12
Простое платье из грубого сукна ощущается чем-то давно забытым, но все еще успокаивающим. Плащ служанки, сидит на ней как влитой, и Нереис трудно представить, что когда-то ее могла ждать подобная жизнь. В те времена, когда она еще не взяла судьбу в свои руки и не взяла в свои руки власть, так удачно оставшуюся без хозяина.
Ветер с северной стороны замка сегодня особенно холодный, и она придерживает капюшон, чтобы тот не слетел с головы от нового потока воздуха. Соленый воздух оседает на коже, и в какой-то момент ей кажется, что она чувствует соль на губах.
Высокие каменные стены, обнесенные вокруг замка, заканчиваются, и Нереис останавливается у каменистого склона, уходящего вниз. Ее взгляд падает на волны, бьющие о скалы где-то далеко-далеко внизу, и во рту становится сухо. Если она оступится, то полетит прямо туда — в холодные воды, которые защищают Потенс в разы надежнее, чем какие-то стены.
Ее губы шевелятся в неразборчивом шепоте, а затем она кладет руку на самый край стены и принимается спускаться по хорошо знакомым ей горным выступам. Ноги приклеиваются к глинисто-каменистой земле так плотно, что сомнений не остается — богиня слышит ее, богиня, как и всегда, откликается, наделив ее магией, которая обязательно потребует свое.
Мелкие камушки из-под ее ног летят вниз. Сначала перескакивают по выступам скал, а потом срываются и резко уходят вниз. Она продвигается дальше, обходя край стены вокруг. Неровная поверхность камня скребет по ладоням, но Нереис не отказывается от своей идеи — ей нужно оказаться вдали от любого живого существа, которое только обитает на этом острове.
Ей нужно одиночества, и нет места лучше, чем отвесная скала с другой стороны крепостной стены.
В какой-то момент ее нога соскальзывает, и Нереис резко втягивает воздух носом. Но когда она опускает взгляд, ее ступня стоит на воздухе, определенно точно под ней ничего нет, но она чувствует нечто твердое, похожее на камень.
— Спасибо, — шепчет Нереис и ловко перепрыгивает дальше, переставая цепляться за стену. Проверять, сколько мгновений у нее есть, чтобы встать на твердую почву, она не хочет. Однозначно не сегодня. Может, когда-нибудь в другом месте и при других обстоятельствах.
Обрыв остается позади, и ее взору предстает хорошо знакомая небольшая площадка, будто бы выдолбленная несколько веков назад в скале как раз на тот случай, если кому-то захочется уединения. Нереис расстегивает плащ, и тот опадает на каменную поверхность.
Ветра здесь она почти не ощущает, но все равно садится спиной к самой скале. Ладони вытирает друг об друга, но не особо заботится об их чистоте — далеко не королевские привычки, которые никто и никогда не увидит при дворе.
Она прикрывает глаза и тяжело выдыхает. Затем так же медленно и вдумчиво делает глубокий вдох и медленно открывает глаза.
Это место она никогда бы не обнаружила, а значит, и другим не придет в голову, что кто-то, а тем более королева, решит лазать по скалам. На самом деле это Круделис рассказал ей об этой небольшой, но весьма уединенной пещере, когда почти шесть месяцев назад они только обустраивались на новом месте.
— Увидел, когда облетал северную часть замка, — так он это пояснил. — Но места там крайне мало, чтобы приземлиться. Животных нет, это обычная выбоина в скале, не пещера в полном понимании.
Впервые именно он сюда ее и принес. На своей спине и в драконьем обличии, хотя ей прекрасно известно, как он терпеть не может быть средством передвижения; теперь же ей не доставляет труда удаляться сюда вполне самостоятельно. Магия еще ни разу не подводила. А если подведет... что ж, тогда у нее появится шанс проверить, хорошо ли отец научил ее плакать в детстве. Если, конечно, удар о соленую воду не убьет ее быстрее.
