Осенью кофе вкуснее

— Ты можешь сегодня остаться и не уезжать? – практически неслышно спрашиваю я.

Чувствую себя буквально убитой. Меня уничтожили.

— Пирожок, это очень важный заказ, я ведь тебе рассказывал, - папа в спешке собирает свою дорожную сумку, забрасывая туда сменные свитера, белье и сделанные накануне бутерброды с ветчиной.

Вчера вечером мы провалялись с ним в объятиях. Увидев меня на пороге с опухшими глазами, он тут же все понял. Только о маме. Вторую часть того, что меня добило окончательно я не раскрыла.

— Она всегда была такой? – спросила я тут же с порога, от чего папа нервно сглотнул и заерзал в кольце моих дрожащих рук. — Тогда хорошо, что она нас бросила.

— Да, пожалуй, - вздохнул с облегчением папа и поцеловал меня в макушку головы. Интересно, какой, он думал, я вернусь? И вернусь ли вообще?

— Ты бы хотел, чтобы я поехала с ней?

— Нет! Если бы поехала, то стала бы на нее похожа еще сильней.

Усталость победила и я вырубилась, как только голова прикоснулась к мягкой подушке. Не было сил уже раздумывать, строить догадки и анализировать поступки. Ни в одном из вариантов, над которыми я думала годами, не фигурировал другой мужчина. Ни в одном из вариантов, мучившими меня последними неделями, не фигурировала невеста. Я не хотела об этом думать. По-детски, упрямо не хотела. Ничего больше слушать, знать, видеть. С меня достаточно.

— Пойди к бабушке, хорошо? Тебе сейчас нужно быть с кем-то рядом, - с ярко выраженным беспокойством попрощался папа и захлопнул дверь. Я двинулась к книжной полке и простояла перед ней не менее двадцати минут. Ждала, когда руки сами потянутся за бумажный экземпляр, но этого не случилось. Я хотела забыться и перенестись в другую реальность, где будут чужие проблемы и переживания. Но ноги повели меня в спальню отца, где из бара я достала начатую бутылку вина. Существует много способов забыться.

Босиком я вышла на балкон. Он встретил меня морозными пощечинами. Снега много, людей нигде не видно, только белое полотно, застилающее все вокруг. Я пила вино с горла, свободной рукой ловила падающие снежинки, чтобы они смогли заморозить мои чувства. Этого было мало. Вино чуть вскружило голову, я вспомнила новогоднюю ночь, которую провела на этом же месте. Надо же, через два дня вновь Новый год. И я вновь одна.

Не успела я выйти из подъезда, как мои ноги по колено оказались в снежном сугробе. Тропинки, если они и были, густо замело. Адекватного человека это остановит и он вернется обратно в свою теплую обитель, но я умоляла о холоде. Чтобы не чувствовать ничего, кроме него. Я начала пробираться вперед и вскоре вышла на более-менее расчищенную дорогу, где изредка мелькали машины. Их заносило, а колеса застревали в снегу. Снегопад усиливался. Я натянула шапку потуже, накинула капюшон и шла туда, куда вели сами ноги. В «Корицу».

Мне предстоял спуск. Горизонта видно не было, снег хлестал прямо в глаза, поэтому половину дороги я шла то с закрытыми глазами, то спиной к ветру. Я не чувствовала лица и ног. Поднесла руку к глазам, которые жгло, и обнаружила, что плачу. Порывы ветра были настолько сильными, что сносили с ног. Было больно. Наконец-то физически, а не морально. Я криво улыбнулась, из-за чего губы начали кровоточить, вызывая новую боль. Я шла, пыталась бороться с погодой, но та была сильнее. Вскоре я дошла до сугроба, накрывшего меня по пояс. Я устала. И просто рухнула в него. Нужно перевести дух и восстановить силы. Дорога оказалась куда сложнее, чем я могла предположить. Ноги ныли от нагрузки и отказывались сделать новый шаг. Поэтому я просто сидела в окружении снега, а вскоре и легла с желанием сделать снежного ангела. Только вот пошевелиться уже не могла. Так я и лежала прямо перед серым заслоненным небом, с полностью открытыми чувствами. И я начала кричать. С таким надрывом и мощью, что прохожие могли подумать, что это рев дикого животного. Но поблизости никого не было.

