31
Виренс пристально на нее смотрит, но ничего не говорит. Иногда подобное поведение ее раздражает, но не сегодня. Нереис поворачивает голову в его сторону, улыбается и протягивает ему руку. Холодные пальцы принца тотчас же переплетаются с ее.
— Ты выглядишь задумчивым. Неужели успел заскучать, пока я прихорашивалась?
— При дворе ходят слухи.
— И что же это за слухи? — заговорщическим шепотом уточняет она, а потом смеется.
— Как я и предполагал: эрлы обсуждают мое назначение, а их жены в открытую говорят, что мне-де не хватает опыта и знаний, чтобы быть главнокомандующим инсулийской армии.
Он стоит рядом с троном, на котором она восседает, но со снисхождением глядит все равно она. Нереис поглаживает его ладонь большим пальцем, словно бы утешая расстроенное дитя.
— Люди всегда говорят, такая уж у них натура. Или ты, мой жесткой принц, предлагаешь зашить им рты?
Она опять смеется, но он не разделяет ее веселья. От Виренса пахнет вином, и она не сомневается, что он приложился к кубку раз-другой перед ее появлением. На то и был расчет. И все же он не выпускает ее ладонь, не вспыхивает от гнева и не уходит. Так и остается стоять справа от нее, подчеркнуто наблюдая за танцующими. Его попытку выглядеть оскорбленным она находит забавной.
— А что же эрл Культро? Он поддерживает эти разговоры?
— Мне откуда знать, — фыркает Виренс.
— Ну как же? Я полагала, что вы с ним дружны.
Громко сказано: у принца нет друзей при дворе, и она позаботилась о том, чтобы не появлялись. Но правильно выбирать слова — это искусство, без которого при дворе не удержаться. Сейчас она и не вспомнит, кто именно сказал ей эти мудрые слова, но зато суть их она хорошо усвоила.
— Как я могу быть дружен с тем, кто спит и видит, как бы занять мою должность?
Нереис цокает языком и дует губы. Он выглядит не мужчиной, каким его делает возраст. Он выглядит капризным ребенком — лет четырех или пяти. Тем самым, у которого могут отнять любимую игрушку в любой момент.
— Милый, но ты же знаешь, что дружба при дворе бывает трудной, — разжевывает она, и он раздраженно зыркает на нее. — Чем сегодняшний прием не повод поговорить с эрлом? К тому же, он, как более опытный в военных делах, может дать тебе ценный совет.
— Вы считаете, что мне нужны советы?
Его дерзкий тон вдруг заставляет ее откинуться на спинку трона, выпустить его ладонь и посерьезнеть.
— Я считаю, что вы ведете себя глупо и по-детски. И если тому виной выпитое вино, то проспитесь, ваше высочество, а потом уже обсуждайте со мной государственные дела.
— Нереис, я...
Она вскидывает руку, без слов приказывая ему замолчать.
— Я королева, если ты вдруг забыл, — произносит она тихо, но вполне отчетливо. — И я не стану бегать вокруг тебя и устраивать все в государстве так, как будет угодно твоей капризной натуре. Ты — мой любовник, мальчик, а не муж. А любовники часто меняются, не забывай.
Его взгляд стекленеет. Виренс не сразу находится, что на это ответить. Разумеется, ее хорошее настроение еще несколько мгновений назад сбило его с толку.
— Моя королева, я не хотел вас оскорбить.
— Иди, — отмахивается она. — Не порть мне и без того почти испорченный вечер глупыми объяснениями и оправданиями.
Он так сильно сжимает зубы, что она видит, как линии его скул становятся острее. Кланяется достаточно топорно и поспешно удаляется. Ей требуется сделать глубокий вдох и плавный выдох четыре раза, чтобы взять себя в руки.
Заменять его, конечно, она не собирается. Но время от времени тыкать его в это носом приятно. Как и показно позволять ему ухлестывать за какой-нибудь молоденькой служанкой, чего он не станет делать.
И все же глупо отрицать, что время от времени он ее злит.
Нереис скользит безразличным взглядом по танцующим и беседующим то тут, то там придворным, не успевает даже задуматься о том, чтобы присоединиться к ним или выпить, как перед ней вырастает хорошо знакомая фигура, которую она предпочла бы не видеть сегодня.
— Ваше величество, — подчеркнуто вежливо произносит епископ, останавливаясь у трона, и не заботится о том, чтобы хотя бы кивнуть. — Слышал, вы так заняты делами государства, что никак не можете найти и свободной минуты.