Отец, думает она, очень сильно удивился бы, узнай, чего смогла достичь его упрямая и стойкая дочь. Хорошо, что он не дожил до этого дня. Хорошо, что его кости остались где-то на дне Вольного океана, а тело обглодали морские хищники.
Она помнит, как он упал с корабля — как подкошенный, прижимая руку к торчащему из груди кинжалу. Помнит, как звала его, вопила и так быстро сбежала по лестнице, что споткнулась и упала, перелетев через три последние ступеньки. А когда встала и кинулась к борту, то он давно был в воде, окрасившейся в цвет его крови. И пена, пена — столько пены она никогда не видела.
— Вот что бывает с теми, кто не соблюдает договоренности, — мужской бархатный голос, звучащий за ее спиной она тоже помнит. И то, как владелец этого голоса сочувственно гладил ее по плечу. — Я хочу, чтобы ты хорошенько посмотрела вниз, Нереис, и запомнила, что бывает с теми, кто не повинуется власть имущим. Видишь? Они все кончают одинаково.
О нет, теперь она знает, что все они кончают совершенно по-разному.
Ее отец — на дне Вольного океана, она — во главе родной, но такой неприветливой к ней страны.
Капли соленой воды, принесенные ветром, попадают ей на лицо, и Нереис смахивает их ладонью, несколько поспешно стирая. Воздух в Потенсе пахнет свободой, и у нее непроизвольно появляется на губах улыбка. Не та, которой она время от времени пользуется при дворе, как маской, а совершенно иная. Настоящая, несколько грустная, но все же искренняя. Больше ей нечего бояться.
Осталось только всеми доступными ей силами сопротивляться капризной мощи и убедить сомневающуюся часть народа, что падение династии Лапидес — лучшее из всего, что могло произойти со страной.
А в этом ей поможет короткий и успешный военный поход, который закончится непременным взятием сначала Либера, а потом и всего острова. И тогда никто не станет шептаться, что женщине, в которой нет ни капли королевской крови, не место на троне.
Отец гордился бы ей, узнав, что она сделала. Нет, не тем, что захватила власть: его это никогда не интересовало. Настоящая власть для него всегда заключалась в магии. В той самой магии, которую в Инсуле, как и в других верхних землях, всегда боялись, презирали и старались избегать всеми способами.
Ее отец был не из таких. Ему приходилось скрываться — еще бы, иначе бы его ждал Умирающий квартал, бедность и борьба за выживание. Тех, кто осмеливался практиковать магию, всегда ненавидели больше любых других вероотступников. Больше тех, кто поклонялся другим богам или нес чушь об отсутствии этих богов. Магия опасна, непредсказуема, ее нельзя контролировать — именно поэтому отец всегда хотел ее постичь, а с тех пор, как Нереис исполнилось пять лет, он и ее потихоньку начал приобщать к своему незаконному и рискованному увлечению.
— Ей лучше заниматься языками и танцами, — настаивала мама. — Ты вбиваешь ей в голову сказки, которые испортят ей жизнь!
— Я пытаюсь спасти ее жизнь! — снова и снова повторял отец.
Иногда ей грезились эти споры во снах, иногда они происходили наяву. Как бы сильно мама ни была против, отец все равно продолжал учить Нереис. А мама... Теперь она ее почти и не помнит. В памяти сохранился только волевой голос и черные, как грозовые тучи, волосы, которые она всегда заплетала в сложные прически без помощи служанок, коих в доме было достаточно.
Мама не одобряла их занятия, но ни разу не заикнулась о том, чтобы сдать отца городской страже. Она состояла в переписке со многими влиятельными людьми, но и там, насколько Нереис могла судить, никогда не упоминала, что ее муж занимается магией — и сам, и учит их маленькую дочь.
Мама, думает она, не обрадовалась бы, узнай, через что ей пришлось пройти, чтобы носить корону и восседать на троне во главе государства.
Но мама давно умерла от страшной болезни, косившей города и селения больше двадцати лет назад, а отчаяние отца чуть не стоило им всех земель и состояния.