После пары минут в окружении льда, которые казались полноценными часами, мне стало легче. Точнее, все равно. На все. Безразличие – лучшая вещь в этом мире. Мне не хотелось больше ничего, даже жить. Перед глазами возникла бабушка Нелли, рассказывающая историю, как в молодости попала в аварию. Тогда на улице лютовала зима. Пока они ждали помощи в машине, то дрожали от холода и думали о способах согреться. Но вскоре бабушке стало безразлично, она смирилась и просто расслабилась. Ей стало хорошо. Вовсе не холодно. Тепло. Тогда друзья силком подняли ее на ноги и заставили прыгать на месте, чтобы привести в чувство. Но рядом со мной никого не было. А холод я перестала чувствовать. Привыкла к нему. Сон тянул в свои сети.

Первое, что я увидела, как только мои глаза закрылись – прекрасный греческий профиль. Он обернулся ко мне и посмотрел своими грозными, цвета топленного шоколада, глазами.

«Что ты делаешь, Марта?», - его мягкий голос разносился эхом в моей голове.

«Вернись ко мне».

«Проснись!» - приказал он.

«Зачем, если тебя рядом не будет?»

«Проснись, иначе точно меня никогда не увидишь, - его подбородок был усыпан щетиной, мне так захотелось к ней притронуться, ладонью, щекой, губами, - Проснись, Марта, проснись!!!».

Приступ кашля заставил меня вернуться в реальность, где я уже не чувствовала ничего, кроме своих мыслей. Господи, я сошла с ума, похоже. Я попыталась подняться, но тело уже не слушалось меня, пуховик, казалось, весит тону, а сапоги и того больше, схожи на кандалы. С трудом я запихнула руку в карман и крепко схватила телефон. Подняла экран к лицу, чтобы увидеть дисплей, но снег застилал глаза, поэтому я набрала последний номер. Номер Юры. Гудки длились вечность, но никто их не прерывал. Я повторила попытку и, уже когда была готова сдаться, прозвучал знакомый голос.

— Алло.

— Юра? Слава Богу! Мне нужна твоя помощь, - голос мой охрип и я побоялась, что на том конце меня не услышат или не разберут ни одного слова.

— Юра вышел, это Кирилл. Марта?

— Спаси меня...

— Что?! Ты где, Марта? – спокойный тон тут же вскипел до предела, Кирилл засуетился и во мне расцвела надежда, что меня могут вытащить отсюда.

— Я шла в «Корицу», но тут такие сугробы, что я просто... - каждое слово давалось мне с трудом, губы онемели, а голосовые связки ломались под давлением мороза.

— Ты просто что? – он уже перешел на крик. — Просто скажи мне где ты, я буду через пять минут.

— В сугробе. Лежу.

Ругательства последовали незамедлительно.

— Оставайся на месте, я найду тебя! – я горько засмеялась от его приказала – если бы я могла уйти, то не звонила бы, но смех мой превратился в кашель, - только не сбрасывай вызов, будь со мной.

— Спасибо, - снег ложился на мое лицо, превращаясь в слезы. Было бело. Чисто. Никакой боли. — Яннис.

Саша сидела прямо передо мной и с любопытством изучала. Ее не удивило то, что я проснулась. Она продолжала смотреть, а затем, неожиданно, криком позвала брата. Юра незамедлительно возник в комнате, где мне уже приходилось быть ранее. Я у него дома. В его постели. Хорошее начало дня. Мои глаза метнулись к окну – на улице было темно. Ну, или завершение дня.

— Что я здесь делаю? – я попыталась подняться с кровати, но резкая боль тут же пригрозила уничтожить мою голову.

— Отдыхаешь, - Юра приложил свою ладонь к моему лбу, измеряя температуру, - пойду тебе ромашковый чай заварю.

— Я заболела?

— Судя по всему, да. Здоровый человек в своем уме не выйдет в такую погоду из дома, и уж точно не будет валяться в снегу.

Воспоминания недавних событий вернулись ко мне. Помню вино, как шла по заснеженной дороге, помню белые шторы снега, как обессилено упала, а потом... ничего. Дыра.

— Как я здесь оказалась?

— Ты не помнишь? – Саша оживилась и показала мне изрисованный лист бумаги, на котором изображены парень, несущий девушку на руках. По цвету куртки я узнала себя, но парень... Яннис? — Тебя Кирилл принес! – восторженно поведала Саша, разрушив мою надежду.

