Земля Четверых. Книга первая: Вальдо.

Черный, как полярный медведь.

«Сидят два паладина в башне ордена и спорят, представитель какой расы, был самым первым паладином. Первый, гемменталь, говорит, что его собрат. Второй, фавн, утверждает, что выходец из его народа был первым. И лишь белая мышь в тёмном углу как-то очень хитро поблёскивает глазами.»

С первыми лучами солнца, паладины снялись со стоянки. Они кутались в тёплые плащи с капюшонами, согреваясь с помощью своих Искр. С каждым часом долина сужалась, уходя ввысь, превращаясь в очередной перевал, где приходилось карабкаться вверх по камням. Дальше тропа почти исчезала, её поросшие редкой, блеклой травой остатки можно было изредка заметить меж валунов и булыжников.
Дариус чувствовал себя подавленно, неуверенно, словно в ночь перед экзаменами в Академии. В конечностях поселилось предательское ощущение усталости, а сонливость то и дело подкашивала ноги, заставляя спотыкаться. Он часто озирался по сторонам, вспоминая слышанный им ночью вой. Надвигалась буря, природу которой он был не в состоянии объяснить.
«Пожалуй, эти горы и правда, давят на рассудок...»
Путника паладины заметили издалека и тут же приготовились к неприятностям. Он возвышался над тропой громадным силуэтом, не спеша шагая вперёд, петляя меж камней, что по сравнению с ним казались просто крошечными. Странный незнакомец совершенно не скрывался, да и постарайся он привлекать меньше внимания, с его размерами это вряд ли бы ему удалось.
«Гемменталь из деревни... или горный тролль? Только они бывают настолько громадными...»
– Приветствую вас, уважаемый! – громко обратился к незнакомцу Атха, когда отряд подошел ближе. Он краем зрения заметил Флеаста, что одинокой тенью стоял на высокой скале под покровом невидимости. Шут был готов в любой момент, словно хищная птица, спикировать на незнакомца.
Гигант нервно дёрнулся и медленно повернулся к паладинам. То, что Атха принял за широкую спину путника в дорожном плаще, было непомерно огромным походным рюкзаком, в несколько раз превышающим размеры своего низкорослого владельца, что с упорством и выносливостью быка тащил на себе такой вьюк вещей.
Незнакомец был тощим и хилым, носил железную маску в виде вороньего клюва, украшенного черными перьями, и был с головы до пят закутан в старые, дырявые тряпки с плотной накидкой от дождя, что кое-как держались вместе благодаря кожаным ремешкам и заклёпкам.
Атха пусть и не видел его глаз, но сразу заметил, как занервничал странник. Было в нём что-то настораживающее. Его четко выраженная, тёмно синяя аура пульсировала голубыми молниями, словно сосуды, по которым течёт кровь. В ней ощущалась нешуточная сила. Несомненно, странник был магом, с которым стоит считаться.
– Добрый... Доброе утро... господа. – в молодом, высоком голосе слышалось старательно скрываемое волнение. Странник был напряжен, готовый в любое мгновение скинуть с себя неподъёмный вьюк и начать защищаться. Не похоже, чтобы он был вооружен, но кто знает, что этот бродяга мог припрятать в слоях своей рваной одежды.
«Он явно не ожидал встретить отряд вояк на своём пути. На разбойников мы не похожи, так почему он так нервничает?»
– С кем имею честь? – уверенно спросил Атха, одёрнув свою руку, непроизвольно потянувшуюся к рукояти ятагана. Странник заметил это мимолётное движение, но виду не подал.
– Я... – замялся незнакомец. – Зависит от того, кто спрашивает?
В воздухе повисло нарастающее напряжение.
– Предоставь это мне. – тихо бросил льву виконт, уверенно шагнув вперёд отряда. – Мы, экспедиторы славной Церкви Просвещения. Моё имя, отец Люций Мортимер. Нам поручено найти пропавший среди этих гор церковный отряд экспедиторов, и собрать сведения о Клыках вечного Льда.
– Вот... как... – озадаченно промямлил незнакомец. Он говорил на остром южным диалекте, делая сильный акцент на негласные буквы и ставя ударение не там, где нужно. – Сомневаюсь, что вы найдёте их следы... спустя столько-то времени... Меня зовут Химмельрайх, для вас просто Химмель. Я странствующий лекарь, и к сожалению... Мало чем могу помочь в ваших поисках.
– Странствующий лекарь? – удивился виконт. – Далеко же завела вас дорога... Кого вы собрались лечить, среди этих безлюдных гор?
– Я иду не туда, куда желаю, а куда зовёт долг. – гордо заявил странник. – Вы наверняка знаете, здесь, в паре дней пути, есть деревня гемменталей. Я направляюсь туда, чтобы продавать свои лекарства... Если вы направляетесь к Клыкам, то скорее всего, нам по пути.
– Возможно. – уклончиво ответил Даллорис, снимая маску и дружелюбно улыбаясь страннику. – Могу ли я увидеть ваше лицо, Химмель?
– Мне скрывать нечего... – рука в толстой перчатке расстегнула кожаный ремешок на затылке и маска в виде клюва покинула голову владельца.
Паладины ахнули от удивления. Кажется, лишь виконт с самого начала знал, кто перед ним, судя лишь по говору странника.
Целитель был представителем птичьего народа «Иллари», чьи немногочисленные представители перебрались в Иритилл из другого, умирающего мира около ста-двадцати лет назад. Их правители, – князь Герман Безмятежный, и его сестра, княжна Селиона, Крыло Ночи, присягнули на верность лордам Иритилла и стали учениками лорда Луно. Город, что они возвели, вечно тёмный Фиррвальден, находится на самом юго-востоке великого Континента, не так далеко от столицы Иритилла. Атха никогда там не был, но слышал разные слухи и байки о его красоте. Некоторые утверждали, что это одна огромная цитадель из черного гранита, внутри которой и находится город, и что она не уступает Серой Академии ни в размерах, ни в величии.
Много слухов ходит и про магические силы иллари, но в них верится куда легче, если даже простой странствующий целитель вроде этого, обладает настолько внушительной Искрой. Птичий народ некогда почитал и поклонялся магии, как великому, всеобъемлющему божеству, что даёт им силу, в обмен на верность. Они были помешаны на этой силе, каждый желал иметь больше могущества и власти, чем остальные, считая, что умение управлять магической энергией, ставит их на один уровень с ангелами и демонами. Сейчас они ведут отстранённый, аскетичный образ существования, отвергая магию как инструмент, используя её лишь чтобы «творить». Творить музыку, живопись, ваяние и зодчество. Жажда власти и могущества их предков-чародеев, сыграла роковую участь в судьбе их родного мира, поставив существование всей их расы под угрозу. Они умеют учиться на чужих ошибках, пожалуй даже слишком хорошо.
Назвавшийся Химмельрайхом иллари имел иссиня черные, отливающие металлом перья на птичьей голове, желтый вороний клюв и хищные, огненно красного цвета глаза, скрывающиеся за линзами круглых окуляр в оправе из бронзы. Атха думал, что у всех иллари есть крылья, но бродячий целитель их не имел. Может быть, старый лев ошибался, либо этот пернатый лишился их в наказание за какое-то тяжкое преступление.
«Что-то не верится мне...» – нахмурился лев. – «Что лекарь иллари с настолько мощной Искрой, а соответственно и магическим потенциалом, будет вот так шастать по диким, опасным горам, без сопровождения, лишь дабы продать каким-то дикарям, поселившимся на отшибе мира свои лекарства... Да такого, любая гильдия врачевателей с руками оторвёт, и без отряда охранников даже в туалет не отпустит. И дураку понятно, он что-то скрывает.»
– Приятно познакомится, Химмель. – бросил адроссец.
– Кажется, вы, отец Люций, не удивлены увидеть иллари, так далеко от гнезда? – целитель был более внимательным, чем показалось на первый взгляд. Сейчас он говорил мягче, дружелюбней, но напряжение из его движений никуда не пропало.
– Мне доводилось иметь дело с вашими сородичами и они оставили в моей памяти весьма приятное впечатление. К тому же, я лично знаком с господином Германом. – гордо произнёс притворяющийся членом церкви Даллорис. – Вы правы, нам действительно по пути.
«Тут виконт не соврал. Он ученик лорда Освальда, а значит и всех остальных учеников лордов знает в лицо...»
– Вот как... – снова повторил Химмель. – Эти горы опасны, а воин из меня не очень... Путешествовать вместе безопаснее. Не против, если я присоединюсь?
Атха поёжился под маской. В словах бродяги присутствовала предательская нотка фальши. Он предложил это скорее из вежливости и нежелания показаться подозрительным. Коготь кожей чувствовал, иллари нисколько не боится идти один и даже наоборот, всем сердцем желает, чтобы так не вовремя появившийся отряд назойливых церковников исчез, будто его и не было.
– Вы творите благое дело, лекарь Химмель. Мы с радостью сопроводим вас до деревни. – учтиво ответил виконт.
– Не спускать с него глаз. – шепнул стрелкам Атха. – С таким вьюком он даже при желании далеко не убежит.
Чет'ик уверенно кивнула, а Сяо довольно хихикнув, положил ладонь на рукоять кольта.
«Не нравится мне, как меняются горы... Мне не нравится полученное от Анфиса предсказание. И этот «целитель» мне тоже совершенно не нравится!» – старый лев укутался в плащ и продолжил шагать вперёд, не упуская из виду их нового попутчика.

