты не замечала каких-то знаков внимания от герцога до сегодняшнего вечера?
Блатта заметно смущается, принимается мять край платья, и Нереис накрывает ее руки своей, забывая о проступающих каплях крови.
— Прекрати так нервничать, Блатта. Это всего лишь безобидный вопрос.
— Я не первый день при дворе, ваше величество, и понимаю, к чему вы клоните.
Нереис останавливается и заставляет баронессу тоже остановиться. Затем убирает ладонь с ее рук и заглядывает ей в глаза.
— Думаешь, я предложу тебе стать его любовницей?
— Моя задача — служить вам, а не гадать, о чем вы думаете.
— Говоришь складно, но я не об этом спросила.
Во взгляде Блатты она замечает что-то настолько знакомое, что злость проникает так глубоко под кожу, что касается самых костей. Она была на ее месте. Она прекрасно знает, что это такое. Но все равно продолжает:
— Поверь, хотела бы я подложить ему кому-то в постель, давно бы нашла какую-нибудь шлюху в одном из борделей в городе. Не одни только благородные дамы могут быть преданными.
— Тогда... — Блатта прочищает горло. — Что же вы хотите, моя королева?
— Я хочу, чтобы ты втерлась ему в доверие.
Нереис поясняет:
— Соблазнить мужчину можно по-разному. И совсем не обязательно для этого раздвигать ноги. К тому же, герцог женат, пускай и предпочитает скрывать свою супруг от двора. Он солдат старой закалки и даже к борделям слишком равнодушен. Попытками затащить его в постель ты его скорее отпугнешь, чем расположишь к себе.
Блатта невольно вздрагивает, и Нереис мягко берет ее за плечи.
— Ты клялась, что сделаешь для меня все, что угодно. Настало время проверить твою преданность. Можешь не сомневаться, что я как следует вознагражу тебя за это.
— Простите мне мою дерзость, но... — она мнется, закусывает нижнюю губу и тупит взгляд в пол.
— Можешь продолжать, — мягко произносит Нереис.
— Смогу ли я выйти замуж после такого?
Голос Блатты звучит так тихо, что королеве приходится прислушиваться. Наконец Нереис улыбается — не хитро, не кокетливо. С почти какой-то материнской заботой. Откидывает короткую прядь волос со лба Блатты и ласково уверяет ее:
— Ну конечно. Я даже сама позабочусь о том, чтобы у тебя был счастливый брак.
— И вы говорите это не для того, чтобы я согласилась... втереться в доверие к герцогу?
Нереис качает головой, чуть сжимает плечи Блатты и привлекает к себе для объятий. От баронессы пахнет вином, она прижимается к ней так доверчиво, будто и правда почувствовала в ней материнскую фигуру. Нереис мягко гладит ее по волосам и нежно, разве что не убаюкивающе произносит:
— Нет, моя дорогая. За твою преданность я отплачу тебе сполна. Ведь ты одна из немногих, кто предан мне по зову сердца, а не из желания возвыситься или завладеть несметными богатствами.
И когда она выпускает ее из объятий, на щеках Блатты видны влажные дорожки от слезы. Нерес утирает их большими пальцами и продолжает улыбаться.
— Не стоит слез.
— Я... — выдавливает из себя Блатта. — Я согласна.
И из заботливой и мягкой улыбка королевы медленно превращается в торжествующую.
— Я сделаю все, что от меня потребуется, ваше величество.