Глава 17
Тропы нет, есть лишь вперёд идущий.
Он ощутил как что-то твёрдое врезалось ему в бок, заставив проснуться. Лениво перевернулся на другую сторону, не открывая глаз, но стало только хуже, а под одежду начал проникать мерзкий холод. Открыв слипшиеся глаза, некромант застыл в недоумении, обнаружив, что спит под открытым небом, рядом с усыпанным камнями обрывом. Сумерки медленно отступали перед поднимающимся солнцем, морозный утренний воздух пах свежестью, сосной и мхом. Пролежав так почти с минуту, прокручивая в голове вчерашнюю ночь, он всё не мог вспомнить, почему остался спать на улице, ещё и без спального мешка, когда есть тёплая изба, с растопленным камином.
Дариус не спеша поднялся на ноги, протирая глаза и осматриваясь по сторонам. Рядом с ним, свернувшись клубком, в обнимку со своей флейтой спал Яваис. Паладины лежали тут и там, раскиданные по всему лугу невидимой силой. От памятной избы и огородика остался лишь поросший травой земляной насып, пара гнилых брёвен да приятные воспоминания.
От сонливости не осталось и следа, и парень, вскочив на ноги, поспешил растормошить Паука.
– Чего случилось? – пробурчал паладин, открыв один глаз.
– Вставай! – шикнул на него некромант, ругаясь через каждые полслова. – Вставай, кому говорят!
Тот быстро поднялся и замер в изумлении. Куда мог подеваться целый дом?
– Буди остальных! – поторопил его Дариус.
– Отряд, подъём!!! – взревел во всю глотку Яваис.
Много времени не понадобилось, всего минута, и все были на ногах, вместе со всеми своими вещами.
– Твоё будущее скрыто туманом от моих глаз, лев. Но я знаю точно... Там, среди Клыков вечного Льда, ты и твой отряд, встретите свою судьбу. – эти слова эхом звучали в ушах Атхи, даже после пробуждения. Последние слова Анфиса.
Он сразу понял, что случилось, с сожалением и печалью в глазах смотря на то место, где когда-то стоял небольшой, но столь уютный дом странноватого отшельника. Он почти не знал Анфиса, но полуслепой волк вызвал у старого льва симпатию, может, они даже могли бы стать друзьями, не будь предсказатель всего лишь наваждением.
Прежде чем покинуть приютившую отряд поляну, Атха склонился на одно колено, и выудив из глубин своей памяти слышанные им в детстве слова и произнёс древнюю молитву Абтхет, которую читают над погибшими в сражении воинами. Меньшая благодарность, на которую он был способен.
В отличие от их командира, паладины были встревожены, напряженно озирались по сторонам, даже когда «проклятая» поляна осталась далеко позади. Вечно угрюмо молчащий Праведник бубнил себе под нос какую-то молитву. Никто не заметил, как исчезла изба, некоторые даже не помнят, как засыпали. А Шут, которому сон по понятным причинам не нужен, ушел на разведку примерно за час до рассвета. Ни одна живая душа ничего не видела.
– Что думаешь обо всём этом, паладин? – заговорил с Атхой Даллорис, без особого интереса в голосе. Казалось, его происшествие с отшельником вообще не волновало. – Есть какие-то интересные мысли?
– Нас приютил очень гостеприимный и добродушный призрак, накормил призрачным супом и напоил призрачным самогоном. – иронично ответил старый лев, но говорил он то, что думал. – Хотя, я никогда не слышал о паладине-предсказателе из личной гвардии четвёртого лорда. Сын Абтхет по имени Анфис-Минот, из клана Железной Луны... По возвращению в столицу, я наведу о нём справки в Ордене.
– Это был дух, я вам точно говорю! – вклинился в разговор Дариус. – Остальные мне не верят. Господин Коготь, я говорил вам вчера, что с этим отшельником что-то не так! Я ощутил это своим даром, да и смотря на его ауру, я не видел отголосков Искры, будто её и не было, как у мёртвого!
Адроссец посвятил словам молодого паладина куда больше внимания, чем Атха. Старый лев был занят размышлениями о словах предсказателя, что не давали ему покоя. Эти горы, что их окружают, странное место, и с каждым метром вверх, они становятся всё страннее. Встречать здесь свою «судьбу», что бы это не значило, никакого желания не было.
Вскоре отряд вышел на перевал Скирр: древнее, тёмное ущелье меж двух, уходящих вверх гор. Когда-то давно здесь обитал одноимённый народец, но они вынуждены были покинуть насиженное место из-за яростных зим и морозов, что с каждым годом становились всё невыносимее. Паладины кутались в зимнее одежды, беснующийся на перевале ветер пробирал до костей. В промёрзших насквозь скалах всё ещё виднелись прорытые скиррами небольшие тоннели, многие из которых давно обвалились. Немногочисленный подземный народец сумел подчинить себе стихию и проделать ходы даже в столь твёрдой почве. По дну ущелья тёк небольшой, проворный ручеёк, не замерзающий даже не смотря на температуру куда ниже нуля. Отвесные скалы перевала были покрыты тонкой ледяной коркой. Отряд наполнил бурдюки и направился дальше.
Тропа резко ушла вверх, скалы расступились, выпуская паладинов на узкую, виляющую между скал и утёсов долину, разделённую пополам стремительной горной рекой. Вокруг становилось всё холоднее, деревья и кусты редели. Склоны гор покрывал сочный, бескрайний травяной ковёр, а на серых вершинах некоторых холмов красовались не тающие снежные шапки.
Воздух становился разряжённее, приходилось чаще останавливаться, чтобы перевести дух, особенно виконту, который не мог похвастаться присущей паладинам выдержкой и выносливостью. Вечером холмы окутал непроглядный туман. Чтобы развести костёр, пришлось постараться, хвороста вокруг почти не было, но труды окупились, ведь Сяо удалось подстрелить одного из скачущих по скалам горных козлов из своего, крайне громкого оружия. Так что ужин выдался сытным.
Паладины были насторожены, и легли спать пораньше, оставив в дозоре не только вечно бодрого Шута, но и Фарриса, с его огромным, двузарядным арбалетом. Около полуночи его должен был сменить Дариус.
Молодому некроманту не спалось. Ночь Тилль-Маэд была позади и полная луна начала убывать, больше не сковывая его сон. Но уснуть ему всё равно не удавалось. Дариуса мучили мысли и догадки о призраке отшельника, решившего приютить незваных гостей. Зачем? Что ещё может встретить паладинов в этих диких, неизведанных горах? Когда сон вот вот норовил пленить разум некроманта, ему мерещился далёкий, принесённый ветром вой неизвестного чудовища, от которого в груди всё стыло. Молодой паладин поднимал голову и оглядывался, но всё было в порядке. Шут сидел на ветвях единственного в округе дерева и казался уснувшим, а Фаррис грелся у догорающего костра, вслушиваясь в завораживающий треск пламени.
Некромант устало вылез из спального мешка и подошел к пожилому фундаменталу.
– Йди спать. – тихо бросил тот, не отводя глаз от огня. – Твоя очэрэдь ще не наступила. Через час я тебя разбужу.
– Без разницы. – лениво отмахнулся фавн, присаживаясь рядом с ним. – Всё равно уснуть не могу... А вы... случайно не слышали вой?
Дариус поймал на себе холодный взгляд Шута, но и ухом не повёл.
– Нет. – без тени эмоций ответил Фаррис. – Сьогодня спокойна ночь, даж' витра почти нету...
– Хорошо. – сказал Дариус, хотя ответ вечно пьяного стрелка его не утешил. – Идите отдыхать... Я продолжу караулить.
– Як хочешь. – старик не спеша поднялся на ноги и побрёл в сторону своего спального мешка. Завернувшись в него, словно гусеница в кокон, он тут же тихо захропел.
Ночь была тёплой и тихой. В блеклом свете луны особенно ярко ощущалось величие окружающих гор, а черное, усеянное мириадами звёзд небо завораживало своей красотой, дополняя общую картину. Дариус хотел бы ей наслаждаться, если бы не липкое, мерзкое чувство в груди. Страх. Ужас перед надвигающимся штормом.
Юный паладин хотел домой, но ему стыдно было себе в этом признаться. Трусость, сомнения, неуверенность всю жизнь преследовали его, и вот снова, он столкнулся с ними в неравной схватке. Дариус был уверен, что пройдя обучение в Академии, испытав все лишения мира на тропе паладина, он навсегда избавится от этих мерзких ощущений. Но они никуда не делись, погружая молодого некроманта ещё глубже в пучину сомнений.
