Это не трусость (нет).
До Кёнсу всегда был ответственным учеником. Учась в престижной школе по стипендии, невольно начинаешь всё своё свободное время тратить на изучение предметов. Живя в центре презентабельного района Сеула и будучи совсем не будущим президентом какой-либо корпорации, начинаешь упорно трудиться. Перейдя в старшую школу, До Кёнсу перестал осуждать отца, и даже наоборот, стал благотворить. Всё это время отец так много трудился и трудится до сих пор, чтобы обеспечить Кёнсу будущим, чтобы был шанс пробиться в мир больших денег, чтобы внуки внуков ни в чём не нуждались. Это действительно достойно уважения, хоть Кён и не перестал скучать по отцу.
Еще идеалом на равне с отцом был Ким Чунмён, или просто Сухо, омега на стипендии, сосредоточен, ответственен, кажется на год старше. До часто пересекался с ним в библиотеке или дополнительных занятиях, лично знаком не был, но восхищаться издалека никто ж не запрещает.
Так и проходили дни Су, если он учился не в классе, то дома, если не дома, то на курсах, если не на курсах, то в библиотеке. Вообщем, все поняли - До Кёнсу синоним усердной учебы.
* * *
Кёнсу временами замечал альф за стеллажами книг в библиотеке, сталкерящих его, и не то, чтобы ему были интересны отношения, так как неизменно на первом месте учёба и будущее, но это льстило. Правда, никто ни разу так и не подошёл, ни один из альф, и как-то быстро пропадали из виду.
Однажды кто-то остановился рядом со столом Су, на миллисекунду Кён подумал об отважном альфе, но потом, конечно, обоняние возвестило о омеге.
- Привет, ты, кажется, До Кёнсу? - к До обращается сам Ким Чунмён.
Смешанные эмоции дикого восторга и внутреннего стержня заставляют смело открыть рот и, без неуместного визга, выдать:
- Да, это так, - Кёнсу так собой гордится.
- Могу я сесть с тобой? - вежливый такой, неуверенный в положительном ответе, интересуется Сухо.
- Да, конечно, садись, - До упорно подавляет визг фанючки.
Таким образом, Чунмён каждый раз стал подсаживаться к До, а тот в свою очередь подавлял в себе идеализацию и поклонение к Киму.
Через месяц таких ежедневных совместных библиотечных посиделок, Кёнсу решил, что вполне может подойти поздороваться с Сухо в школьном дворе. И как раз, так удачно, Чунмён был в зоне видимости и общался с друзьями.
Су мысленно репетирует фразы от "Привет, сегодня заниматься идешь?" до "у меня уже собран чемодан на случай, если ты прямо сейчас решишься сбежать вместе со мной". И да, Ким Чунмён - омега, никто этого не отменял, и До тоже.
Кёнсу чувствует подставу. Не может в его жизни вдруг так всё хорошо и ладно. А вот и накрыло.
Сухо стоял в компании, в которой одним из был Он. Пак Чанёль.
Менять траекторию движения было поздно - Чунмён уже заметил Кёнсу и приветственно улыбался и махал.
- Привет, отличная погода, увидимся завтра в библиотеке, пока, - неловкая улыбка, потом такой же поклон, и торопливые шаги в сторону дома, временами переходящие в бег.
Су оплакивал дни, когда Чунмён считал его нормальным, адекватным человеком, ведь после сегодняшнего так вряд ли останется. А всё этот гадкий глупый идиот Пак, и нежелание иметь с ним ничего общего. Сделаешь ему полшага навстречу, и он уже никогда не отстанет.
- Кёнсу-я! До Кёнсу! Подожди! - кричат где-то очень позади.
До узнает этот голос из тысячи, не зря же с пяти лет слышит его где-то по близости, хотя останавливаться или сбавлять темп ходьбы не намерен. Чанёль видимо отлично это понимает - обгоняет Кёнсу, и тот даже думает, что Пак сейчас дальше побежит, но Ёль останавливается на пути До на расстоянии. Четыре шага. До сих пор. Послушный Пак.
- Кёнсу-я, давно не виделись, - улыбается счастливо Чанёль.
- Разные интересы, - произносит До ртом, но возникает ощущение будто отмахивается от надоедливой мухи рукой.
- Ну, да, наверное. Ты любитель засиживаться в библиотеке, - чешет затылок Пак и неуверенно улыбается.
- Учиться, - поправляет Кёнсу.
Возникает продолжительная пауза, в которой, видимо, До должен озвучить интересы Пака, но вот беда, Су понятия не имеет о делах и увлечениях соседа.
Переглядки длились не более минуты, как Пак всплеснул руками и прогремел:
- Да гори оно всё синим пламенем! - и взял Кенсу себе.
* * *
До молчал. До упорно молчал долгое время. Пока Чанёль его принес на руках в свой дом. Пока Чанёль его поднимал по лестнице в свою комнату. Пока Чанёль его заворачивал в своё одеяло, на подобии гусеницы. Пока Чанёль усадил его оперев о спинку кровати. Последней каплей Кёнсу стал тот момент, когда Чанёль сел на против и молча просто смотрел. Наверное, правильное слово умилялся.
- Что ты делаешь? - спросил Кёнсу абсолютно не врубаясь в происходящее.
- Жду, - последовал незамедлительный ответ.
- И чего же ты ждешь? - возник вполне логичный вопрос.
- Твою течку.
Что?
Что?
ЧТО?
Чтобы До не посадили за нанесение неумышленных тяжелых телесных повреждений, совершенных способом, носящий характер особых мучений, он решил сделать дыхательную гимнастику (вдох-выдох, вдох-выдох), прежде чем начать обещать сотворить эти самые увечья.
- Пак. Чан. Ёль. - выделил Кёнсу, а обладателя названного имени уже начало потряхивать, - Я вырву твои глаза, пищевод вытащу из задницы, переломаю каждую косточку твоего тела, медленно и с удовольствием освежую тебя, если ты сейчас же не размотаешь меня из этого чертового одеяла.
Видимо, этот альфа-самец верил в каждую произнесенную угрозу, потому что подрагивающими пальцами начал освобождать плененного им омегу.
- Прости, но ты сегодня особенно сильно пахнешь, - потупил глаза в пол Чан, как бы оправдывая своё поведение.
- Ну, да, любой бы так со мной поступал, - фыркает До неловко выбираясь из огроменной, к слову сказать, постели.
Всё случается довольно быстро и непонятно для Кёнсу: вот секунду назад он пыхтел пытаясь выкарабкаться с постели, как обнаруживает свои запястья в стальном захвате, а глаза загипнотизированы жёстким, цепким, альфа-самцовым взглядом.
- Никто, - встряхивает Пак Кёна, - Слышишь? Никто не смеет, - выдавливает сквозь зубы Чан.
В общем-то, фраза даже не досказана, но эффект имеет.
"Больно. Отпусти." - так по-омежьи хочется Су, но собирает свои яйца в кулак и пинает ногой под коленку Чанёлю. Выкуси. И гордо сваливает домой.
Руки трясутся, а на запястьях красные отпечатки ладоней Пака горят, и, ладно, Кёнсу было немножечко страшно, чуточку, совсем капелюшечку, но очень.