28. От кого убегаешь?
Бабушка права: если хочу, чтобы рядом был любимый человек, нужно для этого постараться, а не отдавать все на произвол судьбы. Это участь тех, кто боится брать на себя ответственность. Я такой быть не хочу. Я буду искать, буду продолжать пытаться. Он не может бесследно исчезнуть, не объяснившись. Даже если мне будет невыносимо больно услышать причину, лучше ее знать, нежели грызть себя до конца жизни с ноющим вопросом: «Что я сделала не так?»
У озера ветер куда сильнее. Он путает мои волосы и без намека на заботу и нежность хлещет по лицу. Луна уже успела завладеть небом и приковать к себе взгляды. Мы сидим с Юрой на скамейке, согревая руки о чашку с глинтвейном. У бабушки оставаться больше нет смысла, а домой сердце вовсе не хочет. Поэтому я позвонила Юре, человеку, с которым мне легко общаться, который стал мне близким и родным, и который знает Янниса куда лучше меня.
Юра рассказывает о своей новой работе – он устроился в местное издательство и занимается фотографией. «Фото больше коммерческие, удовольствия получаю я мало, но это первые шаги, поэтому я просто живу, не оглядываясь назад», - рассказывает он, а потом мимолетно спрашивает о блоге. Но мне нечего ответить, а Юра не мучит расспросами.
— Тебе просто нечем заняться или ты что-то хотела от меня? – ласково спрашивает Юра, допивая остатки ароматного напитка.
— Неужели вариант «соскучилась» невозможен?
— Вряд ли, в такое время суток, - он по-доброму улыбается, подозревая о главной причине моего звонка.
— Ты, случайно, не знаешь, где Яннис? – с острахом интересуюсь я, пялясь на бумажный стаканчик в руках. Еще недавно на них были надписи. Тереблю пальцами крестик на четках, что уже стало привычкой. Он хотел подарить мне веру. Я буду верить, раз он так хочет. В нашу встречу.
— Когда я видел его в последний раз, то он был очень озадачен, постоянно о чем-то серьезно раздумывал. За все те годы, что мы знакомы, он часто пропадал. Это его стиль, если можно так выразиться. Он постоянно убегает от неприятностей или важных событий.
— Почему?
— Не знаю... Скорее всего, боится, что не сумеет справиться. Подобные исчезновения стали привычкой для него. Как для Кирилла - алкоголь. Все уже привыкли и не обращают на это внимания. Он всегда возвращается, просто ему нужно время. Ну, я так думаю, - опешил Юра, потирая рукой затылок. — Но я бы на твоем месте не стал зацикливаться и ждать его. Это того не стоит.
Он ошибался. Это стоит куда большего.
— Не пойми меня неправильно, - продолжил он, взвешивая каждое слово, желающие вырваться наружу, — я не знаю, что там между вами было, но... Март, я буду откровенен. Он любит гулять... развлекаться с девушками. И девушек к нему тянет, он словно магнит для них. Они с Кириллом во многом похожи, но Кирилл хоть не притворяется.
— Хочешь сказать, что Яннис притворялся? – неживым голосом спрашиваю я. Было неприятно это слышать, хотелось заткнуть уши и убежать от слов Юры. Но я сама захотела знать, поэтому сиди смирно, Марта, и слушай.
— Он хороший человек. Он мой друг. Но была бы Саша постарше, я бы и близко ее к нему не подпустил. Вообще, лучше поговори с Жюллианом. Они знакомы, в последнее время, до его отъезда в Грецию, часто тусовались вместе. Возможно, от него ты услышишь больше полезной информации.
«Притворяется. Притворяется. Притворяется. Притворяется. Притворяется. Притворяется. Притворяется. Притворяется. Притворяется» - монотонно отстукивало в моей голове. Я прокручивала все моменты, когда замечала в его взгляде любовь и заботу, небезразличие и ласку. Когда он спал вместе со мной в больнице, когда был рядом в моменты, в которых я нуждалась в помощи и поддержке, когда вдохновлял меня на создание чего-то нового и подталкивал к действиям, когда мотивировал быть смелее и открытей. Когда заставлял перебороть свои страхи и решаться на необдуманные поступки – по зову сердца. Сейчас мое сердце звало его, но вряд ли он слышит этот крик о помощи. Эту молитву.