– По чему тоскуешь, некромант? – неспешно вышедший из тени Шут встал рядом с парнем, любуясь догорающим костром.
– Дурацкое... Предчувствие. – Дариус посмотрел на пожирателя, лишь на мгновение задержавшись взглядом на его красных глазах. Они более не пылали холодной, бесчеловечной жестокостью и злобой. Это были глаза простого, живого фавна, лишь слегка неестественного цвета. – Не нравится мне здесь. И мне... так никто и не объяснил, по какой причине мы направляемся к ренегатам?
– Ренегаты... В долгу перед лордерионом. – спокойно сказал Флеаст, доставая из ножен свой кинжал, и присаживаясь рядом с собратом.
– И что же они должны? – безразлично бросил Дариус.
– Это политика... – коротко ответил пожиратель. – Она, подлая гадюка, как загадочный, обоюдоострый меч, со скользкой рукоятью. Глупец тянется к нему, манящий звон сладостных обещаний застилает его разум. Но стоит к нему лишь прикоснуться... – он на мгновение замолчал. – Получит невиданную власть, лишь на ветра дуновение. Но и в грядущее мгновение... Глупец лишиться головы.
– Но... Если я не ошибаюсь... вы сами неоднократно держали этот меч в руках... – юный фавн перестал опасаться своего собеседника, но всё равно старался говорить как можно более уважительно. От Флеаста не веяло опасностью, он более на казался жестоким садистом, или что там о нём говорят другие паладины, а скорее бывалым и опытным воином и следопытом, способным многому научить. – И держите его до сих пор.
Пожиратель тихо хмыкнул.
– Видимость власти, Дариус. Видимость. – Шут впервые обратился к некроманту по имени, и у того по коже пробежали мурашки. – Я понимаю, что ты имеешь ввиду... – он потянулся рукой к нагрудному карману своей куртки и не спеша вытащил оттуда небольшой, позеленевший от времени серебряный значок. На его поверхности с помощью кислоты было вытравлено изображение черного змея, кусающего себя за хвост.
– Знак «Черного Круга». – сердце юного паладина начало трепетать, а в глазах полыхнуло пламя.
– Лишь только видимость... – повторил пожиратель. – Она обманчива, как и мой облик. Я никогда не держал в руках этот меч. Ни одному паладину он не подвластен, не для того мы были созданы. А те, кто считает иначе... – он презрительно фыркнул. – Самодуры, что быстро найдут свою погибель. Лишь лордам, что ведут нас сквозь века, суждено держать его в руках, пока сердца их бьются с сердцем мира в унисон... – он говорил, как настоящий поэт.
Они оба замолчали.
– Можно задать вопрос? – нарушил неловкую тишину Дариус.
– Валяй... – безразлично ответил Шут. – Я сегодня добрый.
– Как это... – неуверенно пробубнил некромант. – Каково это, быть пожирателем душ?
– И что ты ожидаешь услышать, спрашивая меня об этом? – в голосе Флеаста вновь появился его фирменный нарциссизм. – Твой друг... – он указал пальцем на спавшего поодаль Паука. – Уже пытался выведать у меня что-то подобное...
– Да, возможно, я задаю слишком много вопросов... – некромант тут же отступил. – Я просто... Хотел знать, как это... умереть, и восстать вновь...
Такое объяснение, казалось, заинтересовало Шута, но он продолжал молчать.
– Паладины, сотни раз умирают на тропе, в бесчисленных сражениях. Но это не смерть... Лишь её тень... – Дариус сделал пас руками, будто пытаясь охватить что-то великое. – Я бы... Я бы так это назвал.
– Я не обладаю воспоминаниями о своей гибели. – спустя несколько мгновений раздумья ответил Флеаст. – Я не ведаю, каково это, «умереть по настоящему»... Ты, адепт тёмного искусства смерти, должен знать о природе своей госпожи куда больше, чем простой «страж леса». А что касается бытия пожирателем... – он на мгновение умолк. – В чем-то паладины схожи с пожирателями, даже очень... Простой смертный, ставший паладином, прошедший путь самопознания, уже никогда не станет прежним. Теперь, Орден, это его новая семья, а лордерион и Мастер... Это его новый смысл существования... Вот и пожиратели. Благословение леса... Меняет нас. Лесное святилище, куда принесли тело мёртвого фавна, становится его новым домом, а желание служить лесу... – он дёрнул головой. Послышался мерзкий хруст. – Выбивает из головы все остальные чувства и эмоции.
– Но... – некромант замялся. – Вам ведь удалось... удалось высвободится?
– Что? – хмыкнул Шут, подбрасывая вверх свой стилет. – Глупость. – раздражено бросил он. – Ты совершенно не слушаешь. Уж повторил я и не раз, одолеть проклятье не возможно... Даже я, не смогу убегать от своей судьбы вечно. – он поймал кинжал за лезвие, и всмотрелся в собственное отражение на идеально гладкой поверхности клинка. – Как древесному листу, что по осени суждено упасть на землю, так и мне, рано, или поздно, суждено вернуться в сердце сумеречного леса и остаться там навсегда... Не важно, будет ли то моим желанием или проклятие поглотит остатки моего разума окончательно.
– Печально... – задумчиво молвил юный паладин.
– Бытие пожирателем лучше, чем безвозвратная погибель. Попомни мои слова, зубами ты будешь вгрызаться в любую возможность, лишь бы не распрощаться с жизнью... – он не спеша поднялся на ноги, и сделав шаг в тень, растворился в ней, словно дым. – Лишь только... Тебе. Это не поможет.
Вокруг Вальдо не было ничего. Ни света, ни тьмы, никаких звуков или запахов, лишь глухая, бесконечная пустота. Он не видел собственного тела, словно бы его не было, но где-то там, далеко, на кончиках пальцев было блеклое ощущение холода.
«Где я?» – промелькнула первая мысль, словно пробуждение, словно первый лучик солнца в беспроглядной ночи. – «Я сплю?» – ощущение холода становилось всё ярче, к нему медленно, по крупицам возвращались отголоски воспоминаний. – «Я должен быть в башне... Я помню, как засыпал...»
Парень попробовал пошевелить руками. Он ощутил, как сокращаются мышцы, натягивается кожа... Но будто бы она была не его, он лишь управлял чьим-то телом. И тут он что есть силы пожелал открыть глаза, и тело исполнило приказ...
Вальдо лежал на холодном, влажном камне, упёршись глазами в низкий, серый небосвод. Казалось, протяни он руку, и сможет коснуться низко проплывающей грозовой тучи, что напоминала запачканную в пепле вату. Тут и там, где-то высоко вверху, за этой серой стеной вспыхивал далёкий свет... Молнии. Поразительная, но в тоже время удручающая картина, подпитываемая отсутствием солнца и холодным, безжизненным воздухом, который было тяжело вдыхать. Он никак не вязался с надвигающейся грозой.
Вальдо вспомнил, как любил грозу и дожди в его родном мире. Приятные, прохладные капли окатывают тело, смывая усталость и тоску. И дышать становится поразительно легко. Вскидывая голову, можно было ощутить, будто летишь на крыльях ветра, навстречу высоким грозовым облакам. Дождь прогонял с улиц назойливых людишек, он давал по-новому взглянуть на окружающий мир, окутанный водной пеленой и лёгким туманом...
Но ожидание дождя ничего не принесло. Тучи просто проплывали мимо, одна за другой. Сухой воздух навевал сонливость, но от холода бросало в дрожь.
Он медленно встал и покрутил головой по сторонам, осматриваясь. Ученик лорда находился посреди смутно знакомой ему лесной поляны, усеянной огромными, мерцающими изнутри валунами. Сейчас их кто-то обрисовал грубыми, незамысловатыми узорами, используя рыжего цвета глину. Сочный травяной ковёр был еле заметен за стелющимся по земле белым, как вата туманом. Окруженная стеной деревьев со стеклянными плодами на лианах. Она почти не изменилась. Сам юноша сидел в самом её центре, прямо на той массивной плите, напоминающей каменный гроб.
Пробуждение отнюдь не принесло облегчения. В глазах слегка плыло, суставы ныли, а в конечностях пульсировала тупой болью усталость. Хотелось согреться, а в голове промелькнула слабовольная мысль: «Может ещё поспать?» – но из подсознания Вальдо тут же окатил животный ужас и странная, необъяснимая уверенность в том, что если он заснёт, то второй раз проснуться ему уже не позволят.