Вечером повалил снег. Тяжелый, твёрдый, опустившийся на горы холодной, зловещей стеной в надвигающихся сумерках, оседая на сырых камнях и плащах путников. Отряд шагал весь день, не сбавляя ходу. Паладины шли быстро, они явно торопились, сами того не осознавая, из-за чего присоединившийся к группе Химмель еле поспевал за ними. Он всё время держался особняком, и даже настойчивому виконту никак не удавалось его разговорить.
Атха был встревожен. И дело было даже не в подозрительном лекаре, что так упорно что-то скрывал. По крайней мере, от него не веяло опасностью... В отличие от гор, по которым шел отряд. Они полностью переменились. Старый паладин больше чувствовал умиротворения. Зверские порывы ветра вселяли неуверенность, а высокогорный воздух больше не опьянял, лишь царапал глотку холодом. Неприветливые, зловещие, жуткие, горы жестоко давили на рассудок. Назойливое, мерзкое ощущение, засевшее в груди не давало льву покоя.
«На кой ренегаты поселились в этих проклятых горах!? Могли ведь, как все нормальные преступники, обосновать логово в каком-нибудь большом торговом городе!» – ворчал он неслышно. – «А эти гемментали? Как они тут как вообще жить могут!?»
– Вы тоже это чувствуете? – поинтересовался у командира Трёхпалый, укрывшийся от снегопада невидимым куполом защитного барьера. Из его голоса пропала столь привычная неуверенность. Навигатор был взволнован не меньше льва, и совершенно этого не скрывал.
– Да. – кивнул тот, машинально потянувшись к рукоятям ятаганов.
– До селения гемменталей ещё полтора дня пути. Но... Кажется... мы уже преодолели границу, и вошли во внешний слой аномальной зоны. – рассуждал в слух навигатор. – Пока что, лишь маг, крайне чувствительный к тонким колебаниям энергий способен ощутить её отголоски...
– Дело совсем не в этом... – протянул Атха, сам того не замечая, оскалив клыки. – Ветер... С севера. Он несёт с собой запах смерти и кровопролития.
Клус нервно сглотнул, вновь окинув взглядом окружающие их скалы, покрытые тонким налётом снега но ничего не ответил.
Вскоре, отряд встал на очередную ночёвку. Напряжение немного позабылось, когда паладины дружно уселись вокруг задорно пылающего костра. Сегодня, Дариус обошелся без тренировок, ни он, ни Атха, не были в духе. Все просто хотели погреться и отдохнуть у тёплого пламени, единственного проблеска ярких красок среди мрачных гор. Даже Химмель, поставив в сторонке свой огромный рюкзак, подсел к остальным, протянув плотно обмотанные тряпками руки поближе к огню.
– Ну что там? – тихо буркнул Атха вышедшему из тени Шуту, что оставался невидимым для их нового спутника. Сам он не спешил идти к остальным.
– Лишь только зря волнуешься, Коготь. – бросил в своей манере пожиратель. – На мили ни одной живой души.
– И всё же. – слова Флеаста его ничуть не успокоили. – Пока отряд отдыхает, я хочу, что бы ты следил за окрестностями. Если что-то случится, мигом сообщи.
– Как скажешь, о наш заботливый командир. – в своей манере ответил Шут, и звякнув бубенчиками в насмешливом поклоне и скрылся во мраке.
Атха устало вздохнул и направился к костру, заняв место прямо рядом с Химмелем. Он до сих пор не понимал, зачем Шут вызвался сопровождать его на этом задании. На ум ничего не приходило и это раздражало. Лев бросил уставший взгляд на виконта, который был инициатором всей этой миссии. Тот лениво беседовал с лекарем на какую-то совершенно абстрактную, имматериальную тему, затрагивающую природу магии и энергий. Ему всё же в какой-то мере удалось завязать диалог со скрытным бродячим целителем, имитируя отсутствие заинтересованности в споре.
Лев не особо вслушивался в их слова, размышляя о своём, но тут же отвлёкся, когда заметил нечто очень странное.
– То есть... – слегка раздраженно заключил лекарь, повернувшись к виконту. Он сидел к пламени слишком близко, опираясь левой рукой о землю, правой живо жестикулируя. – Вы утверждаете, о зловредности магии, при этом ни разу в жизни не повстречав её адепта?..
Атха молча пялился на скрытую перчаткой ладонь иллари, что с каждым его словом всё ближе подползала к костру, ожидая что тот вот вот её одёрнет, ощутив жар... Но этого не происходило. И когда перчатка буквально вспыхнула огнём, лев не выдержал и окликнул его:
– Химмель!
Лекарь испуганно дёрнулся, взглянул на Атху, не понимая в чём дело.
– Ваша рука...
Лишь сейчас иллари заметил, что его одежда буквально начала гореть. Его янтарные глаза округлились больше от удивления, чем от страха, он каркнул раненой вороной, подпрыгнул и начал хлопать себя по руке, пытаясь сбить пламя.
Атха не спеша поднялся на ноги, за ним Клус и Чет'ик. Весь отряд безмолвно наблюдал за лекарем, очень убедительно скулящим от боли, прижимая обгоревшую конечность к груди, обмотав её в тряпьё.
– Всё в порядке? – озадаченно спросил навигатор, не понимая, что вообще произошло.
– Да, да... Всё в норме! – испуганно затараторил пернатый.
– Покажи руку. – спокойно приказал лев.
– Не стоит волноваться! Я сам её залечу! – голос Химмеля начал переходить на фальцет.
– Руку показал, быстго! – сердито взвизгнул Сяо, направив своё диковинное оружие на лекаря. За ним свои арбалеты вскинули Фаррис и Чет'ик. – И не вздумай дёргаться, или твоя башка мигом слетит с плеч!
Воцарилась короткая тишина. Глаза иллари судорожно бегали по сторонам, можно было видеть как он в панике ищет убедительный ответ, дабы выйти сухим из сложившейся ситуации. Спустя пару секунд он медленно выпрямился, стараясь не провоцировать кобольда и заговорил ровно, без тени волнения:
– Надо же мне было так глупо попасться? Господа, давайте обойдёмся без резких движений, о которых мы все позже пожалеем. – он начал не спеша срывать с левой руки остатки перчатки и обгоревшего рукава. – Нечего проливать кровь по столь никчемным пустякам...
В свете костра блеснула черная как оникс, элегантная латная перчатка, слишком узкая и тонкая, чтобы в неё влезла нормальная кисть. Перчатка переходила в исписанный мелкими рунами наруч, обвязанный тонкими алыми ленточками с неизвестными паладинам символами.
«Это протез...» – выдохнул старый лев. – «Невероятно искусной работы... Если бы не внешний вид, я бы никогда не отличил его от настоящей руки, движения, жесты, даже аура покрывает его, как самую здоровую конечность!»
– Не будем игнорировать слона в комнате... – лекарь прокашлялся. – Химмельрайх ван дер Фалль. Свободный маг анимансер. Протезы на заказ, высочайшее качество гарантированно, или мы вернём вам деньги. – он натянуто улыбнулся.
– Ты ренегат. – лев был почти не удивлён.
– Быть ренегатом – не преступление. – лекарь скрестил руки на груди. – Хотя, и гордится тут нечем... А вы... – он сделал паузу, явно намекая, что раскрыл паладинов. Но никто ему не ответил, на что лекарь лишь устало вздохнул и продолжил. – Вы скрываете свои ауры, что не характерно для церковников «Просвещения». Да и компания у вас... Слишком разношерстая. А раз вы не из церкви, то и ко мне у вас претензий никаких возникнуть не должно.
В знак согласия Атха кивнул стрелкам, чтобы те опустили оружие.
– Чего!? – возмутился кобольд. – Вы что, даже допгосить его не собираетесь!?
– Он сам нам всё расскажет. – перебил его лев, пока Сяо не разболтал лишнего.
Будто соглашаясь с ним, иллари не спеша сел обратно к костру. Пусть он и оставался напряжен, но кажется, искренне верил, что неприятностей можно легко избежать.
– Ну, Химмель. – устало протянул Коготь, вытаскивая из подсумка недоеденный вчера сухой паёк. – Рассказывай.
– Как я уже сказал, я ренегат. Но это не значит, что я занимаюсь чем-то криминальным. Мастерю протезы... могу заменить почти любую часть вашего тела. Руки, ноги, пальцы, кисти, суставы... глаза. – последнее он бросил с лёгким отвращением, явно вспоминая лица своих изуродованных пациентов, которым могла понадобится подобная операция.
– Позволю себе заметить... – неуверенно поднял руку Клус. – Анимансия – вне закона.
«На запрет анимансии плевать по большей части... всем.» – Атха вспомнил о Клавиусе, из первого круга, главе тайной полиции, который от самого Мастера получил в дар боевой протез. – «Даже паладины, уж какими бы блюстителями законов их не малевали, постоянно обращаются за помощью к анимансерам, если не могут заново отрастить потерянную в бою конечность.»
– Любые манипуляции с душами вне закона. – беззлобно отрезал иллари. – Дэ юрэ, это значит, что нужно запретить «темницы духов», которыми пользуются некроманты, кристаллы памяти, сохраняющие отпечатки душ и воспоминания умерших, искоренить всех пожирателей душ, что посмели подняться после смерти, а так же совершить много иных глупостей.
– Ну... да... Но... – Трёхпалый не нашел, что ему ответить.
– Анимансия, позволяет безопасно связать протез с душой и Искрой носителя. Я всего лишь врач, ремесленник, если хотите. Который возвращает целостность тела тем, кто не в состоянии отрастить себе новые конечности, и не использую своё искусство во вред. Я даже налоги всегда плачу исправно и следую букве закона, как и любой другой ремесленник...