Вдалеке Нереис видит стаю птиц и останавливает свое внимание на них. Они летят клином, пока некоторые — всего четыре крупные точки — не отбиваются и не сворачивают куда-то в сторону. Интересно, думает она, куда они летят и почему в это время года.
В замке такого не увидишь.
В замке ее ждет целый театр лицемерия, трусости и абсурда. Хорошо еще, что она разобралась с самыми ярыми приверженцами прежнего короля.
А еще с теми, кто знал, кто она такая и каким образом умудрилась оказаться так близко к короне.
Птицы продолжают свой путь высоко-высоко в небе, и Нереис больше не следит за отбившимися. Вместо воспоминаний о родителях ее мысли каким-то неведомым образом переключаются на утренний разговор с герцогом Парвусским.
Приготовления к отъезду его сына начались еще накануне вечером, а значит, в самое ближайшее время молодой эрл отбудет в Парвус и займется не только подготовкой армии к грядущей войне, но и подготовкой замка к приезду всего двора во главе с королевой и принцем. Разумеется, кто-то из придворных останется в столице, но Нереис и так слишком много времени провела здесь: еще в старых летописях сказано, что король со всей своей семьей каждый сезон года, коих существует пять, выезжает из одного грандиозного замка в другой, дабы видеть, что творится с землями его и народом.
Она задержалась в Потенсе почти на шесть долгих месяцев. И тому, безусловно, есть своя причина. Причина достаточно веская, но это никак не оправдывает тот факт, что в народе могут начаться волнения. Люди могут решить, что попирается еще одна старая-добрая традиция, а ничто не толкает народ на бунт так, как попранные традиции.
Зато ежесезонный переезд короны сможет скрыть от шпионов Парса надвигающуюся угрозу. Прибытие людей в Парвус может быть расценено, как желание увидеть королеву и принца, о которых прежде им доводилось лишь слышать.
Нереис трет ладони друг о друга и пальцами зачесывает выбившиеся из прически тонкие пряди назад. Жест выходит несколько нервным, но здесь она может себе это позволить.
Дымчато-серое небо отражается в такой же воде, и граница между ними у горизонта почти стирается. Все дело в тумане, который слишком полупрозрачен, чтобы затруднять видимость вблизи, но вдалеке собирается в достаточно густую и плотную стену, мешающую обзору. В ясную погоду, если верить слугам, можно разглядеть край земли соседнего острова, но ясной погоды давно не было.
Ей нужна эта война, действительно нужна.
Герцог Парвусский убедил ее буквально этим утром, что победа вполне реальна, особенно, если воспользоваться эффектом неожиданности и как следует перераспределить силы имеющейся у них армии.
Все может сложиться как нельзя кстати, ей просто нужно действовать. Ей просто нужно держать на своих плечах целую страну и не позволять себе слабостей; точно так же, как в детстве она училась снова и снова взывать к магии и не бояться пользоваться этой самой магией даже тогда, когда она выходила из-под контроля.
Правление по сути своей — та же магия. Хаотично, непредсказуемо и требует жертв в самый неподходящий момент.
Она сидит в одном и том же положении, размышляя, пока тело не начинает ломить от усталости. Тогда Нереис поднимается на ноги, встряхивает плащ и накидывает себе на плечи. Уединение и мысли о прошлом, как и всегда, помогают ей сосредоточиться на будущем и выстроить работающий план. Остров Каптум будет взят, бунтовать из-за голода никто не станет, когда весть о победе Инсуле над соседним государством разнесется с самых южных границ до последнего острова на севере Королевского архипелага.
Процесс перехода с одной стороны крепостной стены на другую занимает у нее чуть меньше времени. Виной тому решительность, с которой она собирается вернуться в замок, переодеться и приступить к государственным делам. Нереис не оступается ни разу, хотя ноги и руки все еще будто бы приклеиваются к поверхностям, на которые она их ставит. Оказавшись на краю обрыва, она решительно делает несколько шагов в сторону протоптанной, но не ухоженной дорожки и накидывает широкий капюшон, чтобы скрыть лицо.