Он тут же спрыгнул с камня, и усталость в теле моментально иссякла. Вальдо с каким-то еле заметным для себя отвращением осмотрел каменную плиту со следами сожженных свечей, но замеченное на краю зрения движение, заставило его резко обернутся.
– Влад? – неуверенно бросил парень.
Второй лорд стоял, на вершине самого высокого камня, с видом громадной хищной птицы, готовящейся спикировать на свою жертву. Лицо Мастера было болезненно бледным, а в неживых глазах горел холодный, белый свет. Лорд был закован в богатые, серые с синим доспехи. Грудь его покрывал тяжелый панцирь с выгравированным на его поверхности, большим изображением дракона, восседающего на луне. Нагрудник переходил в плоские стальные «обручи» на животе и кольчужный килт с большими защитными пластинами, свисающий до колен. Голени и ступни защищали офицерские ботинки из черной клёпаной кожи и металлических пластин. Руки были полностью скрыты громоздкими латными перчатками до локтей и пластинчатыми рукавами. Со спины свисал тяжелый шерстяной шарф-плащ, придерживаемый увесистым наплечником на правой руке.
Доспех напоминал парню уже виденную им ранее броню городских стражников. Скорее всего, именно панцирь Мастера послужил для них прототипом, но имел несколько бросающихся в глаза отличий: каждый сантиметр серого маталла был покрыт гравировкой в виде завивающихся, переплетающихся, словно арабские письмена рунических узоров и символов, присутствовало много изображений луны и солнца. Весь этот блестящий, извивающийся десятками змей калейдоскоп, будто приходил в движение, с каждым движением лорда, не давая отвести взгляда.
– Где мы? – Вальдо решил сразу взять быка за рога, с трудом оторвавшись от созерцания доспехов. – Это сон? Я не помню, как здесь оказался.
Влад с грацией кошки ловко соскользнул с камня. Тяжеленный металлический панцирь ни капли не стеснял его движений.
– Потеря памяти, это нормально. – голос лорда звучал здесь совершенно иначе, и если в реальности его можно было с натяжкой даже назвать приятным, то сейчас он напоминал скорее режущий уши скрип вилки о фарфоровую тарелку. – Это лишь означает, что эликсиры и отвары действуют как нужно. – он медленно подходил ближе, остановившись в двух шагах от парня. – Погружение прошло без осложнений.
– Ты о чем? – парень поморщился. Голос Влада буквально приносил ему боль в ушах.
– Ты уснул, Вальдо. – ответил лорд. – Твоё сердце почти не бьётся, ты застыл на грани, между жизнью и смертью. Раз ты всё забыл, придётся объяснять заново... Мы сейчас внутри твоей головы, а всё это... – он окинул руками поляну. – Иллюзия, созданная твоим сознанием, отправная точка на тропу паладина.
Вальдо быстро оглядел своё тело. Оно ничуть не отличалось от реального прототипа, даже костяная маска была при нём, всё это время он держал её в руке и даже этого не замечал. Сменилась лишь одежда: лёгкие штаны, да туфли на мягкой подошве.
«Значит... Испытание уже началось?»
– Ты же прочитал «Длань Бессмертных»? Чему ты так удивлён? – с издёвкой спросил Мастер.
– Там было мало подробностей о самом «сне». – Вальдо ущипнул себя за руку и одёрнул пальцы от неожиданной боли. – Почему мы находимся именно на этой поляне? И как ты оказался в моей голове?
– Может это и сон, но не стоит воспринимать его таковым. Всё это, твой разум, Вальдо. Но даже тут ты можешь заблудится, не найти выхода и остаться навсегда. Всё это происходит внутри тебя и оно будет иметь отголосок в реальности. Почему мы стоим именно на этой поляне? Ты сам её выбрал. Почему? Ответ на этот вопрос знаешь только ты... Что касается моего присутствия здесь... Ты заключил со мной договор, контракт, если хочешь, став моим учеником. И я пришел, чтобы исполнять свою часть сделки: обучать тебя тому, что ты должен знать. Я могу взаимодействовать с твоим разумом, благодаря «Стигме», печати ученика, которую я на тебе оставил. Она связывает нас, как символ соглашения, подпись под договором. Она сдерживала твоё проклятие на протяжении последних дней, и сдерживает его до сих пор, даже пока ты спишь.
– Я понимаю... Получить контроль над моим проклятием, не просто. Оно опасно для окружающих... Поэтому мы сейчас и стоим здесь?
– Нет, не понимаешь. – помотал головой Мастер. – Это ты идёшь по тропе, с целью обуздать проклятие. Но тропа служит изначально лишь для одной науки: выживание. Как ты уже знаешь, всё, чему ты здесь научишься, ты будешь уметь и в реальности, но у монеты есть и обратная сторона. Ты можешь вообще не проснуться, или проснуться раньше, чем завершишь тропу... Это будет иметь очень плачевные последствия.
– Ладно... Забудем всё, что я прочитал в книге Варесски. – сдался парень. – Как именно мне дойти до конца?
– На пути ты будешь встречать самых разных противников из самых разных миров. Перед схваткой ты получишь от меня рекомендации и советы... Или не получишь. Каждый из противников будет сильнее предыдущего, и сильнее тебя. Используй своё проклятие. За свою жизнь нужно сражаться, и тебе нужно убить их всех...
– Я же говорил, что не хочу никого убивать! – возразил Вальдо.
Мастер рассмеялся ему в лицо. Смехом это было назвать сложно, скорее карканьем больного ворона.
– Тогда ты будешь умирать... раз за разом, как беспомощный кусок мяса, испытывая совершенно реальную боль! Со временем ты научишься глушить физические страдания... Но смерть... – лорд злобно хихикнул. – Пусть смерть на тропе временна, но к ней, как и к смерти настоящей, неподдельной и безвозвратной, невозможно привыкнуть...
– Но это же форменная пытка!!! – раздраженно крикнул парень. – Зачем?
– Я называю это «мотивацией»... Ты слабак, Вальдо! – лорд повысил голос, и с каждым словом говорил всё громче. – Твоя душевная слабость, неуверенность, неопределённость, мягкость, излишняя жалость, мнительность, неумение взять себя в руки, когда это больше всего необходимо!!! – последнее он почти прорычал, но затем резко вернулся к привычному спокойствию. – Ты. Да, именно ты являешься своим главным врагом на тропе. Твоя свобода принадлежит мне, и я не дам тебе проснуться. Ты возненавидишь меня, будешь проклинать меня и эту тропу, но продолжишь раз за разом умирать, пока не преодолеешь в себе всё это и не подчинишь себе свой дар!
Эта речь заставила сердце Вальдо болезненно сжаться. Он растерянно опустил глаза, даже не зная что и ответить.
– Если ты всё же хочешь проснуться, при этом не потеряв рассудок, то не сходи с тропы. Если почувствуешь, что можешь открыть глаза, не открывай их. Если случится что-то непредвиденное, я брошу все силы на то, что бы это исправить.
– Хорошо.
– Последний совет. В качестве оружия на тропе паладины используют простой полуторный меч, но у тебя не будет даже его. Не оружие делает тебя воином. Ты превращаешь даже простой гвоздь в смертоносное оружие. Паладины считаются острейшими клинками лордериона именно потому, что могут голыми руками сражаться даже против вооруженных до зубов наёмников. Тебе же, твой дар позволяет выковать из себя любые клинки, тебе стоит лишь обуздать его... На этом всё! Да начнётся испытание.
Лорд щёлкнул пальцами и дымом растаял в воздухе.
Не долго думая, Вальдо приложил к лицу костяную маску. В этом мире она утратила свои свойства, но это не помешало демонической кости намертво прирасти к черепу юноши. И он покинул заколдованную поляну. Вперёд его вела старая, еле заметная среди опавшей осенней листвы тропа. Не смотря на всё сказанное лордом, ученик сохранял спокойствие и не держал на него зла. Мастер был прав... в какой-то степени, но у Вальдо не было ни сил, ни желания копаться в себе и рассуждать над словами лорда.
Через десяток шагов, лес по краям пути неожиданно сменился покрытым густым туманом, бескрайним лугом. Тропа уходила далеко вперёд, туда где в тумане прыгали размытые тени. Вальдо шагал быстро, с опаской озираясь по сторонам.