— Ты позвонила мне, - Юра уже стоял с огромнейшей чашкой чая, - но я был в ванной, поэтому ответил Кирилл. Он и убежал, как угорелый, искать тебя.

— А где он сейчас? – чай обжигал горло.

— Ему надоело слушать, как ты призываешь Янниса во сне, вот и ушел, - Саша ехидно улыбалась, рассматривая свой рисунок. Видимо, была им очень довольна.

— Я что?! – от шока разоблачения я пролила чай на одеяло, вызвав тем самым смех у Саши и Юры. Отлично!

Дальнейший час я провела все так же в постели с Юрой и Сашей по бокам – мы играли в карты. Похоже, брат с сестрой практикуются в этом ежедневно, не оставляя для меня шанса на победу. Я сдаюсь, размахивая белым флагом, ну или коричневым одеялом, призывая выпустить меня на свободу. Но Саша мучит меня еще и карточными фокусами, которые меня удивляют и озадачивают. А потом тонко намекает, что не отпустит меня за пределы дома, пока я не приготовлю им ужин, а то родители уже вторые сутки в командировке, а Юра и готовка – вещи несовместимые. К десертам мне возвращаться не хочется. Они напоминают о маме, опять, и все мое нутро заполняет презрение. Я пока не готова к ним вернуться, воспоминания слишком яркие. Поэтому я копаюсь в их холодильнике, прикидывая, что же можно придумать, и останавливаю свой выбор на ризотто. Саша тут же пробует это слово на вкус и принимается его распевать, пока я нарезаю сочный болгарский перец. Юра тем временем задумчиво смотрит на часы.

— Куда-то торопишься? – интересуюсь я.

— Через час должен быть на работе, нужно материал сдать, - Юра сонно потирает глаза.

— В такой час?

— Порой мне кажется, что там работают круглосуточно. Не становись журналистом, умоляю!

— Ну, это вряд ли... Что-то не вижу, что тебе нравится твоя новая работа, - осторожно спрашиваю я. — Ты не выглядишь счастливым.

— Как и ты. Работа... она временная. По крайней мере, я себя в этом убеждаю. Платят там хорошо, а фотографировать я люблю. Кстати, что там с блогом? – Юра ловко меняет тему, и я позволяю себе на это повестись. Не хочу сдирать пластырь с раны, которая только начала заживать. У меня к нему много вопросов, но я оставляю их витать вокруг нас, пока не придет уместный момент их задать.

— Ничего.

— Брось, Марта. О том, что случилось на эфире, уже никто не говорит. Появились новые сенсации, да и будем откровенны – ты не такая большая знаменитость. Пока что.

— Ты забываешь, что там была Ольга Павлова, - мой голос чуть ломается, - а значит, эфир смотрели не только жители сонного. Но ты прав, это в прошлом. Да и не сильно меня заботит, - сейчас меня тревожат вещи куда важнее, - но блог... Я перегорела. Не хочу больше ни с кем делиться, пусть пока тексты, идеи и мысли побудут со мной. Я не готова возвращаться к тому, что любовь обернуло ко мне ненавистью.

Ризотто было готовым уже за полчаса, поэтому Юра успел быстро уплести рис с овощами и убежать с камерой на работу. Мы с Сашей все убрали в раковину, я помыла посуду и собралась домой, куда возвращаться вовсе не хотела.

— Справишься тут сама? Ложись спать, хорошо? – я по-матерински обняла Сашу и авторитетно приказала не открывать никому дверь. Девочка послушно кивнула и тоскливо помахала мне рукой, когда я спускалась по лестничной площадке.

Возможно, «Корицу» уже не вернуть, но близкие люди оттуда остаются. И это настоящее волшебство. Люди, которых можно смело назвать друзьями.

Только я открыла дверь подъезда, как в меня кто-то врезался.

— Прости! – мужской голос раздался эхом на весь подъезд, — О, ты уже проснулась? Отлично, пошли!

— Кирилл, я не... - не успела я договорить, как меня схватили за руку и буквально потащили за собой. Кирилл был необычно оживлен и взбудоражен. Опять алкоголь? Он шел слишком быстро, будто готовясь бежать, и задавал мне на ходу вопросы о самочувствии, настроении, делах, на что я отвечала односложными предложениями, параллельно пыталась понять, куда же мы направляемся. Эту дорогу я знала хорошо. Мы шли туда, куда я дойти днем не смогла.

— Спасибо, - я встала на месте и остановила Кирилла.

