Жениха получите, распишитесь.
Сначала прилетает по ключицам Паку, потом кулаком в солнечное сплетение, а потом завершающим штрихом ногой под коленку. Это чертовски больно, как само по себе, так и в отношении того, что бьет любовь всей жизни.
- Придурок! - то слово, на которое разоряется Кёнсу, прежде чем закрыть дверь перед носом Пака.
Чанёль растерян, он где-то там, мигом назад, был счастлив и считал, что это конец страдашкам.
Загибается прямо на крыльце Сехуна, ждёт, пока первичная боль отступит, и он пойдёт домой. Миссия провалена. И что творится с Кёнсу - загадка.
Дверь открывается, показывается рука, и Чанёль получает ещё и по голове. Разозлившись, он сначала хочет кинуть обратно, то чем в него швырнули, а потом понимает, что ему замороженный горошек дали. А это, как ни крути, З - забота. Рот расплывается в обнадёженной улыбке.
Дверь вновь открывается, Пак прикрывает голову, знаем-летали/плавали. Но оказывается это Сехун.
- Ты не сердись на него, - говорит. - Это у него личностный кризис.
- Заметно, - через силу подаёт голос Пак, получается хрип.
- Во всяком случае, он уже понял, что любит тебя или что-то подобное.
- Не заметно.
- Дай ему смириться, что ли, - советует Сехун.
А у Чанёля нет причин не доверять лучшему другу До, потому что с его помощью взаимодействий с Кёнсу было больше, чем за все школьные года.
- Я понял, - говорит Пак.
- Ну, ты это, крепись. Проиграли сражение, но выиграем войну.
Вот это сравнение Чанёлю очень понравилось. Про войну. Завоёвывать Кёнсу - это, действительно, как война и с собой, и с ним. Пак за всю свою короткую жизнь стабильно раз в месяц руки опустить хочет и не рыпаться в сторону Кёнсу, но что-то постоянно подстёгивает. То взгляд, которым одаривает его До, если Чанёль долгое время не пристаёт со своей любовью, из разряда "что за фигня Пак? я требую немедленного вмешательства в мою жизнь". То легкие касания, знаете, так плечом, что Чанёля обычно откидывает на полметра ударной волной. То кража вещей паковских, хотя это вряд ли Кёнсу, Чанёль еще может соображать здраво. И вот, благодаря всему этому, лезет в эту войну стабильно всю свою короткую жизнь без единого выигранного сражения, обретая лишь новые открытые раны в сердце. Но раз Сехун говорит - надо верить.
- Ну, я пошёл, - говорит Чан через некоторое время, когда думает, что уже может подняться, встаёт и... снова опускается на ступеньку. - Хотя я тут ещё немножко посижу. У тебя вид с крыльца красивый, редко такой встретишь.
Сехун похлопывает по плечу и разрешает:
- Сиди сколько нужно. У Кёнсу со злости силы откуда-то нечеловеческие берутся. Сам видел, как он металлическую ручку погнул, потому что у той закончилась паста, а ему лишь последнее предложение в конспекте осталось сделать. Он временами не хило пугает.
- Да, пугает, - соглашается Пак.
- Только не сейчас.
- Да, не сейчас, - поддакивает Чан, а потом запоздало удивляется, - почему не сейчас?
- Сейчас его жалко.
Пак мысленно проходится по всем своим болезненным участкам тела и кладёт их на чашу весов, потом берёт гордость Кёнсу, его принципы, силу воли, осознание влюбленности в Чанёля и осторожно, чтоб не повредить, складирует по другую сторону. Взвешивает.
- Да, жалко его.
Сехун разворачивается к входной двери и, между делом, информирует:
- Пойду я в дом, а то Кёнсу выйдет и повредит тебе еще что-нибудь.
Не смешно. Вот вообще. От слова совсем и ни разу.
- Сехун! - окликает Чанёль и ждёт, что тот обернётся. - Я спросить хотел. Мы ещё встречаемся?
О, Мона Лиза, Сехун с непонятной полуулыбкой вроде как отвечает:
- А ты как думаешь? - и скрывается в доме.
И что это опять? Да? Нет? Что?
- Чёртовые омеги! - раздражённо бурчит под нос Чанёль и бьёт ступень, ей не больно, снова всё достаётся ему. - Ай!
* * *
Понедельник день тяжёлый лишь с одной стороны, ну, может и со второй, третьей, десятой, пятидесятой, но со стороны До вот нет. Он идёт домой под ручку с хорошим человеком, и чувствует себя чуть ли не принцессой. Хочется смущённо хихикать, прикрываясь ладошкой, и а второй, соединив пальцы, элегантно махать соседям.
- Как то неожиданно, что ты меня пригласил сегодня в гости. Я точно не стесню твою семью?
- Точно, точно... - уверяет Кёнсу, а мысленно добавляет "...стеснишь. Ох, как стеснишь! Будут неделю отходить, если не всю жизнь".
- Ну, тогда хорошо.
Какой вежливый! - воображаемыми транспарантами пестрит перед глазами у До.
- Здравствуйте. Я Ким Чунмён, - кланяется Сухо родителям До, а у Кенсу транспаранты до сих пор мелькают.
- Здравствуй, - разглядывает мать До гостя с ног до головы, регистрируя дорогую одежду, уложенные волосы, приятный голос, в целом располагающий вид и омежность.
- Вы омега? - задаёт вопрос почему-то отец, Кёнсу даже удивляется, и его мама, кажется, тоже.
- Да, - улыбается мягко Чунмён.
- Это ничего не значит, - Кёнсу закрывает грудью Сухо, начиная забивать гвозди на своём гробу. - Он хороший человек, и он мне нравится.
- Ты тоже мне нравишься, Кёнсу, - говорит Сухо, чем вгоняет последний гвоздь.
Далее происходит общая истерия родителей, которую вкратце можно передать, как:
- А как же Ёлли? Что будет с Ёлли? - от матери.
- У меня никогда не будет внуков! Не будет наследника! - от отца. (К какому наследству он там наследника ищет, Кенсу не совсем понял, но это сейчас и не важно).
Психоз родителей остановить у Кёнсу собственными силами не выходит, на подмогу бросается Чунмён.
- Пожалуйста, не беспокойтесь, - говорит Сухо самым успокаивающим из всех своих успокаивающих голосов. - У меня уже есть истинный.
- Что? - вопрошают одновременно вся семья До.
- То есть, как это? - уточняет Кёнсу с наездом таким, будто его всю жизнь обманывали.
- Ким Чонин. Может ты его знаешь? Он друг Чанёля.
- Что? - повторяет еще раз Кёнсу, но уже не имеет поддержки родителей, ибо у них отлегло.
- Чонин.
Кёнсу переходит в обычный режим интроверта. И ужин вышел бы дофига неловким, но болтливость мамы До и манеры Сухо спасли положение.
Попрощавшись с родителями До и пообещав почаще заглядывать, Чунмён подошёл к Кёнсу.
- Хоть с тобой подружиться Чанёль попросил, ты действительно хороший человек, Кенсу, и я не жалею, что согласился. Чанёлю повезло с тобой.
Бла-бла-бла, прокручивается в голове заевшей пластинкой у Кёнсу. Он намеренно игнорирует предложения, в составе которых имеются слова начинающиеся на Ч, заканчивающиеся на АНЁЛЬ. Слишком много таких предложений в речи его окружения. Либо пора менять окружение, либо... других вариантов пока нет, но До чуть позже подумает. Он обо всём подумает чуть позже, но в планах - никогда.