– Мы не налоговая инспекция, лекарь. – поднял ладонь Атха, приказывая ему замолчать. – Твоя профессия нас мало интересует. Что тебя связывает с отступниками?
Химмель прищурился, с ответом он не спешил, зная, что ходит по очень тонкому льду.
– Я советую вам не лгать, Химмельрайх. – лениво бросил виконт, вглядываясь куда-то вдаль. – Поведайте нам всё, с подробностями, ради своего же блага.
– Я мастер в своём деле, но в ордене... Фигура малозначимая. – начал лекарь с какой-то печалью, стараясь говорить как можно более убедительно. – Если не сказать, мелкая сошка. Странствую из города в город, редко задерживаюсь на одном месте дольше месяца. Орден находит для меня клиентов. Я иду к ним, выполняю заказ и снова в дорогу, зачастую даже не зная имени заказчика. Орден «заботится» о том, чтобы до, и после работы, местные власти не донимали меня расспросами. За эти услуги, которые они называют «членством в ордене», дерут с моей платы конский процент. На этом, наше сотрудничество заканчивается... Хотя, грех жаловаться. Треть своего заработка я отсылаю своему старому учителю, но даже того, что остаётся, мне вполне хватает на компоненты, и комфортную и безопасную жизнь в трактирах и на постоялых дворах.
«Ещё бы. Один такой протез как у него, должен стоить целое состояние.» – Атха прогнал глупую мысль. – «Сейчас это совсем не важно. Вроде бы, он выкладывает всё, как и велено. Но посмотрим, что он ответит сейчас.»
– С какой целью ты идёшь к Клыкам вечного Льда?
– Вы уже и сами небось догадались. – не медля ответил лекарь. Скрытность паладинов, играющих в детективов, его забавляла. Он уже понял, почему эти господа так заинтересованы в информации об ордене ренегатов. – Мне велели направляться в главный штаб, сказали, для меня там есть работёнка. Даже не спрашивайте, сам подробностей не знаю. Знаю только, что у пациента нет обеих рук и что платят в этот раз, чуть ли не в два раза больше, чем я обычно беру за подобный заказ. Сказали поспешить, и в деревеньке гемменталей не останавливаться... Так что...
Лев удивился. – «Значит, его заказчик – какой-то важный ренегат, потерявший обе руки, что сейчас сидит в башне ордена. Они позвали мастера-анимансера, чтобы вылечить его, как можно быстрее... Но заставили его идти пешком, без охраны, скорее всего от самого Гальхилла, если не ещё дальше, сквозь зону аномальной активности, кишащую чудовищами, где пропал не один десяток авантюристов и целая экспедиция церкви...» – он видел здесь явное противоречие и глупость. – «Если анимансер нужен им так скоро... то почему они сразу не перенесли его в главный штаб? У них там должен быть стационарный портал, может глубоко под землёй, где аномальная активность минимальна, или скрытый под каким-то защитным барьером, но он должен быть! Иначе как бы они перевозили туда ресурсы, материалы и провиант?»
– Нам абсолютно точно по пути. – глаза Химмеля многозначительно блеснули. Атха не ответил, но этим только подтвердил догадки лекаря. Он довольно улыбнулся, насколько позволял его клюв. – Наконец-то эти идиоты напортачили и лорды решили вмешаться в их подковёрные делишки!
– Что тебе известно? – лев напрягся, как и все остальные паладины. Мало, слишком мало информации он получал от этого иллари.
– Да то же, что и всем, в общем-то. – развёл руками лекарь. – Любой дурак знает, что ренегаты тайно торгуют всяким запрещённым хламом, а их марионетки держат монополию на черных рынках по всему миру... Вымогатели хреновы! Жируют на золоте, а простой пролетариат вроде меня держат на коротком поводке и душат налогами.
«То есть, о связи отступников с демонами он не в курсе...» – Атха улыбнулся в душе. – «Похоже, этому воронёнку нечего скрывать. На труса он не похож, но если бы что-то знал, мигом бы раскололся.»
– А они тебя за такие слова не вздёрнут? – поинтересовался Паук.
– Что они мне сделают? – усмехнулся лекарь, после чего, гордо заявил: – Я с шести лет этим занимаюсь, ещё мелким птенцом в подмастерья к учителю попал. Любая шавка в ордене знает, что Химмель ван дер Фалль, всегда делает свою работу на пять с плюсом! Я ежегодно приношу ордену такой капитал, что даже тюфяки из гильдии торговцев слюной подавятся.
«Уж слишком громко он о себе отзывается... Хотя... если этот протез, его творение, то в его слова верится куда легче.»
– Лишь один вопрос остался открытым... – Атха бросил на лекаря пристальный взгляд. – Как ты собрался преодолеть аномальную зону, и всех тех чудовищ, что она скрывает?
Всю радость с довольной птичьей морды лекаря будто смыло приливом.
– Понятия не имею. – разочарованно пожал он плечами.
Паладины мельком переглянулись.
– Я спрашивал об этом своего информатора, но четкого ответа не получил. Сказали: «мне нечего боятся»... Работа есть работа. Во всяком случае, я могу за себя постоять... – Химмель заметил недовольную мину на морде льва и устало добавил. – В ваши дела я лезть не собираюсь, но если пойдём вместе, то мне и правда не нужно будет беспокоится... Ну так что?
– Больше вопросов нет, и причин тебя задерживать тоже. Мы выдвигаемся на рассвете. Если хочешь идти с нами, то будь к этому времени готов. – Атха взглянул на скучающего Даллориса, потерявшего к лекарю любой интерес. Затем окинул взглядом остальных членов отряда.
Паладины были явно недовольны тем, что ренегат так легко отделался, но закончились их протесты лишь раздраженным бормотанием. Только Чет'ик и Праведник как всегда не проронили и слова. Последний вообще, казалось, принял обет молчания ещё в первый день их пути. А вот Сяо нахохлился, как кот, у которого отобрали миску со сметаной, всем своим видом показывая, что стоит ему найти хоть одну ниточку, за которую можно было бы уцепиться, и лекарь больше не жилец.
«Раз желает, то пусть не сводит с иллари глаз. Мне это только на руку.» – подумал Атха. – «Пускай, он ни в чем не виноват, и даже цепкий взгляд Даллориса не увидел в его словах лжи... Нельзя относится к присутствию чужака в отряде легкомысленно.» – он уже прикидывал в голове, как лучше будет использовать их нового спутника, если что-то пойдёт не так.
Лишь Дариус испытывал к Химмелю подобие симпатии. В конце концов, в какой-то степени они оба были очень похожи. Некромант, адепт смерти, желающий помогать людям и быть полезным в обществе, и странствующий целитель, практикующий порицаемое обществом искусство, дабы облегчать страдания людей. Теперь, когда маски были сброшены, Химмель с радостью рассказывал молодому фавну о себе, своих умениях и историях из жизни, а тот жадно слушал, в надежде чему-нибудь научится.

Вальдо не знал, сколько прошло времени с начала его пути. Даже во сне дни сменялись мраком беспросветной ночи. Приходилось сражаться в полной темноте. Льющийся с укрытого тучами неба свет пропадал неожиданно и непредсказуемо, иногда лишь на один бой, и как только противник был побеждён, вокруг снова становилось светло. Парень уже давно сбился со счета побеждённых им скелетов. Первые несколько сотен поединков он провёл именно с ними. По первой, с простой нежитью, чьё обмундирование с каждым новым противником менялось и улучшалось, вместо тряпок появлялись хлипкие, ржавые доспехи, мертвецы начинали использовать самые разные виды оружия и щиты. В один момент костяные болванчики начали обрастать узловатыми мышцами по всему телу. Это были не простые зомби, как могло показаться на первый взгляд – их интелект многократно возрос, мертвецы начали подавать какие-то признаки тактического мышления, больше не ломясь напролом в самоубийственной попытке зарубить вооруженного когтями юношу. Когда Вальдо наткнулся на первого подобного «улучшенного», как он их назвал, то тут же поплатился за нерасторопность и короткий меч скелета вошел ему прямо между рёбер, убив на месте. Самое обидное было, на последнем издыхании добить противника, но умереть от обильно кровоточащих ран, распластавшись на тропе, не успевая их залечить. В таком случае, того самого врага приходилось убивать заново.
– Не достаточно просто победить. Ты должен оставаться в живых при любых обстоятельствах. – раз за разом повторял Мастер.
Смерть в этом вымышленном мире была отвратительной, прямо как и в мире настоящем. Влад был прав, боль можно было научиться игнорировать, хотя её куда удобнее было использовать. Боль подстёгивала, мотивировала, заставляя быть проворнее, быстрее, злее. Кровоточащие раны затягивались медленно, но если парень концентрировался, и усилием воли желал залечить их, то процесс ускорялся. Но смерть... Смерть просто калечила парня, заставляя его забиться в самый тёмный угол своего подсознания. Здесь, он проходил сквозь те же ощущения вновь и вновь, как в первый раз, десятки, сотни смертей, когда тысячи цепких рук тянули его в низ, бесцеремонно вырывая душу из тела. Это холодное, мерзкое, стальными иглами проникающее даже в кости ощущение полной беспомощности. Её бледная, вездесущая тень, каждое мгновение боя нависающая над парнем заставляла его тело дрожать, а сердце болезненно сжиматься, когда он в самый последний момент уклонялся от атаки, которая могла стать смертельной. И хотя парень умер уже несколько десятков раз, ни одна из этих смертей не могла сравниться с его первой, от руки учителя. Вальдо до сих бросало в мелкую дрожь, стоило ему лишь вспомнить то короткое, мимолётное мгновение когда клинок пронзил его голову и его разум впервые поглотила бездна.