— Не за что, - его глаза искрились, волосы были как всегда в беспорядке, а руки горели, согревая мои.

— Нет, правда, спасибо тебе. Я не знаю, что бы...

— Достаточно одного «спасибо». А теперь пошли, мне не терпится тебе кое-что показать.

Привычный белый фасад «Корицы» сливался с мраком вокруг. Я пару раз моргнула, в попытке понять, где белый стены. Кирилл, заметив мое смятение, лишь хихикнул под нос и пальцем указал на горящую холодным серебряным светом вывеску. Не «Корица».

«Сохо».

— Что это? – я во всю пялилась на новомодную круглую вывеску с изысканным названием. Артур решил полностью редизайнить заведение, наш план таки сработал?

— Новая кондитерская, - лишь и произнес Кирилл и подтолкнул меня ко входным стеклянным дверям.

Я вошла в совершенно новое, незнакомое мне место, отдающее чуждостью. Вместо дерева и теплых оттенков тут были белые стены с угольным потолком, с которого свисали белые мигающие гирлянды в честь новогодних праздников, круглые углы заменили прямыми квадратными. От домашней атмосферы и запаха свежего хлеба не осталось ни следа. Теперь тут правят баллом разные современные примочки и запах чистящих средств. Мороз пробежал по спине, дома больше не вернуть.

— Ну как тебе? – Кирилл стоял передо мной и нетерпеливо ждал моих оваций и восторженных эмоций. Я видела, что он гордился этим местом и хотел, чтобы я испытала то же.

— Я повторюсь, но, что это? – я обвела руками пустой зал.

— Я уже ответил, - он перестал улыбаться и смотрел на меня с замешательством.

— Артут решил дать второй шанс пекарни? – тут было необычайно красиво и дорого, из-за чего я вмиг почувствовала себя не в своей тарелке.

— Нет, - решительно объявил он. — Это место мое.

— Ладно-ладно, еще Ксюши. Мы решили выкупить заведение и сделать из него что-то потрясающее. Оно ведь потрясающее, да? – Кирилл вновь напомнил мне ребенка, который ждет родительской похвалы, иначе все теряло смысл. Теперь я понимаю, почему они с Сашей так сошлись.

— Как ты смеешь уменьшать мои заслуги? – Ия вошла так неожиданно, что я подпрыгнула, — Если бы не я, то ты бы не увидел папиных денег! – Ия взглянула на меня и я поймала себя на мимолетной мысли, что она выглядит теперь иначе. Все так же ошеломительно красиво, женственно, но теперь в ее глазах присутствует мягкость и ранимость. — Марта, привет.

— Привет, - вот неожиданность, но я вправду рада ее видеть. — Вы такие... молодцы, ребята, - я звучала нелепо, Ия, как и я, это понимала, но Кирилл вернул самодовольную улыбку, щелкнув пальцами.

— Так вот, - наигранно откашлявшись, он прочистил горло, - мы готовимся к открытию и нам чертовски не хватает рук. Не хочешь ли ты работать вместе с нами? У тебя же нет работы? – с беспокойством просил парень.

— Нет, я без работы, но не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? – возмутился Кирилл. — «Сохо» станет самым популярным местом в городе, здесь каждый захочет работать, вот увидишь.

— Ни капли в этом не сомневаюсь, - как можно мягче и безобидней постаралась произнести я.

— Дело не в работе, так ведь? – обратилась ко мне Ия.

— Да, - признала я, опустив плечи от облегчения быть понятой.

— В чем же тогда? – неунимался Кирилл.

— Заткнись и оставь нас наедине, - приказала Ия, но Кирилл и не думал уходить от нас, поэтому Ия кивком указала в другой конец зала, где теперь размещался кофе-бар. Возле него висели небольшие качели на железных цепях. Я с охом на них взглянула – это было что-то новое и креативное. Похоже, слова Кирилла об успехе кондитерской будут правдивы. Люди любят новизну, в особенности жители Сонного, где увидеть что-то незаурядное – редкость.

— Присаживайся, - Ия подтолкнула меня к одной из качелей. Они были парными, в центре каждой такой пары находился стеклянный столик, прикрепленный к боковой стене. Я осторожно взобралась на свое место и с любопытством наблюдала за грациозной Ией. Казалось, мы не виделись годами. Она повзрослела, в самом хорошем и светлом смысле слова. — Спрашивай, - лишь и сказала девушка, от чего я заерзала на шатком месте.