«Я – оружие. Моё тело – лучшие клинки.» – повторял он про себя. – «Ещё бы знать, как именно использовать этот совет...»
Густой туман заставлял каждую секунду быть начеку. Неизвестность внушала страх, а воображение вырисовывало самые жуткие силуэты. В нём легко мог спрятаться десяток-другой жадных до человеческой плоти гулей или стая волков.
Тропа резко перешла в сложенный из грубых каменных плит пол. Перед Вальдо раскинулся небольшой зал, ограждённый от тумана полуразрушенной стеной. В центре импровизированной арены спокойно стоял человеческий скелет, облаченный в остатки сгнившего, поросшего мхом солдатского камзола с беретом. От него за версту несло разложением и болотной тиной, а из дырявого, без нижней челюсти черепа вытекала жидкая грязь, тяжелыми каплями падая на пол, и тут же исчезая. Костяная рука намертво вросла в рукоять проржавевшей насквозь шпаги. Мёртвый воин просто стоял посреди тропы, что уходила далеко вперёд, перегородив собой проход. Вальдо знал – внешний вид обманчив, и стоит ему лишь сделать шаг, как этот болванчик непременно оживёт.
«Я уже встречался с ожившим мертвецом в моём родном мире... А на страницах учебников о них написано очень многое. Гули, зомби, поднятые из могил колдунами. Ожившие мертвецы, что были похоронены на неосвященной земле...»
– Я знаю, что в родном мире ты проходил обучение фехтованию, обращению с ножом и борьбе, но мы всё равно начнём с основ. – проскрежетал над ухом голос лорда, чей силуэт безучастным наблюдателем стоял на самом краю арены. – Старый, столетний труп, призванный некромантом, что тоже давно окочурился. Самый слабый противник, что пришел мне на ум, но он вполне может прикончить тебя.
Вальдо послал привычный мысленный сигнал в руки. Из-под кожи с приятной болью, будто от вырванной занозы, высвободились острые, словно стилеты, костяные когти. Лёгкость с которой он смог призвать проклятие поразила парня, но он тут же себя одёрнул: не ему подчинялось проклятие, а стигме лорда.
Ещё раз бросив взгляд на обмундирование противника, ученик сделал уверенный шаг вперёд. Скелет как и следовало ожидать, пришел в движение, точно болванчик, в руках неопытного кукловода. Мертвец занёс клинок для атаки и неловким шагом, словно поздний посетитель кабаков, направился к противнику. В глазницах скелета горел мёртвый синий свет, а тело окутала прозрачная, видимая парнем лишь благодаря его маске голубоватая аура.
Вальдо рванулся вперёд, занося руку для прямой атаки. Скелет поразительно легко уклонился, ушел влево, попутно контратакуя столь предсказуемый удар. Его ржавый клинок, казалось, лишь слегка коснулся руки парня, но оставил на коже длинную, кровоточащую полосу. На пол упали первые капли крови. Парень почти не ощутил боли, отскочил назад, держась за рану пока скелет продолжал наступать. Он выставил шпагу перед собой, точно копьё и шатаясь шагал навстречу юноше. Вальдо когтями отвёл меч мертвеца в сторону и резко сблизившись с противником, рубанул его по незащищенному позвоночнику. Рассечённый надвое скелет с грохотом упал на пол. В глазницах продолжали мерцать огоньки. Торс пытался ползти на брюхе, хотя задняя часть мертвеца и перестала подавать признаки жизни. Вальдо прикончил его простым пинком ноги, отправив черепушку скелета в полёт, точно футбольный мяч.
«Голова. Нужно бить в голову.»
– Было довольно просто. – бросил в пустоту юноша, пряча когти и направляясь вперёд по тропе. Рана на его руке постепенно затягивалась.
– Не льсти себе. – послышался голос из ниоткуда.
Спустя всего минуту, Вальдо вновь вышел на импровизированную арену. Точно такой же зал, как тот, что он недавно миновал. И в центре стоял точно такой же скелет. Ржавая шпага, прогнивший камзол и берет. Но этот мертвяк был с виду чуть менее потасканным и старым, чем предыдущий.
Этот противник был лишь чуть быстрее предыдущего, хотя движения его были даже более рваными. Но, в этот раз, парень не мешкал, и сразу целился кулаком по дырявой черепушке. Скелет будто сам это ощущал и старался держать Вальдо на расстоянии, но в итоге был перерублен надвое и пал так же, как и предыдущий.
– Ты не умеешь скрывать свои эмоции и желания, Вальдо. – отчитал его после боя Мастер, материализовавшийся прямо посреди тропы. – Даже безмозглая, низшая нежить может предугадать твои действия, не говоря о более разумном противнике. Учись быть хладнокровным, как в карточной игре. Дашь сбить себя с толку, потеряешь концентрацию и ты труп.
– Понял. – коротко ответил Вальдо, уже намереваясь идти дальше, но Влад встал прямо перед ним, не давая пройти.
– Понял? Сомневаюсь... – воздух окутал руку лорда и из сплетённого тумана появился узкий одноручный меч. – Ты как всегда слушаешь, но не слышишь. Нападай на меня.
– Погоди... – Вальдо напрягся, всё же встав в оборонительную позицию, но атаковать не спешил. – Зачем мне сражаться с тобой? Ты же мне не враг...
– Нападай, или нападу я. – спокойно повторил лорд. – Не бойся навредить мне... Более того, ты должен этого желать.
Ученик кожей чувствовал подвох, но спорить не стал и собравшись с мыслями, выпустил когти и тут же ринулся вперёд, метя ими в шею учителя. Он увидел, как лорд быстро и плавно уходит от удара, но остановиться уже не мог. Мастер с грацией кошки лениво взмахнул клинком, даже не целясь. Лезвие полоснуло по животу парня рассекая его тело от брюха до плеча. Вальдо заорал что есть мочи. Кровь брызгами вырвалась из раны, заливая всё вокруг. Он упал на колени, свернувшись в клубок, крича во всю глотку. Боль была острой, жгучей, пронизывающей всё тело беспощадными, уничтожающими волю и сознание волнами. В слезящихся глазах у парня побелело, он из последних сил пожелал потерять сознание, но не сумел, накативший на него жар начал быстро сменяться могильным холодом. Вальдо из последних сил хапанул губами воздух, но поперхнулся собственной кровью. Всё его тело содрогалось, а из живота начали вываливаться потроха.
– Твои атаки грубее брёвен. – прозвучал голос у него в голове, что лишь на мгновение заглушил боль. Юноша продолжал скулить сквозь сжатые губы, содрогаясь всем телом в луже собственных потрохов. – Ты слишком много думаешь, и потому тебя так легко прочитать. Твоё тело должно само знать, как и куда нанести удар. Заново!
Клинок прошел сквозь затылок Вальдо, выйдя из правой глазницы. Уцелевшим глазом Вальдо видел гладкое, окровавленное лезвие, торчащие из его лица. И сознание его улетело вниз, во тьму, опутанное цепкими щупальцами смерти.
Он очнулся, пялясь в устеленное ковром туч небо. Рот его застыл в беззвучном крике, судорожно хватая воздух, как выброшенная на сушу рыба. Губы парня полностью пересохли, а в глотке царствовала пустыня. Его будто скрутили в спираль, слово мокрую тряпку, отжимая из его тела всю душу без остатка. Сжали, скомкали, словно испорченный кусок бумаги и что есть силы бросили обратно на тропу.
Вальдо ухватился за рассечённый живот. Не смотря на звоном отозвавшиеся в голове отголоски боли, от раны не осталось и следа. Он был жив и полностью здоров. Медленно, но незаметно, боль утихла, но неприятное, тошнотворное, липкое, как смола ощущение в груди никуда не уходило. И лишь сейчас парень понял, что это был страх. Панический ужас, настолько дикий и первозданный, что заставлял все мышцы в его теле цепенеть, а мозг безвольно отключаться. Беспомощность, его душа трепеталась, словно муха, попавшаяся в стальные сети паука. Паука по имени смерть. Та самая, с которой он уже сталкивался, тот единственный раз, когда по собственной глупости решил примерить проклятий шлем, принадлежавший лорду. Но как и тогда, что-то не дало ему погрузится в пучину гибели окончательно.
– Нужно продолжать путь. – бесчувственно бросил парень и медленно, словно опасаясь что невидимые швы на его животе разойдутся, встал на наги. – Я должен идти вперёд.