Краем сознания Влад присутствовал на каждом поединке ученика, внимательно наблюдая за ним, и Вальдо это чувствовал. Каждый раз выслушивая наставления и замечания, мысль о том, что кто-то вкладывает в него столько сил и времени, пусть и столь жестоким образом, где-то глубоко внутри, грела его сердце, заставляя раз за разом идти навстречу новым врагам, становясь лучше и сильнее, делая выводы из собственных ошибок.
Вот так и проходило его обучение. Кнутом служила адская боль и повторяющаяся раз за разом смерть, а пряником... А пряников не было.
Тяжело дыша, Вальдо прикончил очередного улучшенного. Только самый отъявленный садист и психопат мог создать что-то настолько мерзкое, в самой своей природе жестокое, кровожадное и противоестественное. Эта тварь еле походила на человека, как если бы с того спустили кожу, вытащили все внутренности, деформировали кости и замотали в пропитанные воском бинты. Вместо кистей у него были два изогнутых железных лезвия, напоминающих крюки, которыми нежить отлично орудовала.
Парню пришлось с ним повозится. Поразительно быстрое и хитрое, неживое существо всё время оставалось на расстоянии и низко пригнувшись, нарезало круги вокруг жертвы, щелкая полой челюстью, атакуя лишь когда Вальдо меньше всего этого ожидал, а затем вновь разрывало дистанцию, не давая юноше возможности контратаковать. Мерзкий противник. Вальдо понадобилось несколько мучительных попыток, прежде чем он сумел искромсать уродца настолько, что тот перестал подавать признаки жизни.
В первый раз, тварь, всадив в руку Вальдо свой крюк и вывернув её, повалила юношу на землю. Затем, под громкие крики и мольбы, пытающейся вырваться из захвата жертвы, медленно вонзила парню под подбородок второе лезвие. Боль невозможно было описать. Вальдо ощущал вкус металла на рассеченном языке, вместе с тем, как его рот наполнялся кровью. Затем, резким движением, чудовище вместе с плотью и мышцами вырвало его нижнюю челюсть, разбрызгивая кровь во все стороны. Страшная смерть. Ужас, безысходность и беспомощность, испытываемые им в те секунды, Вальдо запомнит ещё надолго.
Вторая попытка закончилась тем, что, истекающий кровью, ослабевший от ран парень, вновь попался в захват. В порыве животного ужаса он без раздумий пожертвовал своей рукой, дабы высвободится, а затем, понимая, что шансов победить у него больше нет, самостоятельно прикончил себя, пронзив когтями собственное сердце.
После этого, чаша терпения юноши переполнилась. Вновь встав напротив уродца, он со звериным рёвом бросился на противника, вкладывая всю имевшуюся ненависть и ярость в каждый удар. Неживой противник уклонялся, пятился, отступал, но в один момент, резко крутанулся и прыгнул к Вальдо пытаясь зацепить его крюками-лезвиями. От такой наглости у юноши только прибавилось злобы. Он ухватил уродца за одну из его конечностей, и тут же её оторвал, всадив прикреплённый к ней крюк под ребро противнику. Тот попытался, отскочить, но его же крюк ему этого не позволил. Вальдо крепко держал его на привязи, полосуя монстра когтями, до тех пор, пока тот не развалился на части.
Наслаждение от победы было неописуемым. Словно совершенная месть, к которой парень готовился долгие годы. И Влад был доволен, как кот, которому дали целую миску сметаны, особенно тем, как решительно и быстро парень убил себя дабы избежать пыток.
– Ты делаешь из меня чудовище. – безучастно бросил Вальдо, шагая дальше по тропе. Его било не прекращающейся мелкой дрожью. Лорд плыл в тумане рядом с ним, словно мираж.
– Чудовище? – переспросил учитель. – Я делаю из тебя паладина.
– И в чем разница, если добиваешься ты этого такими методами?
– Чудовища глупы, их можно напугать и они сбегут, в бой их ведут низменные желания, вроде голода, жажды крови и насилия. Чудовище не является злом, оно сражается чтобы выжить. Паладин не подчиняется чувствам. Весь свой жизненный путь он проходит бок о бок со смертью, злом, насилием и жестокостью, борясь с их проявлениями. Он живёт ради сражений. Ради долга. И даже в заведомо проигранном бою, когда шансов на победу нет, паладин не отступит, не даст взять страху над собой верх, он хладнокровен, расчетлив, не поддаётся сомнениям и смятению. И эта холодная расчетливость поможет ему выжить даже в самой безысходной ситуации.
Миновав короткий отрезок тропы, Вальдо вышел на укрытый сочной травой луг, по которому вперёд уходила тропа. Силуэт Мастера растаял в тумане, оставляя его наедине с противником. В самом центре луга стоял простой мужик в клетчатой рубахе, закатанной до локтей. Крепко сбитый, с пивным пузом и широкими волосатыми руками. Его рыжая, кустистая борода была вся в опилках, а из-под толстых насупленных бровей на юношу смотрели два цепких глаза. В нём не было ничего особенного, только в руках мужик сжимал рукоять увесистого, скорее предназначенного для рубки голов, чем леса, топора.
«Лесоруб?» – только успел подумать парень, как мужик вскинув топор с криком ринулся ему навстречу.
Топор просвистел прямо у Вальдо перед носом. Он, ошалев от такого напора, еле сумел уклонится. Но лесоруб не собирался давать ему время на передышку, продолжая наносить широкие, размашистые удары. Топором орудовать противник умел, но рубил он им до этого явно не людей.
«Он в разы слабее той уродливой твари с крюками, которую я прикончил до него. Обычный человек...» – парень пятился и прыгал зигзагами, пока не услышал в голове голос:
– Хватит прыгать, словно заяц, ты его измором взять решил? – скомандовал наблюдавший за ним лорд.
Топор вновь пролетел у юноши перед лицом. Парень, уже сражавшийся против нежити с тяжелым оружием, полоснул противника когтями по открывшемуся животу и застыл. Из раны хлынула кровь. Красная, человеческая кровь, её капли были на его руках, он чуял её запах, от которого начало мутнеть в голове, а к горлу подступил ком. Лесоруб закричал, но глубокой, кровоточащей раны словно и не заметил, дав парню рукоятью топора по зубам. Тот отпрыгнул, ощутив, как из разбитых губ льётся кровь.
– Добей его.
– Почему!? – прорычал Вальдо, стиснув зубы. – Он же просто человек!
– Он лишь одна из тысячи ступенек, что встретят тебя на пути. Если противник идёт на тебя с оружием в руках, значит он знает, чем всё может для него закончиться. Научись быть жестоким!
Вальдо застыл на месте, никак не решаясь нападать. Он был сильнее и быстрее простого человека, но он не мог заставить себя убить его просто так. А противник снова вскинул топор и ринулся к парню навстречу.
– Убей его.
Вальдо ловко поднырнул под руку противника, одним ударом когтей оторвав сжимавшую рукоять топора кисть. Лесоруб взвыл, падая на колени, прижимая к груди обрубок, из которого мощными толчками лилась ярко красная кровь. Парень тупо уставился на корчащегося от боли противника. Во взгляде юноши смешались испуг, злость, жалость и медленное осознание того, что он натворил. Покалечил человека. Сам, по собственной воле. Но напугало парня не это. Он корил себя лишь мысленно, но в душой не чувствовал абсолютно ничего.
Спустя несколько секунд комнату окутала серая мгла. Из тумана медленно вышел бледный силуэт Мастера, угрюмым взглядом окинувший ученика. Лорд пребывал в холодном, хорошо скрываемом бешенстве.
– Почему ты не выполняешь приказ? – Влад указал рукой на корчащееся в муках тело.
– Он побеждён, чего тебе ещё нужно!? – недовольно спросил парень.
– Бой ещё не окончен.
– Мне плевать, он всего лишь обычный человек, я не стану его убивать! – повысил голос Вальдо. – Я не чудовище, которым меня считали люди!!!
Лесоруб продолжал выть, корчась от боли.
– Я вижу... Прекрасно вижу... – лорд раздражено мотнул головой. – А что если бы он был не-человеком? – едким тоном спросил он. – Что если бы на его месте был фавн, регрин, мантис, адроссец, или тот же кобольд!? Тогда, конечно, совсем другое дело, да, Вальдо!?! Крысу, пусть и разумную, способную ощущать эмоции, страх, радость, любовь, ты бы прикончил не мешкая, даю руку на отсечение, ведь она же не человек, а значит, ничего страшного! Как и все остальные люди, ты милосерден только к тем, кого ты считаешь этого милосердия достойным. – он медленно подошел ко всё ещё живому лесорубу. – Смотри сюда. – Мастер поднял вверх руку. – В первый и последний раз я сделаю это за тебя. Учись проявлять милосердие ко всем одинаково, либо не задуши его в себе и не проявляй вовсе! – последнее он почти выплюнул.
Ладонь лорда тяжело упала на шею лесоруба, словно гильотина. Он обезглавил мужчину и в зале наконец-то воцарилась гробовая тишина. Вальдо нервно сглотнул, со стыдом отводя взгляд.
– Не важно, кто перед тобой. – спокойно продолжил лорд. – Если он готов убить тебя ради своих целей или идей, значит он должен быть готов и умереть за них. То же касается и тебя. Ты можешь сохранить жизнь, если враг просит пощады, но если он идёт до конца, значит он выбрал смерть...
