Барабанная дробь
Кенсу официально ненавидит Чанёля. Мог бы даже подписать петицию об изгнании Пака из своей школы и, вообще, с района, но вряд ли кто-то такое создаст. Ведь Чанёлли - милашка, красавчик и тотальный молодец. Кёнсу бы сказал какой Пак молодец и про конец, но он интеллигентный молодой человек и воспитание не позволяет.
Чан ясно дал понять, что Сеха использует. Как это всё грязно. И за друга очень обидно, надо выручать. Теперь Кенсу подмечает каждую мелочь. Вот Сехун печально вздохнул, а вот меланхолично глядит в окно, ручку грызет без энтузиазма, бросает взгляды полные мольбы и надежды на До. И плевать, что Су, возможно, всё выдумывает и сам себя накручивает. И спасать надо Сехуна, спасать. Вот сначала узнать какого они вдруг встречаются, если О говорит, что Пак ему больше не нравится, а потом спасать.
До ощущает себя дофига детективом, расследующим сложное запутанное дело. Когда все уходят на физкультуру, и он остается один в классе, пользуется шансом и исследует место Сехуна. Чуть ли не обнюхивает каждую вещь, переставляет их с места на место, даже листает учебник, ожидая увидеть конкретные призывы о помощи. Впрочем, ничего обнаружить не получается, но он пытался. Садится на стул Сехуна, чувствуя полный провал.
- Что ты здесь делаешь? - раздается за спиной, а обладателем подозрительного голоса становится Бён Бэкхён - один из постоянных конвоиров Сеха.
- Ничего. Ручку искал, - Кёнсу хочет ударить себя, более тупой отговорки придумать нельзя.
Бэк прищуривает глаза, внимательно следит за тем, как До берет ручку О и идет к своему месту, только после этого достает из шкафчика то, зачем, в общем-то, и вернулся в класс.
- Ты не идешь на урок? - спрашивает Бён, видимо, не доверяя однокласснику.
- Конечно, - заявляет слишком преувеличено, рисует в конце тетради у себя закорючки, чтоб оправдать взятую взаймы ручку и выходит из класса вместе с Бёном.
* * *
Кёнсу расширяет глаза от неожиданности. Сехун, с которым не было никаких контактов неделю, вторгается в личное пространство До и прижимает к стене в безлюдном закутке.
- Завтра, - выдыхает он в лицо Су.
- Пятница, - Кен не всегда в стрессовых ситуациях отвечает впопад.
О замирает на миг, но потом всё же продолжает:
- Завтра ты идешь со мной в одно место. Дресс-код для подпольного клуба, - и исчезает, До даже спросить нормально ничего не успевает.
Вот Сехун дает информацию, но не поясняет её. И вот какую одежду надевать? Неужто гуглить придется? А может спросить кого? Кён оглядывается и понимает, что спросить в общем-то ему не у кого. Самое печальное осознание за день.
Кёнсу надеется, что ему не придется танцевать. А еще, что его отпустят родители. В принципе с последним проблем не возникает, а всё благодаря матери.
- Я пойду завтра в клуб, - говорит Су прямо.
- Куда? - давится осьминогом До старший.
- В клуб, - повторяет Су.
- Иди, конечно, - встревает мама неожиданно. И все это начинает дурно пахнуть.
* * *
Не то, чтобы хоть какое-то внимание обратили на одежду Кёнсу, если рядом стоял и восхитительный, и высокий, и стильно одетый, и с пафосным выражением лица Сехун. Пропустили без вопросов, потому что "я омега Пака, со мной друг". В общем-то, по До прошлись взглядом вскользь, вроде как не спортивки и, ладно, милости просим.
Внутри душно, громко, убойная концентрация запахов, освещение в зале красным, и яркими прожекторами на сцене. Кто-то брутальный, и, спору нет, альфа, распинается перед публикой, а та скандирует чье-то имя, и, видимо, оно выступающего.
Сехун ведёт друга ближе к сцене .