Тропы нет, есть лишь вперёд идущий.
Он ощутил как что-то твёрдое врезалось ему в бок, заставив проснуться. Лениво перевернулся на другую сторону, не открывая глаз, но стало только хуже, а под одежду начал проникать мерзкий холод. Открыв слипшиеся глаза, некромант застыл в недоумении, обнаружив, что спит под открытым небом, рядом с усыпанным камнями обрывом. Сумерки медленно отступали перед поднимающимся солнцем, морозный утренний воздух пах свежестью, сосной и мхом. Пролежав так почти с минуту, прокручивая в голове вчерашнюю ночь, он всё не мог вспомнить, почему остался спать на улице, ещё и без спального мешка, когда есть тёплая изба, с растопленным камином.
Дариус не спеша поднялся на ноги, протирая глаза и осматриваясь по сторонам. Рядом с ним, свернувшись клубком, в обнимку со своей флейтой спал Яваис. Паладины лежали тут и там, раскиданные по всему лугу невидимой силой. От памятной избы и огородика остался лишь поросший травой земляной насып, пара гнилых брёвен да приятные воспоминания.
От сонливости не осталось и следа, и парень, вскочив на ноги, поспешил растормошить Паука.
– Чего случилось? – пробурчал паладин, открыв один глаз.
– Вставай! – шикнул на него некромант, ругаясь через каждые полслова. – Вставай, кому говорят!
Тот быстро поднялся и замер в изумлении. Куда мог подеваться целый дом?
– Буди остальных! – поторопил его Дариус.
– Отряд, подъём!!! – взревел во всю глотку Яваис.
Много времени не понадобилось, всего минута, и все были на ногах, вместе со всеми своими вещами.
– Твоё будущее скрыто туманом от моих глаз, лев. Но я знаю точно... Там, среди Клыков вечного Льда, ты и твой отряд, встретите свою судьбу. – эти слова эхом звучали в ушах Атхи, даже после пробуждения. Последние слова Анфиса.
Он сразу понял, что случилось, с сожалением и печалью в глазах смотря на то место, где когда-то стоял небольшой, но столь уютный дом странноватого отшельника. Он почти не знал Анфиса, но полуслепой волк вызвал у старого льва симпатию, может, они даже могли бы стать друзьями, не будь предсказатель всего лишь наваждением.
Прежде чем покинуть приютившую отряд поляну, Атха склонился на одно колено, и выудив из глубин своей памяти слышанные им в детстве слова и произнёс древнюю молитву Абтхет, которую читают над погибшими в сражении воинами. Меньшая благодарность, на которую он был способен.
В отличие от их командира, паладины были встревожены, напряженно озирались по сторонам, даже когда «проклятая» поляна осталась далеко позади. Вечно угрюмо молчащий Праведник бубнил себе под нос какую-то молитву. Никто не заметил, как исчезла изба, некоторые даже не помнят, как засыпали. А Шут, которому сон по понятным причинам не нужен, ушел на разведку примерно за час до рассвета. Ни одна живая душа ничего не видела.
– Что думаешь обо всём этом, паладин? – заговорил с Атхой Даллорис, без особого интереса в голосе. Казалось, его происшествие с отшельником вообще не волновало. – Есть какие-то интересные мысли?
– Нас приютил очень гостеприимный и добродушный призрак, накормил призрачным супом и напоил призрачным самогоном. – иронично ответил старый лев, но говорил он то, что думал. – Хотя, я никогда не слышал о паладине-предсказателе из личной гвардии четвёртого лорда. Сын Абтхет по имени Анфис-Минот, из клана Железной Луны... По возвращению в столицу, я наведу о нём справки в Ордене.
– Это был дух, я вам точно говорю! – вклинился в разговор Дариус. – Остальные мне не верят. Господин Коготь, я говорил вам вчера, что с этим отшельником что-то не так! Я ощутил это своим даром, да и смотря на его ауру, я не видел отголосков Искры, будто её и не было, как у мёртвого!
Адроссец посвятил словам молодого паладина куда больше внимания, чем Атха. Старый лев был занят размышлениями о словах предсказателя, что не давали ему покоя. Эти горы, что их окружают, странное место, и с каждым метром вверх, они становятся всё страннее. Встречать здесь свою «судьбу», что бы это не значило, никакого желания не было.
Вскоре отряд вышел на перевал Скирр: древнее, тёмное ущелье меж двух, уходящих вверх гор. Когда-то давно здесь обитал одноимённый народец, но они вынуждены были покинуть насиженное место из-за яростных зим и морозов, что с каждым годом становились всё невыносимее. Паладины кутались в зимнее одежды, беснующийся на перевале ветер пробирал до костей. В промёрзших насквозь скалах всё ещё виднелись прорытые скиррами небольшие тоннели, многие из которых давно обвалились. Немногочисленный подземный народец сумел подчинить себе стихию и проделать ходы даже в столь твёрдой почве. По дну ущелья тёк небольшой, проворный ручеёк, не замерзающий даже не смотря на температуру куда ниже нуля. Отвесные скалы перевала были покрыты тонкой ледяной коркой. Отряд наполнил бурдюки и направился дальше.
Тропа резко ушла вверх, скалы расступились, выпуская паладинов на узкую, виляющую между скал и утёсов долину, разделённую пополам стремительной горной рекой. Вокруг становилось всё холоднее, деревья и кусты редели. Склоны гор покрывал сочный, бескрайний травяной ковёр, а на серых вершинах некоторых холмов красовались не тающие снежные шапки.
Воздух становился разряжённее, приходилось чаще останавливаться, чтобы перевести дух, особенно виконту, который не мог похвастаться присущей паладинам выдержкой и выносливостью. Вечером холмы окутал непроглядный туман. Чтобы развести костёр, пришлось постараться, хвороста вокруг почти не было, но труды окупились, ведь Сяо удалось подстрелить одного из скачущих по скалам горных козлов из своего, крайне громкого оружия. Так что ужин выдался сытным.
Паладины были насторожены, и легли спать пораньше, оставив в дозоре не только вечно бодрого Шута, но и Фарриса, с его огромным, двузарядным арбалетом. Около полуночи его должен был сменить Дариус.
Молодому некроманту не спалось. Ночь Тилль-Маэд была позади и полная луна начала убывать, больше не сковывая его сон. Но уснуть ему всё равно не удавалось. Дариуса мучили мысли и догадки о призраке отшельника, решившего приютить незваных гостей. Зачем? Что ещё может встретить паладинов в этих диких, неизведанных горах? Когда сон вот вот норовил пленить разум некроманта, ему мерещился далёкий, принесённый ветром вой неизвестного чудовища, от которого в груди всё стыло. Молодой паладин поднимал голову и оглядывался, но всё было в порядке. Шут сидел на ветвях единственного в округе дерева и казался уснувшим, а Фаррис грелся у догорающего костра, вслушиваясь в завораживающий треск пламени.
Некромант устало вылез из спального мешка и подошел к пожилому фундаменталу.
– Йди спать. – тихо бросил тот, не отводя глаз от огня. – Твоя очэрэдь ще не наступила. Через час я тебя разбужу.
– Без разницы. – лениво отмахнулся фавн, присаживаясь рядом с ним. – Всё равно уснуть не могу... А вы... случайно не слышали вой?
Дариус поймал на себе холодный взгляд Шута, но и ухом не повёл.
– Нет. – без тени эмоций ответил Фаррис. – Сьогодня спокойна ночь, даж' витра почти нету...
– Хорошо. – сказал Дариус, хотя ответ вечно пьяного стрелка его не утешил. – Идите отдыхать... Я продолжу караулить.
– Як хочешь. – старик не спеша поднялся на ноги и побрёл в сторону своего спального мешка. Завернувшись в него, словно гусеница в кокон, он тут же тихо захропел.
Ночь была тёплой и тихой. В блеклом свете луны особенно ярко ощущалось величие окружающих гор, а черное, усеянное мириадами звёзд небо завораживало своей красотой, дополняя общую картину. Дариус хотел бы ей наслаждаться, если бы не липкое, мерзкое чувство в груди. Страх. Ужас перед надвигающимся штормом.
Юный паладин хотел домой, но ему стыдно было себе в этом признаться. Трусость, сомнения, неуверенность всю жизнь преследовали его, и вот снова, он столкнулся с ними в неравной схватке. Дариус был уверен, что пройдя обучение в Академии, испытав все лишения мира на тропе паладина, он навсегда избавится от этих мерзких ощущений. Но они никуда не делись, погружая молодого некроманта ещё глубже в пучину сомнений.