— Все так, епископ, все так. Однако приличная сумма отправится на нужды церкви прямо из королевской казны. Чтобы вы не думали, будто мы забыли о вас и пренебрегаем вашими трудностями.
Старик тонко улыбается, отчего его лицо становится похоже на маску. Нереис не хочет произносить этого, но он сделал все, чтобы не оставить ей выбора.
— Прошу, присоединяйтесь к приему. Вы так редко появляетесь при дворе, что само ваше присутствие станет подарком для всех нас.
Они играют в вежливость. Шаг вперед, два шага назад. Нереис улыбается хитро, почти щерится, но епископ не ведется на ее выверенные сладкие речи. За свою жизнь он наслушался подобных речей предостаточно.
— Знаете, а почему бы и нет? — вдруг произносит он.
Старый маразматик.
Херов старикашка, решивший, что может диктовать ей, королеве могущественного государства!
— Я с удовольствием разделю ваше веселье по поводу... — он делает неопределенный жест рукой, словно пытается подобрать подходящее слово.
— Древней инсулийской традиции, — подсказывает Круделис, приближаясь к епископу. Тот невольно вздрагивает, и Нереис наполняет чувство гордости. — Вы же знакомы с традициями как никто другой, верно, епископ?
Круделис скалится, в его улыбках всегда есть толика опасности. Нереис старается ничем не показывать облегчения, возникшего при появлении верного советника. Она лишь протягивает руку, Круделис целует не кольцо на ее пальце, как положено, а тыльную сторону ладони и встает по левую руку от нее, отступает чуть назад за трон.
— Разумеется, я знаком с инсулийскими традициями, — самолюбие епископа оказывается задето. — А вот с чего бы вам в них разбираться?
— О, я многому научился. Моя жена ведь инсулийка.
— Еритичка, насколько мне известно.
— Ваша правда, — соглашается Круделис, сцепляя руки за спиной. — Но это не делает ее менее инсулийкой.
— Господа, давайте не будем спорить о вере, — произносит Нереис.
— Здесь не о чем спорить! — оскорбленно восклицает епископ.
— Конечно же вы правы, — поддакивает королева. — Нет другого бога, кроме Рекса, но разве мы не оскорбляем его, отказываясь от возможности праздновать?
Епископ недовольно фыркает. Старик думает, что затеял игру с глупой и наивной девочкой, какой она была, когда ее представили ко двору умершего короля. Как же сильно он ошибается.
И то, что Круделис стоит рядом, дает ей ощущение такой силы, что Нереис поднимается с трона, придерживает длинную юбку и устремляется в толпу. Круделис следует за ней тенью — к неудовольствию епископа. Она снимает тяжелую корону с головы и протягивает советнику без слов, тот склоняет голову и принимает корону одной рукой.
— Давайте же танцевать, — обращается Нереис то ли к епископу, то ли ко всем придворным.
Герцог Парвусский, до этого увлеченно о чем-то беседующий с Блаттой, делает шаг в ее сторону и с выправкой старого морского солдата кланяется.
— Позволите, ваше величество?
— Разумеется, герцог.
Она принимает его руку и позволяет увести себя в танце. Мелодия в зале сменяется на более быструю, краем глаза она замечает раздраженно выражение лица Виренса и тут же отворачивается. Мужчина на его месте предложил бы ей танец первым. Мужчина показал бы делом, что она может опереться на него.
Виренс — мальчишка.
Не стоит ждать от него мужских поступков. И уж точно не стоит забывать, зачем он на самом деле ей нужен.
Он не приглашает ее на второй танец, это делает герцог Ветусский. Третий танец она отдает юному барону, чье имя не спрашивает, а он и не представляется, волнуясь от одной возможности потанцевать с королевой. Четвертый танец, к ее огромному удивлению, ей предлагает никто иной, как эрл Культро, о котором так часто в последнее время говорит принц.
— Своей красотой вы сегодня затмили всех, ваше высочество, — произносит он, как только она соглашается с ним потанцевать.
— Вы так думаете?
— Уверен, так думают все присутствующие мужчины, а женщины завидуют вашему туалету.
— По-моему, вы мне льстите, милорд. Грубую лесть я считаю хуже предательства, — замечает Нереис.
Он почти не касается ее в танце и ведет себя довольно чопорно; но ей не соблазнить его нужно, а выведать кое-какую информацию, так что подобные мелочи ее не заботят.
— Я всецело предан вам, моя королева. Готов немедленно выполнить любой ваш приказ.
Она довольно улыбается и переводит тему в нужное русло:
— Говорят, многие недостойны назначением принца. Сама я не слышала, но якобы прошел слушок, что он слишком молод для такого высокого поста.