- Мне слишком шумно, - кричит в ухо До, - Может я в уголке посижу?
- Постой со мной, - отвечает более громким ором Сех, - Сейчас вроде его очередь.
Кёнсу собирается спросить "чья?", но прыгающий по сцене рэпер заканчивает выступление и зал взрывается еще более диким улюлюканьем, чем было до. И Су решает, что спрашивать не к чему, итак, сейчас станет ясно.
Зал на миг погружается в оглушающую тишину. Постепенно все оживают, вместе с ударами барабанных палочек по тарелкам и фоновой гитарой. Ненавязчивое вступление заканчивается и трескучий бит, входящий в свои права главного блюда дня, производит очень даже хорошее впечатление. Спустя минуту под дерганье соседей по танцплощадке, Кёнсу даже проникается игрой барабанов. Любопытство берет вверх и он пытается разглядеть музыканта. В первую секунду кажется, что за барабанами так четко раскачивает толпу Чанёль. Но До скорее поверит, что Пак в клубе вышивания крестиком, чем в это. Парень виртуозно крутящий палочки своими руками, сияющими бицухой так, что в противоположенном конце зала щурятся, почему-то вставляет.
- Ну, как тебе Пак? - спрашивает Сехун.
- Где? - крутит по сторонам головой Су, ища оного.
- На сцене. Играет на барабанах, - поясняет О, думая, что его друг непроходимый барашек.
- Это Чанёль? - щурясь для увеличения резкости окружающей среды, взвизгивает До, одновременно пересекаясь глазами с Паком.
Черт возьми! Это и вправду Пак Чанёль!
Чанёль выделяет из толпы, подпрыгивающих в такт фанов, Кёнсу и буравит взглядом. И вот До не особо понимает, как его можно было заметить. Запах его смешивается с другими, пахнущими слаще, нежнее, и мало ли как еще может нравится Ёлю. Видом своим не выделяется. Так и какого Пак в нём уже дыру прожёг?
Кёнсу глубоко, где-то очень-очень глубоко внутри та еще омежка и тушуется, находя единственным верным решением - побег из клуба. Его догоняют, едва успевает выйти на улицу. Пак так смотрит заворожено, с трудом сглатывает, и если бы Кёнсу не знал, как выглядит на самом деле, представил бы себя в костюме особо аппетитного куска мяса. Иначе взгляд не объяснить.
Ёль ухмыляется коварно, и начинает приближаться. Ясно, чем всё это должно кончиться. И До мог бы по отработанной схеме шибануть ногой под коленку Паку. Допустим Кенсу не типичная омега, у которой одно место по альфам горит. Но. Но давайте на секундочку представим, что До в этот конкретный момент расслабляется, отпускает ситуацию и поддается.
Реальный мир вокруг перестает существовать. Есть только они вдвоем в целом свете. И это всё дофига пованивает романтичной дорамой, но Кёнсу это даже немного садистки нравится. Пак самоуверен, как тогда, в последний их разговор, и это страшно заводит. Чанёль держит за подбородок одной рукой, а второй давит на затылок, направляя, полностью беря контроль над ситуацией. Ему приходится наклоняться, так как омега много ниже. Ёль уверен, что это лучший его поцелуй, ведь сейчас До отвечает. Это так чертовски круто - умереть идеальный выход из поцелуя. В смысле, только в случае гибели он оторвётся от губ Су.
Кенсу всерьез полагает, что у его соседа раздвоение личности. Потому что спустя миг как их губы прекратили контактировать, Пак меняется. Чанёль моргает часто-часто, будто не может поверить в случившееся, и вид у него максимально приближен к тому, чтобы озвучить какую-нибудь несусветную тупость. Можно даже начать обратный отсчет. Три...
- Мы теперь встречаемся? - так, это произошло раньше.
- Пак Чанёль, ты дебил, - просветляет До. И это вроде бы да, но может быть и нет, или Кёнсу еще не определился. Короче, нифига не понятно.