Кирпич мне в рот, вот это поворот
Странно думать о Чанёле, прокручивать бесконечно события того дня, фантомно ощущать его руки на запястьях, чувствовать боль. Но это именно то, чем Кёнсу занимался последние пару дней. Чертов Пак Чанёль так и нашёл способ засесть в голове До.
Самое стремное, что случается с Су в этот период - первая течка. А у него альф, кроме Чана, шаром покати. Вот мозг так и представляет перекати-поле с лицом Пака, с дистанцией четырёх шагов и с его "ты сегодня особенно сильно пахнешь". Чертов, чертов, чертов засранец Пак Чан.
И нет, Кёнсу самодостаточная, уверенная омега, и не намерен так просто сдастся и перейти в отряд воздыхателей Пака.
Это всё приходяще-уходящее. И дрочка на Пака всю течку ничего не значит, просто красавцы из журналов Кёнсу так по-собственнически не хватали за запястья, и не угрожали воображаемым альфам неизвестной расправой.
Кёнсу мучается в четырех стенах, и всё это начинает походить на клаустрофобию, поэтому спешит открыть окно, и хоть создать ощущение улицы и свободы. А в своем дворе Пак и его пара друзей альфачей играют в футбол. Видимо, уже не один час, потому что потные и уставшие . А Су честно пытается сконцентрироваться и дрочить на альфу с темной кожей и, кажется, кличкой Кай. Но чертов Пак снимает футболку и запястья начинаю гореть снова. Кёнсу упирается лбом в стекло и молится где то параллельно о том, чтобы никто не посмотрел с улицы в его окно.
В общем, неделька прошла адово.
* * *
- Кёнсу-я, ты хорошо себя чувствуешь? - Пак подбегает сразу, как Су переступает порог класса. И не спрашивает, чем болел, зараза знает.
"О! - хочет сказать Кёнсу, - после четырёхдневной непрерывной мастурбации на твои фото в соцсетях и на тебя, в футбол играющего во дворе перед моими окнами, чвствую себя мазохистом извращенцем. И моя первая течка прошла просто волшебно. Спасибо, что спросил".
Чанёль вызывает не смущение, а еще большее раздражение.
- Просто отлично! - огрызается Кёнсу, а взгляды одноклассников уже устремляются в их сторону, надеясь на скандал.
- Кёнсу-я, - зовёт О Сехун, одноклассник и по совместительству лучший друг.
- Привет, - машет ему Кён, и слышно разочарованное гудение об обломанной потасовке.
- Чанёль, как всегда такой заботливый. Повезёт кому-нибудь с ним, - мечтательно улыбается Сехун.
- Да, повезет, - от сарказма, которой пропитана фраза До, ложка стоит, как в густой сметане.
- Я был бы не прочь, - кладёт свою голову на ладони, а руки упирая локтями в стол.
- Подожди, так тебе он в самом деле нравится? - произносит шокировано Су, всем своим видом выражая крайнюю степень удивления, на столько он не представляет, что его лучшему другу может быть симпатичен идиот Пак.
- Да, - смущенно улыбается Сехун.
До представляет, как Сех и Чан начинают встречать, как потом Сехун предлагает руку и сердце Ёлю, ведь сам альфа ни за что не догадается это сделать, как Кёнсу подружка невесты на их свадьбе, и в своих фантазиях он почему-то в розовом платьице и с крыльями феи, как они позже заводят детей - двух мальчиков и одну девочку. И с каждым новым витком счастливой жизни лучшего друга, До приходит в неописуемый ужас, потому что придется часто видеть идиота Пака с его непробиваемым оптимизмом и улыбкой 24/7. Нет, к такому он не готов.
- Может для своей первой влюбленности ты найдешь кандидатуру поприличнее? - мягко интересуется Су.
- Нет, Ёль идеален.
До немного обижен, ощущение дежавю, мягко щекочет виски. Вновь измена близкого человека в сторону Чанёля. Мать, Сехун. Видимо никто не в силах устоять перед харизмой Пака.
Кёнсу бы памятник поставить за самоотверженность в дружбе, потому что перед глазами его темное будущее тесно переплетенное с ПакЧаном, но он упрямо:
- Чанёль, - зовёт с неохотой, будто заставляют, хотя он сам себя заставляет.
Пак оказывается рядом в рекордно короткий срок, хотя вроде увлеченно разговаривал с друзьями. Эдакий верный пёсик, разве, что хвостом не размахивает.
- Что, Кёнсу-я?
И До без лишних вступительных речей выдает:
-Ты нравишься Сехуну. Я думаю, вы прекрасно подходите друг другу. Может ты сходишь с ним сегодня после школы на свидание?
Пак меняется в лице мгновенно, смотрит на До, как на предателя, а тот смотрит прямо в глаза и не замечает перемен, или делает вид.
"Да, Чан, ты мне не интересен. И, да, я готов подложить под тебя собственного лучшего друга, лишь бы ты меня оставил в покое".
Сехун стоит позади стула, на котором сидит Кёнсу, и больно-больно впивается тому в плечи. Нервничает. Он об этом не просил, и всё это неожиданно, но шумно выдыхает, когда Чанёль восстанавливает дружелюбное выражение лица и говорит с добродушной улыбкой (кажется, только Су она показалась не предвещающей ничего хорошего):
- Конечно, Сехунни, давай сходим, - и кладет свою огромную лапищу на руку Сеха, продолжающую издеваться над плечом Су.
* * *
На следующий день Кёнсу предвкушает, ну, как предвкушает, морально настраивается на то, что подробного рассказа с разбором полётов будет не избежать.
Сехун приходит за минуту до звонка и сразу голову кладет на парту, а сверху прикрывает руками.
- Как свидание? - без особого энтузиазма спрашивает Кён, не горя желанием, на первом уроке слушать восторженное поклонение Паку, которого даже в классе до сих пор нет.
- Норм, - бурчит Сех, не поднимаясь.
- Ты даже ничего не хочешь мне сказать? - удивляется Су.
- Хочу, - всё также глухо из-под рук, - Мне больше не нравится Пак Чанёль.