Черный, как полярный медведь.

«Сидят два паладина в башне ордена и спорят, представитель какой расы, был самым первым паладином. Первый, гемменталь, говорит, что его собрат. Второй, фавн, утверждает, что выходец из его народа был первым. И лишь белая мышь в тёмном углу как-то очень хитро поблёскивает глазами.»

С первыми лучами солнца, паладины снялись со стоянки. Они кутались в тёплые плащи с капюшонами, согреваясь с помощью своих Искр. С каждым часом долина сужалась, уходя ввысь, превращаясь в очередной перевал, где приходилось карабкаться вверх по камням. Дальше тропа почти исчезала, её поросшие редкой, блеклой травой остатки можно было изредка заметить меж валунов и булыжников.
Дариус чувствовал себя подавленно, неуверенно, словно в ночь перед экзаменами в Академии. В конечностях поселилось предательское ощущение усталости, а сонливость то и дело подкашивала ноги, заставляя спотыкаться. Он часто озирался по сторонам, вспоминая слышанный им ночью вой. Надвигалась буря, природу которой он был не в состоянии объяснить.
«Пожалуй, эти горы и правда, давят на рассудок...»
Путника паладины заметили издалека и тут же приготовились к неприятностям. Он возвышался над тропой громадным силуэтом, не спеша шагая вперёд, петляя меж камней, что по сравнению с ним казались просто крошечными. Странный незнакомец совершенно не скрывался, да и постарайся он привлекать меньше внимания, с его размерами это вряд ли бы ему удалось.
«Гемменталь из деревни... или горный тролль? Только они бывают настолько громадными...»
– Приветствую вас, уважаемый! – громко обратился к незнакомцу Атха, когда отряд подошел ближе. Он краем зрения заметил Флеаста, что одинокой тенью стоял на высокой скале под покровом невидимости. Шут был готов в любой момент, словно хищная птица, спикировать на незнакомца.
Гигант нервно дёрнулся и медленно повернулся к паладинам. То, что Атха принял за широкую спину путника в дорожном плаще, было непомерно огромным походным рюкзаком, в несколько раз превышающим размеры своего низкорослого владельца, что с упорством и выносливостью быка тащил на себе такой вьюк вещей.
Незнакомец был тощим и хилым, носил железную маску в виде вороньего клюва, украшенного черными перьями, и был с головы до пят закутан в старые, дырявые тряпки с плотной накидкой от дождя, что кое-как держались вместе благодаря кожаным ремешкам и заклёпкам.
Атха пусть и не видел его глаз, но сразу заметил, как занервничал странник. Было в нём что-то настораживающее. Его четко выраженная, тёмно синяя аура пульсировала голубыми молниями, словно сосуды, по которым течёт кровь. В ней ощущалась нешуточная сила. Несомненно, странник был магом, с которым стоит считаться.
– Добрый... Доброе утро... господа. – в молодом, высоком голосе слышалось старательно скрываемое волнение. Странник был напряжен, готовый в любое мгновение скинуть с себя неподъёмный вьюк и начать защищаться. Не похоже, чтобы он был вооружен, но кто знает, что этот бродяга мог припрятать в слоях своей рваной одежды.
«Он явно не ожидал встретить отряд вояк на своём пути. На разбойников мы не похожи, так почему он так нервничает?»
– С кем имею честь? – уверенно спросил Атха, одёрнув свою руку, непроизвольно потянувшуюся к рукояти ятагана. Странник заметил это мимолётное движение, но виду не подал.
– Я... – замялся незнакомец. – Зависит от того, кто спрашивает?
В воздухе повисло нарастающее напряжение.
– Предоставь это мне. – тихо бросил льву виконт, уверенно шагнув вперёд отряда. – Мы, экспедиторы славной Церкви Просвещения. Моё имя, отец Люций Мортимер. Нам поручено найти пропавший среди этих гор церковный отряд экспедиторов, и собрать сведения о Клыках вечного Льда.
– Вот... как... – озадаченно промямлил незнакомец. Он говорил на остром южным диалекте, делая сильный акцент на негласные буквы и ставя ударение не там, где нужно. – Сомневаюсь, что вы найдёте их следы... спустя столько-то времени... Меня зовут Химмельрайх, для вас просто Химмель. Я странствующий лекарь, и к сожалению... Мало чем могу помочь в ваших поисках.
– Странствующий лекарь? – удивился виконт. – Далеко же завела вас дорога... Кого вы собрались лечить, среди этих безлюдных гор?
– Я иду не туда, куда желаю, а куда зовёт долг. – гордо заявил странник. – Вы наверняка знаете, здесь, в паре дней пути, есть деревня гемменталей. Я направляюсь туда, чтобы продавать свои лекарства... Если вы направляетесь к Клыкам, то скорее всего, нам по пути.
– Возможно. – уклончиво ответил Даллорис, снимая маску и дружелюбно улыбаясь страннику. – Могу ли я увидеть ваше лицо, Химмель?
– Мне скрывать нечего... – рука в толстой перчатке расстегнула кожаный ремешок на затылке и маска в виде клюва покинула голову владельца.
Паладины ахнули от удивления. Кажется, лишь виконт с самого начала знал, кто перед ним, судя лишь по говору странника.
Целитель был представителем птичьего народа «Иллари», чьи немногочисленные представители перебрались в Иритилл из другого, умирающего мира около ста-двадцати лет назад. Их правители, – князь Герман Безмятежный, и его сестра, княжна Селиона, Крыло Ночи, присягнули на верность лордам Иритилла и стали учениками лорда Луно. Город, что они возвели, вечно тёмный Фиррвальден, находится на самом юго-востоке великого Континента, не так далеко от столицы Иритилла. Атха никогда там не был, но слышал разные слухи и байки о его красоте. Некоторые утверждали, что это одна огромная цитадель из черного гранита, внутри которой и находится город, и что она не уступает Серой Академии ни в размерах, ни в величии.
Много слухов ходит и про магические силы иллари, но в них верится куда легче, если даже простой странствующий целитель вроде этого, обладает настолько внушительной Искрой. Птичий народ некогда почитал и поклонялся магии, как великому, всеобъемлющему божеству, что даёт им силу, в обмен на верность. Они были помешаны на этой силе, каждый желал иметь больше могущества и власти, чем остальные, считая, что умение управлять магической энергией, ставит их на один уровень с ангелами и демонами. Сейчас они ведут отстранённый, аскетичный образ существования, отвергая магию как инструмент, используя её лишь чтобы «творить». Творить музыку, живопись, ваяние и зодчество. Жажда власти и могущества их предков-чародеев, сыграла роковую участь в судьбе их родного мира, поставив существование всей их расы под угрозу. Они умеют учиться на чужих ошибках, пожалуй даже слишком хорошо.
Назвавшийся Химмельрайхом иллари имел иссиня черные, отливающие металлом перья на птичьей голове, желтый вороний клюв и хищные, огненно красного цвета глаза, скрывающиеся за линзами круглых окуляр в оправе из бронзы. Атха думал, что у всех иллари есть крылья, но бродячий целитель их не имел. Может быть, старый лев ошибался, либо этот пернатый лишился их в наказание за какое-то тяжкое преступление.
«Что-то не верится мне...» – нахмурился лев. – «Что лекарь иллари с настолько мощной Искрой, а соответственно и магическим потенциалом, будет вот так шастать по диким, опасным горам, без сопровождения, лишь дабы продать каким-то дикарям, поселившимся на отшибе мира свои лекарства... Да такого, любая гильдия врачевателей с руками оторвёт, и без отряда охранников даже в туалет не отпустит. И дураку понятно, он что-то скрывает.»
– Приятно познакомится, Химмель. – бросил адроссец.
– Кажется, вы, отец Люций, не удивлены увидеть иллари, так далеко от гнезда? – целитель был более внимательным, чем показалось на первый взгляд. Сейчас он говорил мягче, дружелюбней, но напряжение из его движений никуда не пропало.
– Мне доводилось иметь дело с вашими сородичами и они оставили в моей памяти весьма приятное впечатление. К тому же, я лично знаком с господином Германом. – гордо произнёс притворяющийся членом церкви Даллорис. – Вы правы, нам действительно по пути.
«Тут виконт не соврал. Он ученик лорда Освальда, а значит и всех остальных учеников лордов знает в лицо...»
– Вот как... – снова повторил Химмель. – Эти горы опасны, а воин из меня не очень... Путешествовать вместе безопаснее. Не против, если я присоединюсь?
Атха поёжился под маской. В словах бродяги присутствовала предательская нотка фальши. Он предложил это скорее из вежливости и нежелания показаться подозрительным. Коготь кожей чувствовал, иллари нисколько не боится идти один и даже наоборот, всем сердцем желает, чтобы так не вовремя появившийся отряд назойливых церковников исчез, будто его и не было.
– Вы творите благое дело, лекарь Химмель. Мы с радостью сопроводим вас до деревни. – учтиво ответил виконт.
– Не спускать с него глаз. – шепнул стрелкам Атха. – С таким вьюком он даже при желании далеко не убежит.
Чет'ик уверенно кивнула, а Сяо довольно хихикнув, положил ладонь на рукоять кольта.
«Не нравится мне, как меняются горы... Мне не нравится полученное от Анфиса предсказание. И этот «целитель» мне тоже совершенно не нравится!» – старый лев укутался в плащ и продолжил шагать вперёд, не упуская из виду их нового попутчика.