— Почему вы хотите, чтобы я злесь работала?

— Я не об этом.

— Тогда... Как твои дела? – сомнительно спросила я, съежившись. Ия цокнула зубами и выжидающе продолжала мерить меня взглядом. Она ждала, пока меня осенит и я прочту ее мысли и намерения, но она явно переоценивает мои возможности, да и возможности всего человечества. Я оглядывала непривычный интерьер: кожаные черные диваны, хрустальные лампы, дорогое оборудование, мраморный пол...

— Я разговаривала с Жуллианом, - видимо, Ия сдалась, решив мне, наконец, намекнуть.

— Вы с ним дружите? – меня эта новость поразила не меньше, чем преобразование «Корицы» в «Сохо».

— Что-то в этом роде, - обрывчато ответила Ия, а потом, вздохнув, призналась, - мы встречаемся. — Я не нашла, что сказать, поэтому молча таращилась на девушке. Это было чем-то странным. — Дай угадаю: ты хочешь спросить о том, как же Юра? – не совсем, я просто хочу освоить новую информацию. Сколько я спала? — Мы с ним решили остаться... знакомыми.

— Он тебя до сих пор любит, - я вспомнила грусть и ностальгию во взгляде Юры, которая появилась в тот вечер, когда он застукал свою любовь с... моей. Эти чувства до сих пор там, они никуда не делись.

— Это недолго еще продлиться, чувства проходят. Время способно замести все следы боли и страданий. Даже следы любви. — я вздрогнула при мысли, что когда-нибудь мои чувства к Яннису ослабнут.

— Неужели ты к нему не испытываешь того же?

— Марта, я не хочу перед тобой оправдываться или что-то в этом роде, но тебе пора трезво взглянуть на вещи: идеальных любовных отношений «пока смерть не разлучит нас» не существует. Зачем гоняться за чем-то призрачным и страдать? Мы с Юрой были долго вместе, и все это превратилось в привычку. Я ежедневно себя убеждала, что моя любовь к нему так же сильна, как и раньше. Но это было самообманом. Он стал... другом. Прежних чувств я к нему не испытывала, когда же он, наоборот, привязывался ко мне еще сильнее. Спасибо Яннису, он придумал, как прекратить этот спектакль, где только один из нас был актером.

— Яннису?

— Да! Благодаря ему Юра застукал меня на измене, - она выжила из ума? Не «из-за», а «благодаря»? – на протяжении двух лет я собиралась силами, чтобы открыть Юре правду, но мне всегда не хватало духу, - я тут же услышала слова Кати, где она говорила, что это Яннис попросил ее направить Юру в кладовую, где все и происходило. В голове не укладывается. Вот, почему он в тот вечер извинился, почему сказал идти домой. Все это было запланированным.

— Это... странно.

— Это Яннис. Ну, спрашивай же теперь.

— О чем?

— О ком.

— Яннисе?

— Да. Ты не у тех людей интересовалась. Я знаю и вижу куда больше, - меня совсем не манила мысль обсуждать свои личные дела с девушкой, которая была неравнодушна к тому же парню, что и я. Но, возможно, именно из-за этого это и было хорошей идеей.

— Где он?

— Ты задаешь неправильные вопросы, Марта. Он может быть где угодно, даже совсем рядом, но ты не видишь. Когда Яннис решает уйти, он не оставляет зацепок, за которые можно ухватиться, чтобы его найти. – Но они все же были. Я много об этом размышляла и нашла способы найти его: пойти к отцу в больницу, узнать номер сестры, с которой я видела Юру. — Его не найти, пока он сам не захочет быть найденным.

— Часто он уходит?

— Каждый раз, когда случается что-то серьезное. С чем он не может справиться.

— Что на этот раз?

— Предполагаю, что ты.

— Я?

— Да. Следующий вопрос. Уже слишком поздно, я хочу спать. Так что не теряй времени, а то не думаю, что в следующий раз я буду столь же добра и открыта, - мне захотелось съязвить, но побоялась, что Ия встанет и уйдет. Я в ней нуждалась.

— У него действительно есть невеста? – последнее слово весило пару тонн.

— Да, сестра Жюллиана. Их родители заключили какую-то глупую сделку, из-за чего Яннис обязан взять в жены дочь папиного друга.

— Это нелепо!

