глава 22
Поместье бабочки снова было наполнено запахом лекарств, тихим шуршанием какуши и мягким шелестом занавесок. Мы все пятеро — я, Танджиро, Иноске, Зеницу и Ренгоку — лежали в разных комнатах, покрытые бинтами и запахом мазей, как традиционный набор больных после слишком весёлого задания.
Ренгоку восстанавливался медленнее всех: потерянный глаз, глубокие порезы, тянущая боль в ребрах… Но он держался прямо, сидел так, будто даже лежать было слишком «несдержанно» для столпа. И самое удивительное — он ни разу не пожаловался.
Каждое утро я заходила в его палату и слышала одно и то же:
— ВСЁ ПРЕКРАСНО! Я ЖИВ! А РАЗ ЖИВ — БУДУ ТРЕНИРОВАТЬСЯ!
Какуши хватались за головы, но улыбались.
Когда он окончательно пришёл в себя, врач строго сказал ему:
— Глаз не вернуть. Вам придётся смириться.
Ренгоку согласно кивнул, но глаза его не померкли.
— ОДНОГО ДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ ВИДЕТЬ ПУТЬ ВПЕРЁД!
Мы же, простые смертные, только переглянулись.
---
Танджиро, Иноске и Зеницу быстро пошли на поправку.
Конечно, «быстро» — это громко сказано: Зеницу ныл так, как будто умирал каждые два часа; Иноске пытался сбежать из палаты через окно; Танджиро извинялся перед каждым какуши, которому мешал лечить себя.
Как только они смогли встать — тренировки начались. А когда Ренгоку впервые вышел из комнаты и сказал:
— ПОРА НАЧАТЬ ЗАНОВО КОВАТЬ СЕБЯ!
…мы поняли, что спокойных дней больше не будет.
Ну и, конечно, я тоже иногда присоединялась.
Шинобу, правда, недовольно щурилась каждый раз:
— Охико, у тебя ещё бинты не сняты.
— Но я уже могу двигаться.
— Можешь. Но не должна.
— …Ну пожалуйста…
В итоге она махала рукой и вздыхала, будто это была моя профессиональная работа — добавлять ей морщины.
И вот… когда все пятеро были более-менее на ногах — начались тренировки, которые запомнятся мне до конца жизни.
Тренировка началась ранним утром, когда туман ещё висел над садом поместья бабочки. Но стоило Ренгоку выйти на площадку, как туман сам по себе испугался и рассеялся от его громогласного:
— ДОБРОЕ УТРО!!! ВРЕМЯ ДЕЛАТЬ СЕБЯ СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ ВЧЕРА!!!
Мы втроём — я, Танджиро, Иноске и Зеницу — стояли, как солдаты перед казнью.
Зеницу уже тихо всхлипывал.
— Он нас убьёт… Я чувствую смерть… Смерть стоит рядом… Это Иноске… а рядом ещё одна… это Охико…
— Это ты паникёшь как баба! — фыркнул Иноске.
— Сынки! — Ренгоку взмахнул деревянным мечом. — СЕГОДНЯ У НАС ТРЕНИРОВКА НА ВЫНОСЛИВОСТЬ, МОЩЬ И СТОЙКОСТЬ!!!
Он улыбался так широко, будто собирался подарить нам конфеты, а не мучить нас до потери сознания.
1. УДАРЫ ДО ОГНЯ В ГЛАЗАХ
— Начнём с простого! По три тысячи ударов мечом! Каждому!
Я подняла брови.
Простого?
После первых пятисот ударов руки уже гудели.
После тысячи у меня появилась мысль: если я умру, Шинобу точно меня воскресит, чтобы убить снова.
Иноске орал как резаный, Зеницу уже плакал в голос:
— ПОЧЕМУ ТАК БОЛЬНО, МААААМААА!!!
Танджиро держался героически, но лицо у него было такое, будто он пытается улыбаться в аду.
2. «ЛИСИЙ ШАГ» РЕНГОКУ
Когда мы наконец сделали тысячу, Ренгоку бодро хлопнул в ладоши:
— ПРЕКРАСНО! ТЕПЕРЬ — УКЛОНЕНИЯ!
— Чего?.. — выдохнула я.
Он начал бросать в нас… не шарики… не камни…
Деревянные блоки размером с кирпич.
— УВЕРНИСЬ И НЕ СЛОМАЙСЯ!
Первый же пролетел в миллиметре от моей головы.
— ПРЕКРАСНЫЙ РЕАКЦИЯ! — восторженно отметил он.
— Я ЧУТЬ НЕ УМЕРЛА! — заорала я.
— ВЕЛИКОЛЕПНО! ЕСЛИ НЕ УМИРАЕШЬ — РАСТЁШЬ!
Зеницу орал так, что какой-то ворона взлетела с дерева в истерике.
Иноске… пытался ловить блоки зубами.
Танджиро… улыбался.
Я же смотрела на него и думала: Как?.
3. БЕГ ПОСТРАДАВШИХ
Третьим этапом был бег.
— Просто бежим? — спросила я, надеясь на чудо.
— БЕЖИМ СО МНОЙ!
И он рванул так, что его не существующий левый глаз наверное видел нас уже в следующей деревне.
Мы бежали за ним, ноги подкашивались, дыхание сбивалось.
— Зачем так быстро?! — выкрикнула я.
— ЭТО ЕЩЁ МЕДЛЕННО! — крикнул Ренгоку.
Может, у него в глазнице теперь турбо-двигатель?
Зеницу периодически падал, Иноске матерился, Танджиро дышал ровно, а я…
— Я НЕ НА ЭТО ПОДПИСЫВАЛАСЬ!!! — кричала я, хотя подписывалась, и ещё как.
4. КОНЕЦ… ИЛИ НЕТ
Когда мы наконец рухнули на землю — мокрые, грязные, умирающие морально и физически — Ренгоку удовлетворённо кивнул.
— ПРЕКРАСНО! ПРОГРЕСС ЕСТЬ! ЗАВТРА ПОВТОРИМ!
— Завтра?.. — хрипнула я, — я завтра буду в виде лужи…
— ЛУЖА ТОЖЕ МОЖЕТ СТАНОВИТЬСЯ МОГУЧЕЙ! — с жаром сказал Ренгоку.
Я закрыла лицо руками.
И вот только после тренировки…
Когда мы с трудом докатились до поместья, откуда-то раздалось бешеное:
— КАМАДО!!! МЕЧ!!! СВОЙ!!! СЛОМАЛ!!! СНОВА!!!
И Хаганэзука, как торнадо из ножей и ярости, промчался мимо нас к Танджиро.
Я лежала на земле и только подумала:
Фух… хоть это не за мной…
И тут Хаганэзука резко остановился, повернул голову и подозрительно посмотрел в мою сторону.
— Ты меч не теряла?..
— Н-нет!!
— Следи за ним!!!
И умчался дальше, размахивая ножами.
Я перевернулась на спину.
Отлично. Теперь я боюсь даже просто держать меч.
Через пару дней мы уже начали понемногу возвращаться к заданиям.
Кто-то хуже, кто-то лучше — но все живые.
Все — сильнее, чем были.
И Ренгоку стоял перед нами так же твёрдо, как и всегда.
Даже с одним глазом.
Даже после той ночи.
Он улыбался — и казалось, что снова восходит солнце.