И это конец?
Со стороны может показаться, что Чанёль грустный, но на самом деле он зол. Всем ясно, что на Кёнсу, но Чанёль уверен, что на Сехуна. Сколько ещё нужно ждать, О Сехун, чтобы Кёнсу смирился? Чанёль не спрашивает этого вслух, но проницательный О-чтоб-его-Сехун говорит:
- Он уже почти.
И это "почти" нихера не обнадеживает, даже вот чуточку. Зная Сехуна, это может затянуться и на года три, и на десять. Не то, чтобы Чанёль не может подождать. Будет ли ждать Кёнсу?
Хмурый Чанёль пинает воздух по пути к дому и ненавязчиво сверлит спину Кёнсу. Пространное «почти» всё никак не наступает, зато близится выпуск из старшей школы. А дальше... У Кёнсу престижный универ, возможно, Сеульский, а у Чанёля какой-нибудь. Разойдутся они, как в море корабли. Точнее корабль и топорик - Чанёль пойдет ко дну.
Чонин подсаживается к Чанёлю за парту и просит не переживать, так и говорит:
- Не переживай.
- Спасибо, друг, и чтобы я без тебя делал.
- Переживал бы, наверное, - Чанёль не может понять, Чонин это всерьёз или издевается над ним. Оба варианты не утешительны. При одном - получается, что его друг непроходимо туп, а при другом - Чанёлю нужны новые друзья.
Как раз в это время Сехун решает войти в класс. Нет, Провидение, не такие новые друзья. Провидение его игнорирует, а Сехун навостряет лыжи в сторону Чанёля.
А раз уж сегодня день бесполезных фраз, то Чанёль обгоняет Сехуна, уточняя:
- Он уже почти?
Сехун оглядывается по сторонам, будто собирается сообщить нечто конфиденциальное, что не должно просочиться дальше ушей Чанёля. Его скорбное лицо не предвещает ничего хорошего. И внезапно появляется желание не знать. Но у Сехуна свои планы, он как Провидение, только хуже. С каждым новым его предложением уши Чанёля краснеют от напряжения, а Глаза расширяются.
- Всё плохо, - говорит Сехун.
- Кёнсу мириться с судьбой не хочет.
- Он собирается сопротивляться своим чувствам, - говорит.
- Нужно действовать, - тоже говорит Сехун.
Чанёль активно кивает - наконец, не ждать, а действовать.
План прекрасен в своей лаконичности. Припереть к стенке на перемене - высказать всё, что в голове, на сердце и руке, где Сехун расписал ключевые моменты. Почему там три первых пункта «не тупить» Чанёль решает не спрашивать. Почему там больше ничего нет - тоже. Зря, наверное.
На перемене он похлопывает линейкой по плечу Кёнсу, сохраняя дистанцию и... тупит. Сехун активно показывает, что нужно следовать инструкции с руки. Чанёль читает их по порядку и тупит сильнее. Кёнсу ждёт ровно до звонка и скрывается в классе.
- Слишком много людей, - оправдывается Чанёль.
Попытка номер раз треском проваливается.
За ней незамедлительно следует вторая попытка. Гениальный план, круче первого. Написать письмо - передать Кёнсу. Чанёль выводит буковки и жалеет, что не носит собой духи или хотя бы дезодорант, которым бы можно было романтично брызнуть на листок. Ставит мысленно галочку напротив «написать письмо». Кто бы мог подумать, что план может провалиться на второй части. Чонин, возможно. Он как раз шёпотом кричит:
- Не промахнись!
Но слишком поздно.
Письмо прилетает на середину стола учителя.
Чанёль получает его обратно через время с исправлениями орфографических ошибок. Спасибо, что без издёвок и прилюдного наказания.
Второй план следует за первым, и Чанёль не очень-то об этом жалеет.
План номер три проще некуда. В этом плане максимум, что можно запороть - дома перепутать. А такого с ним пока что ни разу не случалось. Так вот план: придти к Кёнсу домой (где нет толпы-народу) - высказать всё, что в голове и на сердце (за день рука вспотела и несколько раз мылась, так что от подробной инструкции Сехуна в три пункта осталось лишь одно слово - «тупить», поэтому Чанёль благоразумно решает отказаться от руки).
- Ты к соседям? - ловит его уже выбегающим из дома мама.
- Угу.
- Кёнсу поступил в Сеульский университет, передай ему наши поздравления. На выходных отпразднуем.
Будущее становится в разы приближённее. Обретает конкретные очертания. Пугает. Даже парализует немного.
Чанёль, сделав успокаивающую дыхательную гимнастику, заставляет себя постучать в соседскую дверь и надеется, что откроет Кёнсу. И в этот раз ему везёт. Он не перепутал дом, дверь открыл Кёнсу - всё выстраивается как надо. Правда, что-то не так происходит с ним.
Он смотрит в глаза Кёнсу. Они спокойные, даже равнодушные. С глаз словно спадает пелена. Вопросы множатся злобным осинным роем и начинают жалить. Чувствует ли Кёнсу что-то? Надо ли ему это? Может, он загнан в ловушку, устроенную Чанёлем и Сехуном? Готов ли Чанёль готовить счастье по своему рецепту на углях желаний любимого?
Кёнсу ждёт. Кружка в его руках дымится. Аромат цветочного чая заполняет пространство между ними.
Чанёль опять не вовремя. Что касается Кёнсу, Чанёль всегда не вовремя.
- Ты что-то хотел? - бесстрастно интересуется Кёнсу, опуская глаза на кружку, явно намекая ускориться.
Чанёль столько лет гонялся за человеком, которому это было не нужно. Заставлял беспокоиться, действовал на нервы, навязывал себя. Что не так с ним? Почему это раньше не приходило в голову? Или приходило, но он упрямо не видел бревна в глазу. Избегал мыслей, что могли принести ему дискомфорт. Он так эгоистичен. Так жесток.
Кёнсу прикрывает глаза, словно ещё мгновение и начнёт высказывать всё, о чём надумал, пока его чай остывает.
- Так как? - звучит как последнее предупреждение.
- Мама сказала, ты поступил в Сеульский.
- Да.
- Поздравляю, - без капли воодушевления.
- Спасибо.
Вновь наступает тишина.
Чанёлю нужно время, совсем немного, чтобы попрощаться с важной частью истории своей жизни. Пожалуйста, Кёнсу, давай помолчим ещё чуть-чуть, но он говорит:
- Это же не всё, что ты хотел мне сказать?
Чанёлю хочется слышать в голосе надежду, но он обрубает все тонкие невидимые нити к Кёнсу, что так крепко завязывал без разрешения.
- Нет, это всё.
Прощай.