Вечером повалил снег. Тяжелый, твёрдый, опустившийся на горы холодной, зловещей стеной в надвигающихся сумерках, оседая на сырых камнях и плащах путников. Отряд шагал весь день, не сбавляя ходу. Паладины шли быстро, они явно торопились, сами того не осознавая, из-за чего присоединившийся к группе Химмель еле поспевал за ними. Он всё время держался особняком, и даже настойчивому виконту никак не удавалось его разговорить.
Атха был встревожен. И дело было даже не в подозрительном лекаре, что так упорно что-то скрывал. По крайней мере, от него не веяло опасностью... В отличие от гор, по которым шел отряд. Они полностью переменились. Старый паладин больше чувствовал умиротворения. Зверские порывы ветра вселяли неуверенность, а высокогорный воздух больше не опьянял, лишь царапал глотку холодом. Неприветливые, зловещие, жуткие, горы жестоко давили на рассудок. Назойливое, мерзкое ощущение, засевшее в груди не давало льву покоя.
«На кой ренегаты поселились в этих проклятых горах!? Могли ведь, как все нормальные преступники, обосновать логово в каком-нибудь большом торговом городе!» – ворчал он неслышно. – «А эти гемментали? Как они тут как вообще жить могут!?»
– Вы тоже это чувствуете? – поинтересовался у командира Трёхпалый, укрывшийся от снегопада невидимым куполом защитного барьера. Из его голоса пропала столь привычная неуверенность. Навигатор был взволнован не меньше льва, и совершенно этого не скрывал.
– Да. – кивнул тот, машинально потянувшись к рукоятям ятаганов.
– До селения гемменталей ещё полтора дня пути. Но... Кажется... мы уже преодолели границу, и вошли во внешний слой аномальной зоны. – рассуждал в слух навигатор. – Пока что, лишь маг, крайне чувствительный к тонким колебаниям энергий способен ощутить её отголоски...
– Дело совсем не в этом... – протянул Атха, сам того не замечая, оскалив клыки. – Ветер... С севера. Он несёт с собой запах смерти и кровопролития.
Клус нервно сглотнул, вновь окинув взглядом окружающие их скалы, покрытые тонким налётом снега но ничего не ответил.
Вскоре, отряд встал на очередную ночёвку. Напряжение немного позабылось, когда паладины дружно уселись вокруг задорно пылающего костра. Сегодня, Дариус обошелся без тренировок, ни он, ни Атха, не были в духе. Все просто хотели погреться и отдохнуть у тёплого пламени, единственного проблеска ярких красок среди мрачных гор. Даже Химмель, поставив в сторонке свой огромный рюкзак, подсел к остальным, протянув плотно обмотанные тряпками руки поближе к огню.
– Ну что там? – тихо буркнул Атха вышедшему из тени Шуту, что оставался невидимым для их нового спутника. Сам он не спешил идти к остальным.
– Лишь только зря волнуешься, Коготь. – бросил в своей манере пожиратель. – На мили ни одной живой души.
– И всё же. – слова Флеаста его ничуть не успокоили. – Пока отряд отдыхает, я хочу, что бы ты следил за окрестностями. Если что-то случится, мигом сообщи.
– Как скажешь, о наш заботливый командир. – в своей манере ответил Шут, и звякнув бубенчиками в насмешливом поклоне и скрылся во мраке.
Атха устало вздохнул и направился к костру, заняв место прямо рядом с Химмелем. Он до сих пор не понимал, зачем Шут вызвался сопровождать его на этом задании. На ум ничего не приходило и это раздражало. Лев бросил уставший взгляд на виконта, который был инициатором всей этой миссии. Тот лениво беседовал с лекарем на какую-то совершенно абстрактную, имматериальную тему, затрагивающую природу магии и энергий. Ему всё же в какой-то мере удалось завязать диалог со скрытным бродячим целителем, имитируя отсутствие заинтересованности в споре.
Лев не особо вслушивался в их слова, размышляя о своём, но тут же отвлёкся, когда заметил нечто очень странное.
– То есть... – слегка раздраженно заключил лекарь, повернувшись к виконту. Он сидел к пламени слишком близко, опираясь левой рукой о землю, правой живо жестикулируя. – Вы утверждаете, о зловредности магии, при этом ни разу в жизни не повстречав её адепта?..
Атха молча пялился на скрытую перчаткой ладонь иллари, что с каждым его словом всё ближе подползала к костру, ожидая что тот вот вот её одёрнет, ощутив жар... Но этого не происходило. И когда перчатка буквально вспыхнула огнём, лев не выдержал и окликнул его:
– Химмель!
Лекарь испуганно дёрнулся, взглянул на Атху, не понимая в чём дело.
– Ваша рука...
Лишь сейчас иллари заметил, что его одежда буквально начала гореть. Его янтарные глаза округлились больше от удивления, чем от страха, он каркнул раненой вороной, подпрыгнул и начал хлопать себя по руке, пытаясь сбить пламя.
Атха не спеша поднялся на ноги, за ним Клус и Чет'ик. Весь отряд безмолвно наблюдал за лекарем, очень убедительно скулящим от боли, прижимая обгоревшую конечность к груди, обмотав её в тряпьё.
– Всё в порядке? – озадаченно спросил навигатор, не понимая, что вообще произошло.
– Да, да... Всё в норме! – испуганно затараторил пернатый.
– Покажи руку. – спокойно приказал лев.
– Не стоит волноваться! Я сам её залечу! – голос Химмеля начал переходить на фальцет.
– Руку показал, быстго! – сердито взвизгнул Сяо, направив своё диковинное оружие на лекаря. За ним свои арбалеты вскинули Фаррис и Чет'ик. – И не вздумай дёргаться, или твоя башка мигом слетит с плеч!
Воцарилась короткая тишина. Глаза иллари судорожно бегали по сторонам, можно было видеть как он в панике ищет убедительный ответ, дабы выйти сухим из сложившейся ситуации. Спустя пару секунд он медленно выпрямился, стараясь не провоцировать кобольда и заговорил ровно, без тени волнения:
– Надо же мне было так глупо попасться? Господа, давайте обойдёмся без резких движений, о которых мы все позже пожалеем. – он начал не спеша срывать с левой руки остатки перчатки и обгоревшего рукава. – Нечего проливать кровь по столь никчемным пустякам...
В свете костра блеснула черная как оникс, элегантная латная перчатка, слишком узкая и тонкая, чтобы в неё влезла нормальная кисть. Перчатка переходила в исписанный мелкими рунами наруч, обвязанный тонкими алыми ленточками с неизвестными паладинам символами.
«Это протез...» – выдохнул старый лев. – «Невероятно искусной работы... Если бы не внешний вид, я бы никогда не отличил его от настоящей руки, движения, жесты, даже аура покрывает его, как самую здоровую конечность!»
– Не будем игнорировать слона в комнате... – лекарь прокашлялся. – Химмельрайх ван дер Фалль. Свободный маг анимансер. Протезы на заказ, высочайшее качество гарантированно, или мы вернём вам деньги. – он натянуто улыбнулся.
– Ты ренегат. – лев был почти не удивлён.
– Быть ренегатом – не преступление. – лекарь скрестил руки на груди. – Хотя, и гордится тут нечем... А вы... – он сделал паузу, явно намекая, что раскрыл паладинов. Но никто ему не ответил, на что лекарь лишь устало вздохнул и продолжил. – Вы скрываете свои ауры, что не характерно для церковников «Просвещения». Да и компания у вас... Слишком разношерстая. А раз вы не из церкви, то и ко мне у вас претензий никаких возникнуть не должно.
В знак согласия Атха кивнул стрелкам, чтобы те опустили оружие.
– Чего!? – возмутился кобольд. – Вы что, даже допгосить его не собираетесь!?
– Он сам нам всё расскажет. – перебил его лев, пока Сяо не разболтал лишнего.
Будто соглашаясь с ним, иллари не спеша сел обратно к костру. Пусть он и оставался напряжен, но кажется, искренне верил, что неприятностей можно легко избежать.
– Ну, Химмель. – устало протянул Коготь, вытаскивая из подсумка недоеденный вчера сухой паёк. – Рассказывай.
– Как я уже сказал, я ренегат. Но это не значит, что я занимаюсь чем-то криминальным. Мастерю протезы... могу заменить почти любую часть вашего тела. Руки, ноги, пальцы, кисти, суставы... глаза. – последнее он бросил с лёгким отвращением, явно вспоминая лица своих изуродованных пациентов, которым могла понадобится подобная операция.
– Позволю себе заметить... – неуверенно поднял руку Клус. – Анимансия – вне закона.
«На запрет анимансии плевать по большей части... всем.» – Атха вспомнил о Клавиусе, из первого круга, главе тайной полиции, который от самого Мастера получил в дар боевой протез. – «Даже паладины, уж какими бы блюстителями законов их не малевали, постоянно обращаются за помощью к анимансерам, если не могут заново отрастить потерянную в бою конечность.»
– Любые манипуляции с душами вне закона. – беззлобно отрезал иллари. – Дэ юрэ, это значит, что нужно запретить «темницы духов», которыми пользуются некроманты, кристаллы памяти, сохраняющие отпечатки душ и воспоминания умерших, искоренить всех пожирателей душ, что посмели подняться после смерти, а так же совершить много иных глупостей.
– Ну... да... Но... – Трёхпалый не нашел, что ему ответить.
– Анимансия, позволяет безопасно связать протез с душой и Искрой носителя. Я всего лишь врач, ремесленник, если хотите. Который возвращает целостность тела тем, кто не в состоянии отрастить себе новые конечности, и не использую своё искусство во вред. Я даже налоги всегда плачу исправно и следую букве закона, как и любой другой ремесленник...
