Так вот оно как
Чанёлю было шесть лет, когда ему открылась страшная, но удивительная тайна. И, конечно, ему сразу же захотелось поделиться ею с Кёнсу.
- Займёмся любовью?
Малыш До в полной мере понимает по отдельности слова "заняться" и "любовь". Но не совсем понимает, как эти слова взаимодействуют. У него смутные представления на этот счёт, и ему интересно. Но, если такое сказал Чанёль, то будет либо тупо, либо ещё более тупее, чем просто тупо.
- Нет, - отвечает Кёнсу, никого не удивляя этим.
Говоря это, он и не подозревает, во что ввязывается.
* * *
- Займёмся любовь?
Кёнсу секунду назад ел мороженное около своего дома, и, если бы Чан своим громогласным предложением не испугал его, то ел бы до сих пор. Мороженое с печальным "шмяк" приземлилось на землю, и вершиной конуса стаканчика указывало на губителя-душегуба. И, будь воля Кёнсу, с таким же звуком приземлилось бы рядом с мороженым лицо Ёля. Хотя, воля - есть, Кёнсу - есть. Почему бы и да?
- Помогите! Убивают! - кричит Пак и уклоняется от, сулящих опасность, рук малыша До.
- Я тебе сейчас займусь, - шипит До в спину, но у омеги ноги коротки, чтобы поспевать за Чаном, который даже бежит не в полную силу, чтобы оставлять Кёнсу на хвосте, но на безопасном расстоянии.
- Спасите! - орёт Чанёль во всё горло и мчится на всех порах к маме До, вышедшей на крики с улицы.
- Кёнсу-я! - осуждающе смотрит мама Кёнсу.
- Он испугал меня, и я уронил своё мороженое, - дуется малыш До.
- Я лишь попросил укусить, - источая во все направления честность и невинность, бормочет смеренно Чанёль.
- Ох, Кёнсу, и в кого ты такой... - недоумевает мама До и зовёт Пака за собой в дом, обещая угостить мороженым.
- Умный, - бурчит себе под нос До, договаривая.
- Красивый, - выдыхает Чан и торопится скрыться раньше, чем Кёнсу опять психанёт.
* * *
У Кёнсу день рождение. По друзьям у него не густо, точнее вообще нет. Но мама До, конечно, решает всё по-своему.
Чанёль, с уложенными волосами и в рубашке с бабочкой, сидит довольный аки кот измазанный в сметане по самое не хочу. Он единственный приглашённый ребенок, что всё внимание Кёнсу будет его. Пока взрослые заняты своими скучными разговорами, Пак во всю привлекает внимание злого именинника, который натурально изображает ненависть во всему живому, и особенно к соседу.
- Займёмся любовью? - спрашивает Пак шёпотом на ушко, и получает больной пинок в ногу под столом. Кажется, это отрицательный ответ.
* * *
Всякое случается в жизни. Из разных мелочей складывается настроение, как из кирпичиков стена. Любого поступка, любого слова достаточно сломать её до основания. Именно так поступил отец малыша До, отменив запланированный еще месяц назад пикник в парке, сославшись на работу. Кёнсу так ждал. И с погодой повезло. По обиженному, печальному личику текут слёзки, и не собираются переставать в ближайшем будущем.
- Кёнсу-я, - подходит Чанёль, спокойно говорит, - Ну, этот пикник! В парке столько муравьёв, гусениц и других насекомых. Да, и погода отвратительная. Как можно вытерпеть хоть часик на такой жаре?
До только в силу возраста глаза не закатил, он просто тихо вздыхает и с неодобрением смотрит на, отражающие солнце, окна дома, где по его предположению смотрит его мама, у которой язык чешется докладывать всё своей подружке Пак, а та, в своё время, сыну. Ух, сплетники!
Малыш До ждёт, что Чан молчание заполнит очередной глупостью. Три, два, один.
- Тем более там бы меня не было. Целый день без меня, ты бы не вытерпел и убежал домой.
Ожидания оправдал. У До даже непроизвольно дёрнулись уголки губ.
Чанёль достаёт из своего центрального кармашка на груди джинсового комбинезона платок и ловит застывшие на лице капли слёз.
- И вообще, займёмся любовью?
До смотрит, как Чан проявляет заботу по отношению к нему. Это даже мило.
Кёнсу сдаётся. Он готовит длинную речь, что для ребенка предложений три, в которой будут присутствовать аргументы согласия, предупреждения о последствиях, надежды, что такое больше не повторится, и, чтоб Пака в принципе больше не присутствовало в жизни До. Хотя, в конце концов, говорит короткое:
- Давай.
Чанёль явно ожидает чего угодно, только не согласия, и стоит уже, в общем-то, на низком старте, чтоб бежать подальше от разъяренного пингвинчика, но быстро ориентируется, преображается, и по лицу размазывается сумасшедшая улыбка, в прочем не на долго.
- Прекрати так улыбаться, - хмурится До, в полной мере ощущая, что только что дал зеленый свет на нечто связанное с любовью.
Чанёль честно пытается быть менее счастливым, но это сложно, когда рядом Кёнсу. Пак тянется к руке До, но та не даётся, избегая прикосновений. Пару секунд идёт молчаливое сражение за руку Су, пока Чан не говорит:
- Мне нужна твоя рука.
Кёнсу начинает волноваться, ладошки резко потеют, голова становится дурной, всё это можно списать на погоду и возможный солнечный удар (Кёнсу на солнцепёке пару часов уже сидит), но на Чана привычнее.
С рукой До Чанёль делает неожиданное - кладёт себе на грудь.
- Держи её здесь.
- Хорошо.
Свою руку, которая, как замечает До, трясётся, Пак так же устраивает на груди Кёнсу, у которого начинает стучать сердце сильнее и быстрее, ему бы обратиться к врачу.
- Закрой глаза, - просит Пак, и Кёнсу слушается. - Чувствуешь?
- Что?
- Стук сердца.
- Да.
- Чувствуешь, он меняется?
- Да.
- Это любовь. Твоё тоже меняется.
Кёнсу, пребывая в темноте с торопливым сердцебиение Чана, теряется в реальности. Ему кажется, что они так стоят уже очень давно.
- Чувствуешь? - повторяет Чанёль через какое-то время.
- Чувствую, - вторит ему Кёнсу.
* * *
Пак стоит на пороге дома Сехуна. Он бежал сюда так быстро, как только мог. Он боялся, что сообщения от Сехуна, лишь способ подразнить. Боялся, не застать здесь До. Но Кёнсу стоит перед ним, печальный и в то же время отсутствующий, глаза смотрят вроде и на Чана, но как-то сквозь. Хочется встряхнуть До, чтоб тот увидел кто перед ним. Ему до безумия хочется поцеловать губы напротив. Но всё должно быть медленнее, это до сих пор может быть ловушка от Сехуна в целях повеселиться.
Давно забытое воспоминание приходит в голову, смотря на такого До. Чанёль надеется, что Кёнсу помнит.
- Займемся любовью? - спрашивает он для соблюдения вбитых в него правил этикета. Альфа спрашивает омегу. Всё чинно, благородно, традиционно. Хотя действия давно предрешены.
Пак кладёт свою руку на грудь До, и ждёт невыносимо долго, когда ему как-нибудь ответят. Кёнсу закрывает глаза даже раньше, чем его ладонь касается Чана. Пара мгновений требуется на поиск сердцебиения. И оно у обоих меняет ритм. Пак облегчённо улыбается и спустя много лет повторяет:
- Чувствуешь?