Дома я застала папу, устало склонившего голову над столом. Он был в полусонном состоянии. Я слегка похлопала его по спине и сказала идти в кровать спать.
— Марта, я... - охрипишим тоном начал он, разгоняя нахлынувший сон. Но я поспешила его прервать.
— Завтра, все завтра, пап. А сейчас нам обоим нужно поспать.
Я бы хотела быть особенной. Той самой единственной. Героиней фильма, по сюжету которого парень-разгильдяй влюбляется в незаметную девушку. Они кажутся совершенно разными, а от того и несовместимыми. Но они вместе, против мнения большинства. Парень меняется, становится добрей и совестней, он предан своей любимой. А в конце обязателен хэппи-энд.
Но в реальности человека не изменить. Особенно, когда он сам меняться не хочет. И не верит, скорее всего, в существование единственной. Я для него – очередной трофей, который заполучить оказалось проще, чем он думал поначалу. Надоело, наскучило, вот и ушел за приключениями. Все просто, не так ли? Тогда почему сердце упрямо отвергает эту версию и верит во что-то большее, может даже благородное.
Мне не спится. Папа храпит в соседней комнате, а я безутешно смотрю в стену, покрытую мраком. Перебираюсь в кровать к папе, обнимаю его передплечье и прислушиваюсь к стуку стрелки на его часах. В детстве это было колыбельной для меня. Срабатывает и сейчас.
Утром папа готовит мне какао со сгущенкой и ласкает утешительно волосы. Сегодня мама уезжает, и он хочет, чтобы я с ней поговорила. Я долго думала об этом, особенно анализировала слова бабушки о том, что я буду жалеть. Она права. Папа прав. Мне нужно с ней поговорить, хотя бы для того, чтобы наконец-то услышать ответы на вопросы, что мучат меня годами.
— Ты ее так просто принял? – спрашиваю я у папы, пока мои вкусовые рецепторы немеют от излишка сладости.
— Это... сложно объяснить. Возможно, тебе когда-то придется это понять, - его лицо помятое, уставшее, но я вижу, что он будто освободился от чего-то. От груза.
— Понять что?
— Когда встретишь человека из прошлого, которого любил до потери пульса. После долгой разлуки. Тогда поймешь.
В моем шаге много решительности. Каблуки отбивают уверенность по звенящей плитке. Сегодня я предпочла каблуки, юбку и пальто. Даже воспользовалась помадой, которая пару лет валяется в моей косметичке без толку. Все что угодно, лишь бы придать уверенного вида. Убедив себя в этом и создав для этого все условия, я сама в это поверю.
Я захожу в небольшое укромное местечко, специализирующееся на азиатской кухне. Выбор заведения меня порядочно озадачил, я то-то думала, что мама выберет крутой дорогой ресторан с невообразимо сложными в готовке десертами. Но в итоге я смело шагаю по залу, насквозь пропитанном острым соусом и жаренным мясом. Я вижу ее не сразу. Сначала мне в глаза попадается знакомый силуэт с неряшливой копной волос.
Жюллиан. Я приглядываюсь, потирая глаза – где его гель и прилежная укладка? - и осматриваю его одежду: белая футболка и черный фартух с логотипом заведения. Мне не хочется, чтобы он меня заметил, но я перевожу взгляд на человека, у чьего столика тот стоит и о чем-то волнительно воркует. Это мама. Она расписывается на салфетке и качает головой, слушая болтовню Жу-жу.
—Жульен? – отзываюсь я, находясь у него за спиной. Парень вздрагивает и неуверенно оборачивается. — Что ты здесь делаешь?