– Мы не налоговая инспекция, лекарь. – поднял ладонь Атха, приказывая ему замолчать. – Твоя профессия нас мало интересует. Что тебя связывает с отступниками?
Химмель прищурился, с ответом он не спешил, зная, что ходит по очень тонкому льду.
– Я советую вам не лгать, Химмельрайх. – лениво бросил виконт, вглядываясь куда-то вдаль. – Поведайте нам всё, с подробностями, ради своего же блага.
– Я мастер в своём деле, но в ордене... Фигура малозначимая. – начал лекарь с какой-то печалью, стараясь говорить как можно более убедительно. – Если не сказать, мелкая сошка. Странствую из города в город, редко задерживаюсь на одном месте дольше месяца. Орден находит для меня клиентов. Я иду к ним, выполняю заказ и снова в дорогу, зачастую даже не зная имени заказчика. Орден «заботится» о том, чтобы до, и после работы, местные власти не донимали меня расспросами. За эти услуги, которые они называют «членством в ордене», дерут с моей платы конский процент. На этом, наше сотрудничество заканчивается... Хотя, грех жаловаться. Треть своего заработка я отсылаю своему старому учителю, но даже того, что остаётся, мне вполне хватает на компоненты, и комфортную и безопасную жизнь в трактирах и на постоялых дворах.
«Ещё бы. Один такой протез как у него, должен стоить целое состояние.» – Атха прогнал глупую мысль. – «Сейчас это совсем не важно. Вроде бы, он выкладывает всё, как и велено. Но посмотрим, что он ответит сейчас.»
– С какой целью ты идёшь к Клыкам вечного Льда?
– Вы уже и сами небось догадались. – не медля ответил лекарь. Скрытность паладинов, играющих в детективов, его забавляла. Он уже понял, почему эти господа так заинтересованы в информации об ордене ренегатов. – Мне велели направляться в главный штаб, сказали, для меня там есть работёнка. Даже не спрашивайте, сам подробностей не знаю. Знаю только, что у пациента нет обеих рук и что платят в этот раз, чуть ли не в два раза больше, чем я обычно беру за подобный заказ. Сказали поспешить, и в деревеньке гемменталей не останавливаться... Так что...
Лев удивился. – «Значит, его заказчик – какой-то важный ренегат, потерявший обе руки, что сейчас сидит в башне ордена. Они позвали мастера-анимансера, чтобы вылечить его, как можно быстрее... Но заставили его идти пешком, без охраны, скорее всего от самого Гальхилла, если не ещё дальше, сквозь зону аномальной активности, кишащую чудовищами, где пропал не один десяток авантюристов и целая экспедиция церкви...» – он видел здесь явное противоречие и глупость. – «Если анимансер нужен им так скоро... то почему они сразу не перенесли его в главный штаб? У них там должен быть стационарный портал, может глубоко под землёй, где аномальная активность минимальна, или скрытый под каким-то защитным барьером, но он должен быть! Иначе как бы они перевозили туда ресурсы, материалы и провиант?»
– Нам абсолютно точно по пути. – глаза Химмеля многозначительно блеснули. Атха не ответил, но этим только подтвердил догадки лекаря. Он довольно улыбнулся, насколько позволял его клюв. – Наконец-то эти идиоты напортачили и лорды решили вмешаться в их подковёрные делишки!
– Что тебе известно? – лев напрягся, как и все остальные паладины. Мало, слишком мало информации он получал от этого иллари.
– Да то же, что и всем, в общем-то. – развёл руками лекарь. – Любой дурак знает, что ренегаты тайно торгуют всяким запрещённым хламом, а их марионетки держат монополию на черных рынках по всему миру... Вымогатели хреновы! Жируют на золоте, а простой пролетариат вроде меня держат на коротком поводке и душат налогами.
«То есть, о связи отступников с демонами он не в курсе...» – Атха улыбнулся в душе. – «Похоже, этому воронёнку нечего скрывать. На труса он не похож, но если бы что-то знал, мигом бы раскололся.»
– А они тебя за такие слова не вздёрнут? – поинтересовался Паук.
– Что они мне сделают? – усмехнулся лекарь, после чего, гордо заявил: – Я с шести лет этим занимаюсь, ещё мелким птенцом в подмастерья к учителю попал. Любая шавка в ордене знает, что Химмель ван дер Фалль, всегда делает свою работу на пять с плюсом! Я ежегодно приношу ордену такой капитал, что даже тюфяки из гильдии торговцев слюной подавятся.
«Уж слишком громко он о себе отзывается... Хотя... если этот протез, его творение, то в его слова верится куда легче.»
– Лишь один вопрос остался открытым... – Атха бросил на лекаря пристальный взгляд. – Как ты собрался преодолеть аномальную зону, и всех тех чудовищ, что она скрывает?
Всю радость с довольной птичьей морды лекаря будто смыло приливом.
– Понятия не имею. – разочарованно пожал он плечами.
Паладины мельком переглянулись.
– Я спрашивал об этом своего информатора, но четкого ответа не получил. Сказали: «мне нечего боятся»... Работа есть работа. Во всяком случае, я могу за себя постоять... – Химмель заметил недовольную мину на морде льва и устало добавил. – В ваши дела я лезть не собираюсь, но если пойдём вместе, то мне и правда не нужно будет беспокоится... Ну так что?
– Больше вопросов нет, и причин тебя задерживать тоже. Мы выдвигаемся на рассвете. Если хочешь идти с нами, то будь к этому времени готов. – Атха взглянул на скучающего Даллориса, потерявшего к лекарю любой интерес. Затем окинул взглядом остальных членов отряда.
Паладины были явно недовольны тем, что ренегат так легко отделался, но закончились их протесты лишь раздраженным бормотанием. Только Чет'ик и Праведник как всегда не проронили и слова. Последний вообще, казалось, принял обет молчания ещё в первый день их пути. А вот Сяо нахохлился, как кот, у которого отобрали миску со сметаной, всем своим видом показывая, что стоит ему найти хоть одну ниточку, за которую можно было бы уцепиться, и лекарь больше не жилец.
«Раз желает, то пусть не сводит с иллари глаз. Мне это только на руку.» – подумал Атха. – «Пускай, он ни в чем не виноват, и даже цепкий взгляд Даллориса не увидел в его словах лжи... Нельзя относится к присутствию чужака в отряде легкомысленно.» – он уже прикидывал в голове, как лучше будет использовать их нового спутника, если что-то пойдёт не так.
Лишь Дариус испытывал к Химмелю подобие симпатии. В конце концов, в какой-то степени они оба были очень похожи. Некромант, адепт смерти, желающий помогать людям и быть полезным в обществе, и странствующий целитель, практикующий порицаемое обществом искусство, дабы облегчать страдания людей. Теперь, когда маски были сброшены, Химмель с радостью рассказывал молодому фавну о себе, своих умениях и историях из жизни, а тот жадно слушал, в надежде чему-нибудь научится.

Вальдо не знал, сколько прошло времени с начала его пути. Даже во сне дни сменялись мраком беспросветной ночи. Приходилось сражаться в полной темноте. Льющийся с укрытого тучами неба свет пропадал неожиданно и непредсказуемо, иногда лишь на один бой, и как только противник был побеждён, вокруг снова становилось светло. Парень уже давно сбился со счета побеждённых им скелетов. Первые несколько сотен поединков он провёл именно с ними. По первой, с простой нежитью, чьё обмундирование с каждым новым противником менялось и улучшалось, вместо тряпок появлялись хлипкие, ржавые доспехи, мертвецы начинали использовать самые разные виды оружия и щиты. В один момент костяные болванчики начали обрастать узловатыми мышцами по всему телу. Это были не простые зомби, как могло показаться на первый взгляд – их интелект многократно возрос, мертвецы начали подавать какие-то признаки тактического мышления, больше не ломясь напролом в самоубийственной попытке зарубить вооруженного когтями юношу. Когда Вальдо наткнулся на первого подобного «улучшенного», как он их назвал, то тут же поплатился за нерасторопность и короткий меч скелета вошел ему прямо между рёбер, убив на месте. Самое обидное было, на последнем издыхании добить противника, но умереть от обильно кровоточащих ран, распластавшись на тропе, не успевая их залечить. В таком случае, того самого врага приходилось убивать заново.
– Не достаточно просто победить. Ты должен оставаться в живых при любых обстоятельствах. – раз за разом повторял Мастер.
Смерть в этом вымышленном мире была отвратительной, прямо как и в мире настоящем. Влад был прав, боль можно было научиться игнорировать, хотя её куда удобнее было использовать. Боль подстёгивала, мотивировала, заставляя быть проворнее, быстрее, злее. Кровоточащие раны затягивались медленно, но если парень концентрировался, и усилием воли желал залечить их, то процесс ускорялся. Но смерть... Смерть просто калечила парня, заставляя его забиться в самый тёмный угол своего подсознания. Здесь, он проходил сквозь те же ощущения вновь и вновь, как в первый раз, десятки, сотни смертей, когда тысячи цепких рук тянули его в низ, бесцеремонно вырывая душу из тела. Это холодное, мерзкое, стальными иглами проникающее даже в кости ощущение полной беспомощности. Её бледная, вездесущая тень, каждое мгновение боя нависающая над парнем заставляла его тело дрожать, а сердце болезненно сжиматься, когда он в самый последний момент уклонялся от атаки, которая могла стать смертельной. И хотя парень умер уже несколько десятков раз, ни одна из этих смертей не могла сравниться с его первой, от руки учителя. Вальдо до сих бросало в мелкую дрожь, стоило ему лишь вспомнить то короткое, мимолётное мгновение когда клинок пронзил его голову и его разум впервые поглотила бездна.