– По чему тоскуешь, некромант? – неспешно вышедший из тени Шут встал рядом с парнем, любуясь догорающим костром.
– Дурацкое... Предчувствие. – Дариус посмотрел на пожирателя, лишь на мгновение задержавшись взглядом на его красных глазах. Они более не пылали холодной, бесчеловечной жестокостью и злобой. Это были глаза простого, живого фавна, лишь слегка неестественного цвета. – Не нравится мне здесь. И мне... так никто и не объяснил, по какой причине мы направляемся к ренегатам?
– Ренегаты... В долгу перед лордерионом. – спокойно сказал Флеаст, доставая из ножен свой кинжал, и присаживаясь рядом с собратом.
– И что же они должны? – безразлично бросил Дариус.
– Это политика... – коротко ответил пожиратель. – Она, подлая гадюка, как загадочный, обоюдоострый меч, со скользкой рукоятью. Глупец тянется к нему, манящий звон сладостных обещаний застилает его разум. Но стоит к нему лишь прикоснуться... – он на мгновение замолчал. – Получит невиданную власть, лишь на ветра дуновение. Но и в грядущее мгновение... Глупец лишиться головы.
– Но... Если я не ошибаюсь... вы сами неоднократно держали этот меч в руках... – юный фавн перестал опасаться своего собеседника, но всё равно старался говорить как можно более уважительно. От Флеаста не веяло опасностью, он более на казался жестоким садистом, или что там о нём говорят другие паладины, а скорее бывалым и опытным воином и следопытом, способным многому научить. – И держите его до сих пор.
Пожиратель тихо хмыкнул.
– Видимость власти, Дариус. Видимость. – Шут впервые обратился к некроманту по имени, и у того по коже пробежали мурашки. – Я понимаю, что ты имеешь ввиду... – он потянулся рукой к нагрудному карману своей куртки и не спеша вытащил оттуда небольшой, позеленевший от времени серебряный значок. На его поверхности с помощью кислоты было вытравлено изображение черного змея, кусающего себя за хвост.
– Знак «Черного Круга». – сердце юного паладина начало трепетать, а в глазах полыхнуло пламя.
– Лишь только видимость... – повторил пожиратель. – Она обманчива, как и мой облик. Я никогда не держал в руках этот меч. Ни одному паладину он не подвластен, не для того мы были созданы. А те, кто считает иначе... – он презрительно фыркнул. – Самодуры, что быстро найдут свою погибель. Лишь лордам, что ведут нас сквозь века, суждено держать его в руках, пока сердца их бьются с сердцем мира в унисон... – он говорил, как настоящий поэт.
Они оба замолчали.
– Можно задать вопрос? – нарушил неловкую тишину Дариус.
– Валяй... – безразлично ответил Шут. – Я сегодня добрый.
– Как это... – неуверенно пробубнил некромант. – Каково это, быть пожирателем душ?
– И что ты ожидаешь услышать, спрашивая меня об этом? – в голосе Флеаста вновь появился его фирменный нарциссизм. – Твой друг... – он указал пальцем на спавшего поодаль Паука. – Уже пытался выведать у меня что-то подобное...
– Да, возможно, я задаю слишком много вопросов... – некромант тут же отступил. – Я просто... Хотел знать, как это... умереть, и восстать вновь...
Такое объяснение, казалось, заинтересовало Шута, но он продолжал молчать.
– Паладины, сотни раз умирают на тропе, в бесчисленных сражениях. Но это не смерть... Лишь её тень... – Дариус сделал пас руками, будто пытаясь охватить что-то великое. – Я бы... Я бы так это назвал.
– Я не обладаю воспоминаниями о своей гибели. – спустя несколько мгновений раздумья ответил Флеаст. – Я не ведаю, каково это, «умереть по настоящему»... Ты, адепт тёмного искусства смерти, должен знать о природе своей госпожи куда больше, чем простой «страж леса». А что касается бытия пожирателем... – он на мгновение умолк. – В чем-то паладины схожи с пожирателями, даже очень... Простой смертный, ставший паладином, прошедший путь самопознания, уже никогда не станет прежним. Теперь, Орден, это его новая семья, а лордерион и Мастер... Это его новый смысл существования... Вот и пожиратели. Благословение леса... Меняет нас. Лесное святилище, куда принесли тело мёртвого фавна, становится его новым домом, а желание служить лесу... – он дёрнул головой. Послышался мерзкий хруст. – Выбивает из головы все остальные чувства и эмоции.
– Но... – некромант замялся. – Вам ведь удалось... удалось высвободится?
– Что? – хмыкнул Шут, подбрасывая вверх свой стилет. – Глупость. – раздражено бросил он. – Ты совершенно не слушаешь. Уж повторил я и не раз, одолеть проклятье не возможно... Даже я, не смогу убегать от своей судьбы вечно. – он поймал кинжал за лезвие, и всмотрелся в собственное отражение на идеально гладкой поверхности клинка. – Как древесному листу, что по осени суждено упасть на землю, так и мне, рано, или поздно, суждено вернуться в сердце сумеречного леса и остаться там навсегда... Не важно, будет ли то моим желанием или проклятие поглотит остатки моего разума окончательно.
– Печально... – задумчиво молвил юный паладин.
– Бытие пожирателем лучше, чем безвозвратная погибель. Попомни мои слова, зубами ты будешь вгрызаться в любую возможность, лишь бы не распрощаться с жизнью... – он не спеша поднялся на ноги, и сделав шаг в тень, растворился в ней, словно дым. – Лишь только... Тебе. Это не поможет.
Вокруг Вальдо не было ничего. Ни света, ни тьмы, никаких звуков или запахов, лишь глухая, бесконечная пустота. Он не видел собственного тела, словно бы его не было, но где-то там, далеко, на кончиках пальцев было блеклое ощущение холода.
«Где я?» – промелькнула первая мысль, словно пробуждение, словно первый лучик солнца в беспроглядной ночи. – «Я сплю?» – ощущение холода становилось всё ярче, к нему медленно, по крупицам возвращались отголоски воспоминаний. – «Я должен быть в башне... Я помню, как засыпал...»
Парень попробовал пошевелить руками. Он ощутил, как сокращаются мышцы, натягивается кожа... Но будто бы она была не его, он лишь управлял чьим-то телом. И тут он что есть силы пожелал открыть глаза, и тело исполнило приказ...
Вальдо лежал на холодном, влажном камне, упёршись глазами в низкий, серый небосвод. Казалось, протяни он руку, и сможет коснуться низко проплывающей грозовой тучи, что напоминала запачканную в пепле вату. Тут и там, где-то высоко вверху, за этой серой стеной вспыхивал далёкий свет... Молнии. Поразительная, но в тоже время удручающая картина, подпитываемая отсутствием солнца и холодным, безжизненным воздухом, который было тяжело вдыхать. Он никак не вязался с надвигающейся грозой.
Вальдо вспомнил, как любил грозу и дожди в его родном мире. Приятные, прохладные капли окатывают тело, смывая усталость и тоску. И дышать становится поразительно легко. Вскидывая голову, можно было ощутить, будто летишь на крыльях ветра, навстречу высоким грозовым облакам. Дождь прогонял с улиц назойливых людишек, он давал по-новому взглянуть на окружающий мир, окутанный водной пеленой и лёгким туманом...
Но ожидание дождя ничего не принесло. Тучи просто проплывали мимо, одна за другой. Сухой воздух навевал сонливость, но от холода бросало в дрожь.
Он медленно встал и покрутил головой по сторонам, осматриваясь. Ученик лорда находился посреди смутно знакомой ему лесной поляны, усеянной огромными, мерцающими изнутри валунами. Сейчас их кто-то обрисовал грубыми, незамысловатыми узорами, используя рыжего цвета глину. Сочный травяной ковёр был еле заметен за стелющимся по земле белым, как вата туманом. Окруженная стеной деревьев со стеклянными плодами на лианах. Она почти не изменилась. Сам юноша сидел в самом её центре, прямо на той массивной плите, напоминающей каменный гроб.
Пробуждение отнюдь не принесло облегчения. В глазах слегка плыло, суставы ныли, а в конечностях пульсировала тупой болью усталость. Хотелось согреться, а в голове промелькнула слабовольная мысль: «Может ещё поспать?» – но из подсознания Вальдо тут же окатил животный ужас и странная, необъяснимая уверенность в том, что если он заснёт, то второй раз проснуться ему уже не позволят.