— Зарабатываю деньги, - обороняется тот, голос его становится суровей и отталкивающей. Типичный Жу-жу.
— Марта, я очень рада, что ты пришла! – с энтузиазмом говорит мама. Наверное, думает, что я соглашусь на ее предложение. Но у меня тут совершенно другие планы. Более корысные и эгоистичные. Как и у нее, собственно. В этом мы сейчас похожи. — Очень! – подчеркивает она, но я слышу только фальшь.
Жу-жу выглядит потрясенным, максимально подозрительно пялясь на меня. Я читаю в его взгляде: «Ты пришла на встречу к самой Ольге Павловой? Она согласилась с тобой встретиться после того эфира?!». Мне хочется усилить эффект, поэтому я произношу:
— Мама, - при этом наблюдаю вовсе не за ней, а за Жу-жу. Он открывает и закрывает рот в немом потрясении, стараясь подобрать слова. Я самодовольно сажусь за столик к маме, но та выглядит так же потрясенно. О ее реакции я не подумала. Боюсь, она вовсе не привыкла к этому слову.
— Что хочешь заказать? – спрашивает она, слегка оживляясь.
— Я не сильна в азиатской кухне, - честно признаюсь я, суматошно читая меню.
— Тогда я закажу на свой вкус, если ты не против. Нам, пожалуйста, - обращается она уже к Жюллиану, - удон с курицей и собу с морскими гадами. — Я хочу сказать, что не ем мяса, но Жу-жу уже широким шагом спешит на кухню, а я вздрагиваю от понимания, что передо мной человек, не знающий обо мне ничего. В том числе и о вкусовых предпочтениях.
— Я действительно рада видеть тебя, - мама пытается заполнить нарастающую неловкость между нами, но у меня есть лучший способ, чем пустая болтовня.
— Не нужно всего этого, - слишком резко прерываю я маму.
— Чего? – спрашивает она для галочки, но я вижу, что она все понимает. Уголки ее губ едва заметно приподнимаются.
— У меня всего три вопроса. Ответь на них и можешь обо мне и дальше не вспоминать.
— С чего ты решила, что я...
— Всего три вопроса. Я слишком долго ждала, поэтому тратить время на разговоры ни о чем не намерена. Уж прости меня.
— Хорошо, слушаю тебя, - заинтересованно произносит она, склоняя чуть голову набок, в попытке разгадать.
— Первый: у тебя сейчас есть семья?
— Нет, - коротко отвечает она, не вдаваясь в подробности. Не замечаю, как вздыхаю с облегчением, будто это что-то меняет в наших отношениях.
— Второй: для чего ты здесь?
Думаю, она понимает, что варианты «соскучилась», «хотела увидеть тебя», «осознала, что поступила неправильно, бросив вас с папой» не подходят. Мне нужна правда. Сантименты излишни. Поэтому она молчит, взвешивая каждое слово, чтобы звучало, как я подозреваю, менее обидно.
— Дела в ресторане идут не очень, - она нервно кусает щеку, наблюдая за моей реакцией. Но внутри я схожа на камень. С утра я пообещала себе, что не пойду на поводу у эмоций, буду трезво и адекватно реагировать на все, что сегодня узнаю. Я – камень. Я все смогу вытерпеть и пережить. — В отделе маркетинга посчитали, что нам нужен какой-то ход для привлечения внимания. Что-то свежее и незаурядное. Что бы смогло оживить меню и привести новых клиентов, вновь заинтересовать людей. В течении полугода мы сотрудничали со многими ребятами, которые не боялись экспериментировать и ежедневно снабжали нас новыми идеями. Но дело не выгорело. Мы пошли в минус из-за затрат на новые блюда, да и посетителей становилось все меньше, — Жюллиан приносит наши блюда, к которым я даже не притрагиваюсь, и навостряет уши, но мама мгновенно замолкает, терпеливо дожидаясь, пока официант уйдет. — Так вот, после неудачи мы решили искать новые пути и попытались сотрудничать с топовыми фуд-блогерами. Сейчас в нашей команде пятерка известных кондитеров, и это уже дает плоды. Твой блог многим полюбился в нашей команде и мы решили...