Краем сознания Влад присутствовал на каждом поединке ученика, внимательно наблюдая за ним, и Вальдо это чувствовал. Каждый раз выслушивая наставления и замечания, мысль о том, что кто-то вкладывает в него столько сил и времени, пусть и столь жестоким образом, где-то глубоко внутри, грела его сердце, заставляя раз за разом идти навстречу новым врагам, становясь лучше и сильнее, делая выводы из собственных ошибок.
Вот так и проходило его обучение. Кнутом служила адская боль и повторяющаяся раз за разом смерть, а пряником... А пряников не было.
Тяжело дыша, Вальдо прикончил очередного улучшенного. Только самый отъявленный садист и психопат мог создать что-то настолько мерзкое, в самой своей природе жестокое, кровожадное и противоестественное. Эта тварь еле походила на человека, как если бы с того спустили кожу, вытащили все внутренности, деформировали кости и замотали в пропитанные воском бинты. Вместо кистей у него были два изогнутых железных лезвия, напоминающих крюки, которыми нежить отлично орудовала.
Парню пришлось с ним повозится. Поразительно быстрое и хитрое, неживое существо всё время оставалось на расстоянии и низко пригнувшись, нарезало круги вокруг жертвы, щелкая полой челюстью, атакуя лишь когда Вальдо меньше всего этого ожидал, а затем вновь разрывало дистанцию, не давая юноше возможности контратаковать. Мерзкий противник. Вальдо понадобилось несколько мучительных попыток, прежде чем он сумел искромсать уродца настолько, что тот перестал подавать признаки жизни.
В первый раз, тварь, всадив в руку Вальдо свой крюк и вывернув её, повалила юношу на землю. Затем, под громкие крики и мольбы, пытающейся вырваться из захвата жертвы, медленно вонзила парню под подбородок второе лезвие. Боль невозможно было описать. Вальдо ощущал вкус металла на рассеченном языке, вместе с тем, как его рот наполнялся кровью. Затем, резким движением, чудовище вместе с плотью и мышцами вырвало его нижнюю челюсть, разбрызгивая кровь во все стороны. Страшная смерть. Ужас, безысходность и беспомощность, испытываемые им в те секунды, Вальдо запомнит ещё надолго.
Вторая попытка закончилась тем, что, истекающий кровью, ослабевший от ран парень, вновь попался в захват. В порыве животного ужаса он без раздумий пожертвовал своей рукой, дабы высвободится, а затем, понимая, что шансов победить у него больше нет, самостоятельно прикончил себя, пронзив когтями собственное сердце.
После этого, чаша терпения юноши переполнилась. Вновь встав напротив уродца, он со звериным рёвом бросился на противника, вкладывая всю имевшуюся ненависть и ярость в каждый удар. Неживой противник уклонялся, пятился, отступал, но в один момент, резко крутанулся и прыгнул к Вальдо пытаясь зацепить его крюками-лезвиями. От такой наглости у юноши только прибавилось злобы. Он ухватил уродца за одну из его конечностей, и тут же её оторвал, всадив прикреплённый к ней крюк под ребро противнику. Тот попытался, отскочить, но его же крюк ему этого не позволил. Вальдо крепко держал его на привязи, полосуя монстра когтями, до тех пор, пока тот не развалился на части.
Наслаждение от победы было неописуемым. Словно совершенная месть, к которой парень готовился долгие годы. И Влад был доволен, как кот, которому дали целую миску сметаны, особенно тем, как решительно и быстро парень убил себя дабы избежать пыток.
– Ты делаешь из меня чудовище. – безучастно бросил Вальдо, шагая дальше по тропе. Его било не прекращающейся мелкой дрожью. Лорд плыл в тумане рядом с ним, словно мираж.
– Чудовище? – переспросил учитель. – Я делаю из тебя паладина.
– И в чем разница, если добиваешься ты этого такими методами?
– Чудовища глупы, их можно напугать и они сбегут, в бой их ведут низменные желания, вроде голода, жажды крови и насилия. Чудовище не является злом, оно сражается чтобы выжить. Паладин не подчиняется чувствам. Весь свой жизненный путь он проходит бок о бок со смертью, злом, насилием и жестокостью, борясь с их проявлениями. Он живёт ради сражений. Ради долга. И даже в заведомо проигранном бою, когда шансов на победу нет, паладин не отступит, не даст взять страху над собой верх, он хладнокровен, расчетлив, не поддаётся сомнениям и смятению. И эта холодная расчетливость поможет ему выжить даже в самой безысходной ситуации.
Миновав короткий отрезок тропы, Вальдо вышел на укрытый сочной травой луг, по которому вперёд уходила тропа. Силуэт Мастера растаял в тумане, оставляя его наедине с противником. В самом центре луга стоял простой мужик в клетчатой рубахе, закатанной до локтей. Крепко сбитый, с пивным пузом и широкими волосатыми руками. Его рыжая, кустистая борода была вся в опилках, а из-под толстых насупленных бровей на юношу смотрели два цепких глаза. В нём не было ничего особенного, только в руках мужик сжимал рукоять увесистого, скорее предназначенного для рубки голов, чем леса, топора.
«Лесоруб?» – только успел подумать парень, как мужик вскинув топор с криком ринулся ему навстречу.
Топор просвистел прямо у Вальдо перед носом. Он, ошалев от такого напора, еле сумел уклонится. Но лесоруб не собирался давать ему время на передышку, продолжая наносить широкие, размашистые удары. Топором орудовать противник умел, но рубил он им до этого явно не людей.
«Он в разы слабее той уродливой твари с крюками, которую я прикончил до него. Обычный человек...» – парень пятился и прыгал зигзагами, пока не услышал в голове голос:
– Хватит прыгать, словно заяц, ты его измором взять решил? – скомандовал наблюдавший за ним лорд.
Топор вновь пролетел у юноши перед лицом. Парень, уже сражавшийся против нежити с тяжелым оружием, полоснул противника когтями по открывшемуся животу и застыл. Из раны хлынула кровь. Красная, человеческая кровь, её капли были на его руках, он чуял её запах, от которого начало мутнеть в голове, а к горлу подступил ком. Лесоруб закричал, но глубокой, кровоточащей раны словно и не заметил, дав парню рукоятью топора по зубам. Тот отпрыгнул, ощутив, как из разбитых губ льётся кровь.
– Добей его.
– Почему!? – прорычал Вальдо, стиснув зубы. – Он же просто человек!
– Он лишь одна из тысячи ступенек, что встретят тебя на пути. Если противник идёт на тебя с оружием в руках, значит он знает, чем всё может для него закончиться. Научись быть жестоким!
Вальдо застыл на месте, никак не решаясь нападать. Он был сильнее и быстрее простого человека, но он не мог заставить себя убить его просто так. А противник снова вскинул топор и ринулся к парню навстречу.
– Убей его.
Вальдо ловко поднырнул под руку противника, одним ударом когтей оторвав сжимавшую рукоять топора кисть. Лесоруб взвыл, падая на колени, прижимая к груди обрубок, из которого мощными толчками лилась ярко красная кровь. Парень тупо уставился на корчащегося от боли противника. Во взгляде юноши смешались испуг, злость, жалость и медленное осознание того, что он натворил. Покалечил человека. Сам, по собственной воле. Но напугало парня не это. Он корил себя лишь мысленно, но в душой не чувствовал абсолютно ничего.
Спустя несколько секунд комнату окутала серая мгла. Из тумана медленно вышел бледный силуэт Мастера, угрюмым взглядом окинувший ученика. Лорд пребывал в холодном, хорошо скрываемом бешенстве.
– Почему ты не выполняешь приказ? – Влад указал рукой на корчащееся в муках тело.
– Он побеждён, чего тебе ещё нужно!? – недовольно спросил парень.
– Бой ещё не окончен.
– Мне плевать, он всего лишь обычный человек, я не стану его убивать! – повысил голос Вальдо. – Я не чудовище, которым меня считали люди!!!
Лесоруб продолжал выть, корчась от боли.
– Я вижу... Прекрасно вижу... – лорд раздражено мотнул головой. – А что если бы он был не-человеком? – едким тоном спросил он. – Что если бы на его месте был фавн, регрин, мантис, адроссец, или тот же кобольд!? Тогда, конечно, совсем другое дело, да, Вальдо!?! Крысу, пусть и разумную, способную ощущать эмоции, страх, радость, любовь, ты бы прикончил не мешкая, даю руку на отсечение, ведь она же не человек, а значит, ничего страшного! Как и все остальные люди, ты милосерден только к тем, кого ты считаешь этого милосердия достойным. – он медленно подошел ко всё ещё живому лесорубу. – Смотри сюда. – Мастер поднял вверх руку. – В первый и последний раз я сделаю это за тебя. Учись проявлять милосердие ко всем одинаково, либо не задуши его в себе и не проявляй вовсе! – последнее он почти выплюнул.
Ладонь лорда тяжело упала на шею лесоруба, словно гильотина. Он обезглавил мужчину и в зале наконец-то воцарилась гробовая тишина. Вальдо нервно сглотнул, со стыдом отводя взгляд.
– Не важно, кто перед тобой. – спокойно продолжил лорд. – Если он готов убить тебя ради своих целей или идей, значит он должен быть готов и умереть за них. То же касается и тебя. Ты можешь сохранить жизнь, если враг просит пощады, но если он идёт до конца, значит он выбрал смерть...