Придется обойти замок по кругу и зайти через один из потайных выходов, которые не так-то просто рассмотреть даже в хорошую погоду, если не знаешь, куда идти.
Нереис не торопится, не ускоряет шаг, хотя несколько запоздало и вспоминает, что Виренс станет искать встречи с ней. Он явно был недоволен, когда она ускользнула прямо из-под его носа в компании герцога. Никаких сомнений в том, что Блатта ему соврет, не возникает, но с его упрямством Нереис знакома достаточно хорошо, чтобы надеяться, будто он оставит все так, как есть.
Среди мха и плесени на каменистой кладке замка она находит тот самый кустистый вьюн, ползущий куда-то вверх по стене и оборачивается, чтобы лишний раз убедиться, что никто за ней не следит. Потайные входы и выходы хороши лишь тогда, когда о них известно ограниченному числу лиц. Но как она была одна с северной стороны замка, так и осталась одна при движении на северо-восток.
Требуется время, чтобы нащупать нужный кирпич и не порвать вьюн. Она могла бы обойтись и без подобной осторожности, но Нереис решает, что сейчас немного осторожности ей не повредит. В другой раз, когда времени не будет, она и не станет беспокоиться о сохранности растения, которое всякий раз помогает остановиться ей в нужном месте, а не пройти мимо.
Наконец она нашаривает нужный кирпич и с силой давит на него, пока он не проваливается куда-то внутрь, заставляя часть каменной стены отъехать в сторону благодаря хитроумному механизму, установленному задолго до ее правления. Нереис ныряет в открывшийся перед ней вход, убирая ладонь с кирпича в самый последний момент. Часть стены тут же приходит в движение и начинает закрываться за ней.
В этом узком коридоре, где не разойдутся два человека, нет факелов, и идти ей приходится вслепую. Нереис придерживается левой рукой за липкую и склизкую холодную стену. Знать, почему именно камень наощупь такой, она не хочет. Иногда лучше не искать ответы на некоторые вопросы, а продолжать двигаться дальше, чем она и занимается.
Она идет вперед, пока ноги не упираются в первую ступеньку винтовой лестницы — такой же узкой, как и коридор перед ней, — и принимается медленно и размеренно подниматься. Ровно тридцать четыре ступеньки — это Нереис запомнила еще в прошлый раз. На тридцатой она поднимает правую руку над головой, чтобы точно не удариться в дверцу люка.
Та поддается после достаточного усилия, и Нереис непроизвольно выдыхает с облегчением, открывая дверцу в полу. Ее ладони упираются по обе стороны от люка, и она чувствует, как начинает дышать глубже, оказываясь в одной из комнат, отведенных собственной фрейлине.
Ударившаяся об пол крышка люка привлекает внимание Блатты, та выглядывает из соседней комнаты и, заметив королеву, подхватывает юбку платья и торопится к ней, чтобы помочь вылезти.
— Мальчишка уже спрашивал обо мне? — уточняет Нереис, опираясь на протянутую ладонь фрейлины, и преодолевает последние ступеньки.
— Спрашивал, — кивает та. — Но я сказала ему правду, что не имею понятия, куда вы могли уйти.
— Вот и хорошо.
Блатта закрывает дверцу люка и поправляет край ковра, который всегда скрывает ту в полу. Нереис расстегивает простую и совершенно неприметную застежку плаща и отдает его прямо Блатте в руки, едва та оказывается подле нее.
— Поможешь мне переодеться, а потом можешь быть свободна до вечера, — командует Нереис.
— Да, ваше величество.
— И передай принцу, что я готова принять его перед ужином. Обсудим его новую должность, которой он так одержим.
— Сделаю, моя королева.
Нереис коротко улыбается, смотря на Блатту. Все же не ошиблась, когда решила сделать ее своим доверенным лицом. Она единственная во всем этом замке, кто ее не разочаровывает. Кроме, разве что, Змея.
Но он имеет опосредованное отношение и к Потенсу, и к Инсуле в целом.