— Мы?
— Маркетологи, - поправляет она, — решили, что ты нам нужна.
— Не хочу разочаровывать и портить ваши намерения, но блог я удалила, да и репутация у меня после того шоу оставляет желать лучшего.
— Это не столь важно. Мы даже в выигрыше, ведь о тебе узнало больше людей.
— А ты сама хочешь, чтобы я присоединилась к вам? – неужели это все только ради прибыли в ресторане? Хотя, чему я удивляюсь...
— Это третий вопрос? – мама выразительно поднимает одну бровь и приступает к своей лапше, ловко орудуя палочками.
—Нет, но мне бы хотелось знать.
— Это тебя расстроит.
— Да куда уж сильнее? – мама никак не реагирует на эти слова и спокойно продолжает есть свою лапшу.
— Почему ты не ешь?
— Я вегетарианка, - отодвигаю миску чуть подальше и жадно глотаю воду. Почему-то помещение сужается и становится слишком жарко.
— Оу, - она не сильно удивлена, - почему не сказала? – но ее вопрос застывает в воздухе. — Так что там с третьим вопросом?
Я не уверена, что хочу знать. Не думаю, что ее ответ что-то вкорне изменит, но точно вдребезги разобьет ту историю, которую я придумала. Откашливаюсь и на одном выдохе произношу:
— Почему ты ушла от нас? – она не удивлена, будто предугадала, что именно это я спрошу. Самое вкусное напоследок. На десерт.
— Ради работы, ты знаешь.
— И это все? – ее скупой ответ меня ни капли не устраивает. Мне хочется подробностей, гораздо больше информации, потому что это именно то, что мучит меня с детства. Причина, по которой все разрушилось. Работа – слишком обширно и легко.
— Нет, разумеется, - она спокойно доедает вместительное своей тарелки, чем нервирует меня с каждой секундой все сильнее. Но я проявляю терпеливость. И благодарность, что не терплю это все ежедневно. Мы с ней на совершенно разных волнах, не сойдемся. Бабушка считает иначе, но раз мы с ней похожи, то при столкновении волн, обязательно кто-то из нас поглотит другого. — Я влюбилась, - из-за сказанного я поперхнулась водой. — Он был обаятельным, вежливым, образованным и необычайно красивым. Полная противоположность твоему отцу. Не думаю, что подробности тебе интересны, но у нас завязался роман. Тогда твой отец только начал пропадать в дороге, мне было одиноко. Рутина давила, все эти материнские обязанности, жизнь домохозяйки... Прости, но я никогда не чувствовала истинного материнского инстинкта. Материнство – не мое. — Я тяжело сглотнула, наконец-то видя маму в ее собственном свете. Вот какая она. Улыбаюсь про себя, что судьба оградила меня от этого человека. Папе удалось лучше меня воспитать, учитывая, что половину времени он проводил в дороге. — Он предложил мне уехать с ним в столицу. Он открывал ресторан и место главного кондитера было свободным. Я не могла удержаться. Вот и вся история. Ты это хотела услышать?
— Нет, - тут же отвечаю я, переваривая услышанное. Значит, всему причина не страсть к кулинарии, а какой-то мужчина? Семью разрушило не призвание, а жалкая интрижка?!
Я – камень.
— Спасибо, - наконец выдавливаю из себя я.
— За что? – недоумевает Ольга.
—Что исчезла из моей жизни до того момента, когда я бы привязалась к тебе еще сильнее.
Не думаю, что мой ответ ее как-то ударил, но в глазах вспыхнуло что-то неуловимое.
— Теперь, когда я ответила на твои вопросы, я жду от тебя того же. Только у меня всего один единственный вопрос: ты поедешь со мной в столицу работать в моем ресторане?
— Да, - твердо отвечаю я и любуюсь ее удивлением.