— Слухи появляются и исчезают каждый день, ваше высочество.
Они расходятся в танце, и Нереис продолжает, когда они опять оказываются достаточно близко друг к другу:
— А еще с этими слухами связывают ваше имя, милорд. Скажите, не слышали ли вы чего-то подобного?
Эрл Культро медлит с ответом. Но его лицо не выражает стыда или осознания, что его поймали на подстрекательстве.
— Я не склонен слушать сплетни, ваше величество, — признается он, чуть погодя. — Признаться, от вас я слышу это впервые.
— Хороший ответ, эрл. Хороший.
Нереис замечает, как Виренс опрокидывает очередной бокал вина. На мгновение ей кажется, что сейчас он подойдет, смешается и ударит эрла. Или еще хуже — ранит. Она почти видит, как он в приступе гнева перерезает горло эрлу Культро, женщины визжат, гвардейцы теряются, не понимая, что им делать, а она стоит в испачканном кровью платье и смотрит на все это.
Но вместо этого Виренс разворачивается и направляется в сторону выхода из тронного зала. Он жалок, думает Нереис. Жалок и не уверен в себе; его злость и заносчивый вид — неудачная бравада, которая может как-то повлиять на солдат, но ее и двор вряд ли убедят.
Она переводит взгляд на эрла, все еще предусмотрительно держащего дистанцию в танце и покровительственно улыбается:
— Вы кажетесь мне человеком неглупым, эрл Культро. А принц, пускай и обладает нужными качествами для того, чтобы быть главнокомандующим армией, все еще слишком молод и неопытен. Ему не помешает наставник.
— Я с радостью подскажу вам сведущего в военных делах человека...
— Нет, вы не поняли меня, милорд, — мягко настаивает Нереис. — Я хочу, чтобы этим человеком были именно вы.
— Разве я достоин такой чести, ваше величество?
— Двор считает, что да. Даже принц так оскорблен слухами, что невольно напрашивается вывод, что и он считает вас достаточно подходящим на эту должность.
— А что думаете вы?
Улыбка Нереис становится чуть шире.
Он либо ужасный подхалим, либо и вправду предан ей. Ставить на второе пока рано, для начала стоит понаблюдать.
— Я считаю, что вы сможете помочь принцу в его непростой службе, — максимально обтекаемо произносит она.
Мелодия заканчивается, танцующие кланяются друг другу. Нереис наблюдает за тем, как эрл Культро склоняется перед ней, складывает руки перед собой и добавляет:
— Но сделайте это ненавязчиво. Пускай принц думает, что он сам попросил вас об услуге. Так всем будет проще.
Эрл коротко кивает и опускает глаза в пол, пока она проходит мимо него, не оборачиваясь. Если он и правда настолько умен, как ей показалось, то он сделает все нужным образом. Мальчишка будет умаслен, а армией будет командовать тот, кто имеет богатый опыт и разбирается в деле. Потому что позволить Виренсу вести за собой войска на Либер — это все равно, что заставить их войти в Студеный океан в боевой броне и смотреть, кто в итоге выживет во время шторма.
После нескольких танцев подряд она чувствует сухость во рту, но едва оказывается чуть в стороне от танцующих, как кто-то тут же пытается завести с ней диалог. Приходится вежливо благодарить за комплименты и внимание, напоминать, что все государственные дела терпят до завтра, а новые приглашения на танец она пока не принимает. Но суровый тон всегда отлично помогает избавиться от назойливого внимания.
Круделис почти что смеется в голос, когда она берет в руки бокал вина и выпивает почти залпом. Нереис кидает в его сторону суровый взгляд, но это не заставляет его взять себя в руки и прекратить. Подперев колонну плечом, он крутит на пальце тяжелую корону, будто она весит всего ничего, перехватывает в ладонь и через какое-то время опять крутит.
— Это не игрушка, — замечает Нереис, — а символ моей власти.
— Разве стал бы я играть с вашей властью, ваше величество?
Его голос наполняется шипением, глаза блестят рыжевато-алым, но она не меняется в лице. Делает шаг в его сторону и наклоняет голову набок.
— Мне стоит знать, почему у тебя такое приподнятое настроение?
Ответить он не успевает.
С улицы доносятся крики и свист толпы — настолько громкие, что музыка их не заглушает. Нереис хмурится и подходит к одному из высоких узких окон. И не она одна: придворные начинают прислушиваться, кто-то делает знак музыкантам прекратить играть, и вот весь тронный зал отчетливо различает буйство недовольной толпы снаружи замка.