— Тут с тобой не поспорю. Да и много не расскажу, меня с деталями не знакомили. Там замешаны деньги, большие деньги, Марта. Знаю только, что это все планировалось для старшего брата Янниса, но произошел несчастный случай.. Так что расхлебывать все приходится Яну. Когда начались серьезные подготовления к свадьбе, Яннис просто исчез. Как оказалось позже – улетел на родину, в Грецию, и пошел служить.

— Он разве не может отказаться? Всем нам свойственно менять решения.

— Ты не знаешь отца Янниса, и сумму денег, ради которой все это делается.

— Так он женится на ней?

— Откуда мне знать? Но это разумный и логический выход, только вот Яннис этими качествами не обладает. Это не фильм, Марта, с похожим сюжетом, где герой может все бросить, наплевать на семейные устои и соединиться в поцелуе под сопровождающую музыку.

— Ты его любишь?

— Это же Яннис. Разве его можно не любить? Все попадают под его очарование, выбраться из которого слишком сложно.

Не хочу быть одной из тех «всех», не хочу переживать то же, что пережили многие, находясь с ним рядом.

— Это правда, что он... бабник?

— Не то, чтобы прямо бабник, как Кирилл, - она любя взглянула на брата, который увлеченно печатал что-то на телефоне, - но и особой верностью не отличался. У него, если так подумать, и девушки никогда не было. Одноразовые отношения. Он не относился к ним легкомысленно, не крутил романы направо и налево, но знание того, что его уже ждет девушка в свадебном платье, делало свое дело.

— Хорошо. Спасибо.

— Это все? – удивлено спросила Ия.

— А что еще? Я... с меня пока достаточно. Единственное, что я поняла за все это время - нужно ждать. Это я умею лучше всего, но я устала.

— Ты будешь у нас работать?

— Кем?

— Жюллиан занимается десертами, он не против, чтобы ты к нему присоединилась на кухне.

— Не думаю, что хочу возвращаться к десертам в ближайшее время.

—Тогда... кофе?

—Да, - я легко согласилась с твердой уверенностью, что теперь мы с кофе подружимся, ведь оба скучаем по рукам грека.

— Погоди! Как я только могла забыть... – Ия рванула с места за стойку бара, а я начала собираться на улицу. Сейчас приду домой, возьму любимую книгу, чтобы перечитать, позвоню папе с благодарностью за все, что он для меня сделал. Он заменил мне маму, стал лучше ее. Жаль, я этого никогда не говорила. Мне всегда казалось, что он это знает, что не нужно озвучивать. Но мы не способны читать по глазам, порой о чувствах нужно говорить, чтобы другой не мучился. Если бы Яннис мне рассказал хоть немного о своей проблеме, если бы дал уверенность, что он вернется, сейчас было бы гораздо проще все это переживать. А пока я бьюсь в закрытую дверь без малейшего понятия, откроют ли мне в итоге, или в доме уже никто не живет.

Ия вернулась с чуть помятым стаканчиком для латте.

— Мы когда тут все разбирали, готовясь к ремонту, нашли это. Ничего особенного, но это почерк Янниса. Интуиция мне подсказывает, что это тебе, хотя может и нам всем, - она отдала стаканчик мне, но я боялась взглянуть на него. — Я задам вопрос, который ты побоялась произнести вслух: «Что для него значу я?». Я знаю его с детства, Марта. Знаю обо всех неудачных затеях, родительских нагоняях, ссорах с девушками и побегах. Я не хочу давать тебе какую-то надежду или строить из себя психолога, но впервые Яннис не подпустил меня в отношения. В отношения с тобой. Раньше он откровенно делился со всеми переживаниями и мыслями, но на этот раз держался крайне осторожно и скрытно, будто оберегал тебя. Не знаю, насколько правдиво мое предположение, ведь я – не Яннис...

— Говори уже, - приглушенно сказала я, кусая себя за щеки, чтобы скрыть эмоции.

— Думаю, он хочет решить все свои проблемы, чтобы быть с тобой. Чтобы ты не была одной из тех «одноразовых связей».

Я опустила взгляд на стакан.

«До встречи».

Из кафе я вылетела, не успев застегнуть пуховик. Жадно наполнила легкие морозным воздухом. Стояла с закрытыми глазами, направив лицо к небу. Слезы пробирались сквозь закрытые веки. Через пару минут я почувствовала прикосновение – большие ладони обхватили мое лицо, а губы накрыли чужие губы.