Он тут же спрыгнул с камня, и усталость в теле моментально иссякла. Вальдо с каким-то еле заметным для себя отвращением осмотрел каменную плиту со следами сожженных свечей, но замеченное на краю зрения движение, заставило его резко обернутся.
– Влад? – неуверенно бросил парень.
Второй лорд стоял, на вершине самого высокого камня, с видом громадной хищной птицы, готовящейся спикировать на свою жертву. Лицо Мастера было болезненно бледным, а в неживых глазах горел холодный, белый свет. Лорд был закован в богатые, серые с синим доспехи. Грудь его покрывал тяжелый панцирь с выгравированным на его поверхности, большим изображением дракона, восседающего на луне. Нагрудник переходил в плоские стальные «обручи» на животе и кольчужный килт с большими защитными пластинами, свисающий до колен. Голени и ступни защищали офицерские ботинки из черной клёпаной кожи и металлических пластин. Руки были полностью скрыты громоздкими латными перчатками до локтей и пластинчатыми рукавами. Со спины свисал тяжелый шерстяной шарф-плащ, придерживаемый увесистым наплечником на правой руке.
Доспех напоминал парню уже виденную им ранее броню городских стражников. Скорее всего, именно панцирь Мастера послужил для них прототипом, но имел несколько бросающихся в глаза отличий: каждый сантиметр серого маталла был покрыт гравировкой в виде завивающихся, переплетающихся, словно арабские письмена рунических узоров и символов, присутствовало много изображений луны и солнца. Весь этот блестящий, извивающийся десятками змей калейдоскоп, будто приходил в движение, с каждым движением лорда, не давая отвести взгляда.
– Где мы? – Вальдо решил сразу взять быка за рога, с трудом оторвавшись от созерцания доспехов. – Это сон? Я не помню, как здесь оказался.
Влад с грацией кошки ловко соскользнул с камня. Тяжеленный металлический панцирь ни капли не стеснял его движений.
– Потеря памяти, это нормально. – голос лорда звучал здесь совершенно иначе, и если в реальности его можно было с натяжкой даже назвать приятным, то сейчас он напоминал скорее режущий уши скрип вилки о фарфоровую тарелку. – Это лишь означает, что эликсиры и отвары действуют как нужно. – он медленно подходил ближе, остановившись в двух шагах от парня. – Погружение прошло без осложнений.
– Ты о чем? – парень поморщился. Голос Влада буквально приносил ему боль в ушах.
– Ты уснул, Вальдо. – ответил лорд. – Твоё сердце почти не бьётся, ты застыл на грани, между жизнью и смертью. Раз ты всё забыл, придётся объяснять заново... Мы сейчас внутри твоей головы, а всё это... – он окинул руками поляну. – Иллюзия, созданная твоим сознанием, отправная точка на тропу паладина.
Вальдо быстро оглядел своё тело. Оно ничуть не отличалось от реального прототипа, даже костяная маска была при нём, всё это время он держал её в руке и даже этого не замечал. Сменилась лишь одежда: лёгкие штаны, да туфли на мягкой подошве.
«Значит... Испытание уже началось?»
– Ты же прочитал «Длань Бессмертных»? Чему ты так удивлён? – с издёвкой спросил Мастер.
– Там было мало подробностей о самом «сне». – Вальдо ущипнул себя за руку и одёрнул пальцы от неожиданной боли. – Почему мы находимся именно на этой поляне? И как ты оказался в моей голове?
– Может это и сон, но не стоит воспринимать его таковым. Всё это, твой разум, Вальдо. Но даже тут ты можешь заблудится, не найти выхода и остаться навсегда. Всё это происходит внутри тебя и оно будет иметь отголосок в реальности. Почему мы стоим именно на этой поляне? Ты сам её выбрал. Почему? Ответ на этот вопрос знаешь только ты... Что касается моего присутствия здесь... Ты заключил со мной договор, контракт, если хочешь, став моим учеником. И я пришел, чтобы исполнять свою часть сделки: обучать тебя тому, что ты должен знать. Я могу взаимодействовать с твоим разумом, благодаря «Стигме», печати ученика, которую я на тебе оставил. Она связывает нас, как символ соглашения, подпись под договором. Она сдерживала твоё проклятие на протяжении последних дней, и сдерживает его до сих пор, даже пока ты спишь.
– Я понимаю... Получить контроль над моим проклятием, не просто. Оно опасно для окружающих... Поэтому мы сейчас и стоим здесь?
– Нет, не понимаешь. – помотал головой Мастер. – Это ты идёшь по тропе, с целью обуздать проклятие. Но тропа служит изначально лишь для одной науки: выживание. Как ты уже знаешь, всё, чему ты здесь научишься, ты будешь уметь и в реальности, но у монеты есть и обратная сторона. Ты можешь вообще не проснуться, или проснуться раньше, чем завершишь тропу... Это будет иметь очень плачевные последствия.
– Ладно... Забудем всё, что я прочитал в книге Варесски. – сдался парень. – Как именно мне дойти до конца?
– На пути ты будешь встречать самых разных противников из самых разных миров. Перед схваткой ты получишь от меня рекомендации и советы... Или не получишь. Каждый из противников будет сильнее предыдущего, и сильнее тебя. Используй своё проклятие. За свою жизнь нужно сражаться, и тебе нужно убить их всех...
– Я же говорил, что не хочу никого убивать! – возразил Вальдо.
Мастер рассмеялся ему в лицо. Смехом это было назвать сложно, скорее карканьем больного ворона.
– Тогда ты будешь умирать... раз за разом, как беспомощный кусок мяса, испытывая совершенно реальную боль! Со временем ты научишься глушить физические страдания... Но смерть... – лорд злобно хихикнул. – Пусть смерть на тропе временна, но к ней, как и к смерти настоящей, неподдельной и безвозвратной, невозможно привыкнуть...
– Но это же форменная пытка!!! – раздраженно крикнул парень. – Зачем?
– Я называю это «мотивацией»... Ты слабак, Вальдо! – лорд повысил голос, и с каждым словом говорил всё громче. – Твоя душевная слабость, неуверенность, неопределённость, мягкость, излишняя жалость, мнительность, неумение взять себя в руки, когда это больше всего необходимо!!! – последнее он почти прорычал, но затем резко вернулся к привычному спокойствию. – Ты. Да, именно ты являешься своим главным врагом на тропе. Твоя свобода принадлежит мне, и я не дам тебе проснуться. Ты возненавидишь меня, будешь проклинать меня и эту тропу, но продолжишь раз за разом умирать, пока не преодолеешь в себе всё это и не подчинишь себе свой дар!
Эта речь заставила сердце Вальдо болезненно сжаться. Он растерянно опустил глаза, даже не зная что и ответить.
– Если ты всё же хочешь проснуться, при этом не потеряв рассудок, то не сходи с тропы. Если почувствуешь, что можешь открыть глаза, не открывай их. Если случится что-то непредвиденное, я брошу все силы на то, что бы это исправить.
– Хорошо.
– Последний совет. В качестве оружия на тропе паладины используют простой полуторный меч, но у тебя не будет даже его. Не оружие делает тебя воином. Ты превращаешь даже простой гвоздь в смертоносное оружие. Паладины считаются острейшими клинками лордериона именно потому, что могут голыми руками сражаться даже против вооруженных до зубов наёмников. Тебе же, твой дар позволяет выковать из себя любые клинки, тебе стоит лишь обуздать его... На этом всё! Да начнётся испытание.
Лорд щёлкнул пальцами и дымом растаял в воздухе.
Не долго думая, Вальдо приложил к лицу костяную маску. В этом мире она утратила свои свойства, но это не помешало демонической кости намертво прирасти к черепу юноши. И он покинул заколдованную поляну. Вперёд его вела старая, еле заметная среди опавшей осенней листвы тропа. Не смотря на всё сказанное лордом, ученик сохранял спокойствие и не держал на него зла. Мастер был прав... в какой-то степени, но у Вальдо не было ни сил, ни желания копаться в себе и рассуждать над словами лорда.
Через десяток шагов, лес по краям пути неожиданно сменился покрытым густым туманом, бескрайним лугом. Тропа уходила далеко вперёд, туда где в тумане прыгали размытые тени. Вальдо шагал быстро, с опаской озираясь по сторонам.