Горожане с факелами, вилами и палками орут, свистят и всячески пытаются привлечь к себе внимание. Нереис замечает разъяренные лица, но никак не может понять, что именно они кричат и зачем явились к воротам замка в такое время.
Рядом с ней оказывается сначала герцогиня Айтернусская, а затем и маркиз в компании герцогов.
— Что же это происходит, ваше величество? — напугано вздыхает герцогиня. — Чего они хотят?
— Я задаюсь тем же вопросом, моя дорогая, — холодно отвечает Нереис.
Круделис оказывается за ее спиной почти вплотную. Ей не нужно оборачиваться, чтобы ощутить его присутствие. Корона все еще зажата в его руке, но он глядит поверх ее головы на собравшуюся у ворот толпу.
— Они что-то требуют, — хмуро произносит герцог Парвусский. — Но что?
— Есть только один способ выяснить, — решительно произносит Нереис.
Она разворачивается и почти врезается в Круделиса. Приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Неразумно, ваше величество, — тихо по-змеиному шипит он. — Вы у нас одна, а толпа не выглядит особенно дружелюбной.
Он усмехается, глаза становятся похожи на тлеющие угли в камине.
— И что ты предлагаешь? Я не стану прятаться за стенами, как какая-то трусливая расфуфыренная дурочка.
— У вас, кажется, есть для таких вещей ручной и миловидный зверек.
Виренс.
Точно, послать Виренса.
Он же хотел, чтобы его воспринимали серьезно. Хотел, чтобы двор уважал его, а не насмехался. Чем не шанс?
Королева делает шаг в сторону, ищет взглядом принца, но никак не может найти.
— Где принц Виренс? — громогласно спрашивает она.
По двору проходит ропот, и она ощущает, как раздражение поднимается откуда-то с самого низа грудной клетки.
— Приведите ко мне принца, живо!
Пара гвардейцев моментально выходят из тронного зала. Она оборачивается, герцоги так и стоят подле нее, ожидая следующего шага.
— Полагаете, это разумно? — уточняет герцог Парвусский. — Принц явно несколько перебрал.
— Мне кажется, — задумчиво произносит Круделис, продолжая рассматривать толпу, — такая веселая компания поможет ему протрезветь.
Он тихо смеется, а герцогиня Айтернусская нервно теребит пальцы.
— Они же не ворвутся в замок, правда? — взволнованно спрашивает она, обращаясь скорее к герцогам и маркизу, чем к королеве.
— Милочка, это всего лишь кучка грязных горожан, — пренебрежительно заявляет герцог Ветусский. — Разве смогут они покорить стены одного из Великих замков?
— Никто не станет входить в Потенс, — холодно отрезает Нереис.
От ее тона в зале становится тише. Даже Круделис перестает изучать вопящих и требующих чего-то горожан и отходит от окна. Он подходит ближе к Нереис и возлагает корону на ее голову с неприсущей ему серьезностью. Затем делает шаг назад и склоняет голову.
— Приказывайте, ваше величество, — произносит он, не поднимая головы.
Придворные замирают, наблюдая за тем, как самое могущественное создание в этом зале, а может, и во всем государстве, склоняет голову и выражает полную покорность их королеве. Любой шепот смолкает, они готовы слушать ее не меньше, чем Змей.
Как раз в этот момент двери открываются и заходит принц Виренс, за ним следуют гвардейцы, посланные найти его.
— Вы звали меня, моя королева?
— Ты слышал, что происходит у ворот? — спрашивает Нереис, скашивая взгляд в его сторону.
— Горожане напились и беснуются, — фыркает он, и в его тоне угадывается тот же оттенок пренебрежения, что и в словах герцога Ветусского.
Нереис возвращается взглядом к Круделису и обращается уже к нему:
— Ты пойдешь вместе с принцем. Они не знают тебя в лицо, так что ни в чем не заподозрят.
— Вы намерены расправиться с ними? — подает голос Моллитием.
— В самом крайнем случае, — отвечает Нереис и тонко улыбается.
От ее слов герцогиня бледнеет и пошатывается, но герцог Парвусский помогает удержаться ей на ногах, по-отечески придержав за плечи.
— Ваше высочество, — громко продолжает Нереис, разворачиваясь на каблуках, — помнится, вы хотели возможность проявить себя.
Она направляется в сторону трона. Идет медленно, и гулкое эхо вторит каждому шагу. Королева занимает свое законное место на троне, кладет руки на подлокотники и обращает взгляд к принцу.
— Разберитесь с горожанами. А там и поговорим о настоящей войне, — произносит она, и уголки ее губ чуть вздрагивают.