— Да?! – впервые я вижу ее настолько красноречивое удивление.
— Да, - подтверждаю я. Затем интересуюсь рейсом и временем прибытия поезда. Перед тем как уйти, достаю из-под стола небольшой ящик, который принесла с собой, и отдаю ей.
— Что это?
— Увидишь, - я поднимаюсь с места с ликующей, но в то же время опустошенной улыбкой, и иду к выходу уже дрожащей походкой.
— До встречи через два часа! – выкрикивает мне она в спину, не подозревая, что больше мы с ней не встретимся. Я отплачу ей тем же: своим отсутствием. На протяжении многих лет я ждала, когда она появится у двери моего дома. Теперь пусть она меня ждет на пороге вагона. Минуты с годами не идут ни в какое сравнение, но пусть ее нервы немного пошалят.
— Удачной дороги в туалете! – шепчу я уже за дверью, прежде чем в меня врезается Жу-жу.
Я приготовила маме ее любимое лакомство – Павлову. Удалось с первого раза, что удивительно. В этом я ее сделала, ха! Только особого удовольствия не испытываю, только оглушающую тишину. Торт вышел безупречен, я даже сфотографировала и отправила его Юре, чтобы он полюбовался. Аккуратно поместила торт в специальную коробку, чувствуя угрызения совести. Даже в детстве я не делала столь опрометчивых и глупых поступков, но Саша, я уверена, оценила бы. Крем торта был смешан с проносным средством.
— У меня сейчас нет ни малейшего желания что-то тебе объяснять, - ворчу я Жу-жу, в попытке прервать чреду нескончаемых вопросов о том, что это было. Мне нужны уединение и спокойствие, чтобы все обдумать и вернуться в прежний режим своей жизни. Чтобы вернуть баланс и равновесие, которое сейчас в критически шатком состоянии. Я отмахиваюсь от вопросов Жу-жу рукой, будто он назойливая муха, но тут же замираю, вспомнив, что только вчера намеривалась с ним встретиться. — Ладно-ладно, постой. Я отвечу на твои вопросы, но сначала ты должен сделать для меня то же самое. Яннис. Где он?
— Почему ты у меня спрашиваешь? – Жуллиан ошарашен и уже хочет скрыться в кафе.
— Пожалуйста! Это важно.
— Что ты хочешь знать?
— Где он?
— Меня самого это интересует! – парень начинает притворно смеяться, смотря на меня, как на непонимающего ребенка.
— Жюллианн, пожалуйста, - умоляю я. Мне нужна хоть какая-то зацепка. Ради этого я прошу у помощи у человека, состоящего из презрения и самолюбия. Яннис, видишь, до чего ты меня довел? — Мне нужно знать причину, почему он исчез.
— Он не исчез, а убежал. Это разные понятия.
— Куда же он убежал?
— Я же сказал, мне самому это интересно. На твоем месте я бы взглянул на побег с другой стороны, - мне понадобилось время, чтобы понять, что от меня хочет Жу-жу. Какого именно вопроса.
— От кого он бежит? – мой голос смешивается с проезжими машинами, они заглушают его ранимость.
— От меня, от моей семьи, - в голове вновь проносится сцена, когда Яннис испуганно смотрел на Жу-жу перед нашей поездкой во Львов. Когда буквально убегал.
— Почему? – я знаю, что последующие слова сделают мне больно. Вот уже в который раз за последний час. Но, я – камень, нет ничего, чего бы я не вынесла. Я неустойчиво стою на ногах после разговора с Ольгой, и теперь вовсе не уверена, что смогу сохранить равновесие, но я должна. Другого шанса узнать не будет.
— Так кто тебе Ольга?
— Моя мама, - нетерпеливо отвечаю я. — Мама, которая бросила меня в детстве и свалила с сомнительным мужиком в столицу, - пытаюсь говорить с максимальным безразличием, будто в центре событий вовсе не я. — Почему Яннис тебя боится?
— Потому что я брат его невесты.
Я – камень.