«Я – оружие. Моё тело – лучшие клинки.» – повторял он про себя. – «Ещё бы знать, как именно использовать этот совет...»
Густой туман заставлял каждую секунду быть начеку. Неизвестность внушала страх, а воображение вырисовывало самые жуткие силуэты. В нём легко мог спрятаться десяток-другой жадных до человеческой плоти гулей или стая волков.
Тропа резко перешла в сложенный из грубых каменных плит пол. Перед Вальдо раскинулся небольшой зал, ограждённый от тумана полуразрушенной стеной. В центре импровизированной арены спокойно стоял человеческий скелет, облаченный в остатки сгнившего, поросшего мхом солдатского камзола с беретом. От него за версту несло разложением и болотной тиной, а из дырявого, без нижней челюсти черепа вытекала жидкая грязь, тяжелыми каплями падая на пол, и тут же исчезая. Костяная рука намертво вросла в рукоять проржавевшей насквозь шпаги. Мёртвый воин просто стоял посреди тропы, что уходила далеко вперёд, перегородив собой проход. Вальдо знал – внешний вид обманчив, и стоит ему лишь сделать шаг, как этот болванчик непременно оживёт.
«Я уже встречался с ожившим мертвецом в моём родном мире... А на страницах учебников о них написано очень многое. Гули, зомби, поднятые из могил колдунами. Ожившие мертвецы, что были похоронены на неосвященной земле...»
– Я знаю, что в родном мире ты проходил обучение фехтованию, обращению с ножом и борьбе, но мы всё равно начнём с основ. – проскрежетал над ухом голос лорда, чей силуэт безучастным наблюдателем стоял на самом краю арены. – Старый, столетний труп, призванный некромантом, что тоже давно окочурился. Самый слабый противник, что пришел мне на ум, но он вполне может прикончить тебя.
Вальдо послал привычный мысленный сигнал в руки. Из-под кожи с приятной болью, будто от вырванной занозы, высвободились острые, словно стилеты, костяные когти. Лёгкость с которой он смог призвать проклятие поразила парня, но он тут же себя одёрнул: не ему подчинялось проклятие, а стигме лорда.
Ещё раз бросив взгляд на обмундирование противника, ученик сделал уверенный шаг вперёд. Скелет как и следовало ожидать, пришел в движение, точно болванчик, в руках неопытного кукловода. Мертвец занёс клинок для атаки и неловким шагом, словно поздний посетитель кабаков, направился к противнику. В глазницах скелета горел мёртвый синий свет, а тело окутала прозрачная, видимая парнем лишь благодаря его маске голубоватая аура.
Вальдо рванулся вперёд, занося руку для прямой атаки. Скелет поразительно легко уклонился, ушел влево, попутно контратакуя столь предсказуемый удар. Его ржавый клинок, казалось, лишь слегка коснулся руки парня, но оставил на коже длинную, кровоточащую полосу. На пол упали первые капли крови. Парень почти не ощутил боли, отскочил назад, держась за рану пока скелет продолжал наступать. Он выставил шпагу перед собой, точно копьё и шатаясь шагал навстречу юноше. Вальдо когтями отвёл меч мертвеца в сторону и резко сблизившись с противником, рубанул его по незащищенному позвоночнику. Рассечённый надвое скелет с грохотом упал на пол. В глазницах продолжали мерцать огоньки. Торс пытался ползти на брюхе, хотя задняя часть мертвеца и перестала подавать признаки жизни. Вальдо прикончил его простым пинком ноги, отправив черепушку скелета в полёт, точно футбольный мяч.
«Голова. Нужно бить в голову.»
– Было довольно просто. – бросил в пустоту юноша, пряча когти и направляясь вперёд по тропе. Рана на его руке постепенно затягивалась.
– Не льсти себе. – послышался голос из ниоткуда.
Спустя всего минуту, Вальдо вновь вышел на импровизированную арену. Точно такой же зал, как тот, что он недавно миновал. И в центре стоял точно такой же скелет. Ржавая шпага, прогнивший камзол и берет. Но этот мертвяк был с виду чуть менее потасканным и старым, чем предыдущий.
Этот противник был лишь чуть быстрее предыдущего, хотя движения его были даже более рваными. Но, в этот раз, парень не мешкал, и сразу целился кулаком по дырявой черепушке. Скелет будто сам это ощущал и старался держать Вальдо на расстоянии, но в итоге был перерублен надвое и пал так же, как и предыдущий.
– Ты не умеешь скрывать свои эмоции и желания, Вальдо. – отчитал его после боя Мастер, материализовавшийся прямо посреди тропы. – Даже безмозглая, низшая нежить может предугадать твои действия, не говоря о более разумном противнике. Учись быть хладнокровным, как в карточной игре. Дашь сбить себя с толку, потеряешь концентрацию и ты труп.
– Понял. – коротко ответил Вальдо, уже намереваясь идти дальше, но Влад встал прямо перед ним, не давая пройти.
– Понял? Сомневаюсь... – воздух окутал руку лорда и из сплетённого тумана появился узкий одноручный меч. – Ты как всегда слушаешь, но не слышишь. Нападай на меня.
– Погоди... – Вальдо напрягся, всё же встав в оборонительную позицию, но атаковать не спешил. – Зачем мне сражаться с тобой? Ты же мне не враг...
– Нападай, или нападу я. – спокойно повторил лорд. – Не бойся навредить мне... Более того, ты должен этого желать.
Ученик кожей чувствовал подвох, но спорить не стал и собравшись с мыслями, выпустил когти и тут же ринулся вперёд, метя ими в шею учителя. Он увидел, как лорд быстро и плавно уходит от удара, но остановиться уже не мог. Мастер с грацией кошки лениво взмахнул клинком, даже не целясь. Лезвие полоснуло по животу парня рассекая его тело от брюха до плеча. Вальдо заорал что есть мочи. Кровь брызгами вырвалась из раны, заливая всё вокруг. Он упал на колени, свернувшись в клубок, крича во всю глотку. Боль была острой, жгучей, пронизывающей всё тело беспощадными, уничтожающими волю и сознание волнами. В слезящихся глазах у парня побелело, он из последних сил пожелал потерять сознание, но не сумел, накативший на него жар начал быстро сменяться могильным холодом. Вальдо из последних сил хапанул губами воздух, но поперхнулся собственной кровью. Всё его тело содрогалось, а из живота начали вываливаться потроха.
– Твои атаки грубее брёвен. – прозвучал голос у него в голове, что лишь на мгновение заглушил боль. Юноша продолжал скулить сквозь сжатые губы, содрогаясь всем телом в луже собственных потрохов. – Ты слишком много думаешь, и потому тебя так легко прочитать. Твоё тело должно само знать, как и куда нанести удар. Заново!
Клинок прошел сквозь затылок Вальдо, выйдя из правой глазницы. Уцелевшим глазом Вальдо видел гладкое, окровавленное лезвие, торчащие из его лица. И сознание его улетело вниз, во тьму, опутанное цепкими щупальцами смерти.
Он очнулся, пялясь в устеленное ковром туч небо. Рот его застыл в беззвучном крике, судорожно хватая воздух, как выброшенная на сушу рыба. Губы парня полностью пересохли, а в глотке царствовала пустыня. Его будто скрутили в спираль, слово мокрую тряпку, отжимая из его тела всю душу без остатка. Сжали, скомкали, словно испорченный кусок бумаги и что есть силы бросили обратно на тропу.
Вальдо ухватился за рассечённый живот. Не смотря на звоном отозвавшиеся в голове отголоски боли, от раны не осталось и следа. Он был жив и полностью здоров. Медленно, но незаметно, боль утихла, но неприятное, тошнотворное, липкое, как смола ощущение в груди никуда не уходило. И лишь сейчас парень понял, что это был страх. Панический ужас, настолько дикий и первозданный, что заставлял все мышцы в его теле цепенеть, а мозг безвольно отключаться. Беспомощность, его душа трепеталась, словно муха, попавшаяся в стальные сети паука. Паука по имени смерть. Та самая, с которой он уже сталкивался, тот единственный раз, когда по собственной глупости решил примерить проклятий шлем, принадлежавший лорду. Но как и тогда, что-то не дало ему погрузится в пучину гибели окончательно.
– Нужно продолжать путь. – бесчувственно бросил парень и медленно, словно опасаясь что невидимые швы на его животе разойдутся, встал на наги. – Я должен идти вперёд.