Осенью кофе вкуснее

Утро. Совершенно обычное. Все идет по шаблонному сценарию: я сбросила с себя остатки очередной бессонной ночи, пошла в ванную комнату, игнорируя зеркало и свое опухшее лицо, что отражалось в нем, собрала жирные волосы в небрежный хвост и пошла ставить кипятиться воду на чай. По дороге на кухню замечаю папины ботинки - нужно постараться напялить радостную улыбку. Он, конечно, распознает фальшь, но вариантов больше нет. Не хочу, чтобы он застал меня в таком состоянии. Когда он видит меня грустной, то перенимает эти чувства на себя, намереваясь бросить работу и не выпускать меня из своих больших объятий. Прости, пап, но сейчас мне нужны вовсе не твои объятия.

Захожу на кухню с глупой улыбкой и щипаю себя за руку, увидев перед собою родителей. 

Родителей! Не родителя, не папу с бабушкой. А маму. С папой. Они сидят, о чем-то перешептываются, но тут же замолкают на полуслове, заметив меня.

Семья. Мама пришла домой.

Я не бросилась к ней с объятиями, с радостными визгами о том, как я скучала, как мне ее не хватало. Вместо этого стою столбом и в шоке смотрю на папу. Он ерзает на месте, боясь взглянуть на меня. Мама же поднимается с кресла, затронув чашку с кофе, нервничая. От той холодной неприступной женщины, которую я повстречала пару дней назад, не осталось ни следа. Она одета в серый мешковатый свитер и мятые, испытавшие не одну стирку, джинсы. Лишь губы остаются сочно алыми, напоминая тем самым о нашей недавней встрече. И ее отсутствии в моей жизни. Я не могу назвать ее мамой. Эта женщина – незнакомка. Я не имею понятия, чем она завтракает, какие фильмы смотрит пятничными вечерами, какого цвета стены в ее спальной комнате. Я не знаю о ней ровным счетом ничего. То, что хранилось со мной с детства, кажется сейчас совсем крохотным и не значимым. Ложью.

Мое сердце не дрожало, ладони не вспотели, кровь не усилила кругообращение. К папе просто пришли. Не ко мне. Это меня не касается. Не должно казаться. Я хотела верить в свои мысли, хотела, чтобы было действительно так. Но я ошарашена. Мне хочется сбежать, но ноги приклеились к полу от любопытства. Маленькая кроха, что до сих пор живет во мне, взбодрилась, наполнившись надеждой, что все может быть как прежде. Где была семья. Где мы были одним целым.

— Марта... - осторожно произнесла мама, опираясь рукой о стол. Она выглядит слишком робко и неуверенно, будто весь ее мир пошатнется в следующий миг.

— Здравствуйте.... Ольга, - сухо отвечаю я и хватаюсь за рукоятку чайника, который предательски меня обжигает.

— Очень рада тебя видеть, - голос ее был мягок, ласков, по прежнему осторожный. Я не сомневаюсь в ее искренности. Я не понимаю, зачем это все. Неужто по прошествии стольких лет в ней заиграл материнский инстинкт, а, может, совесть проснулась? Я хочу на ее злиться, высказать в лицо все, что болезненно накапливала в ее адрес столько лет. Но я банально устала. От всего этого. Та реальность, в которой я застряла, забирала последние силы. Перед глазами отображается таймер, отсчитывающий время до наступления предела. Появление мамы усугубиляет ситуацию.

— Зачем вы здесь? – нет сил тянуть и играть роль. Спрашиваю прямо, чего мама, видимо, не ожидала. Плечи ее обмякли, взгляд переместился на папу в поисках поддержки. Если он сейчас встанет на ее сторону, я уйду из дома, клянусь. Он не может.

— У меня к тебе предложение, - последнее слово она выговорила с трудом, оно давило и было неприятным на ощупь. Не это я думала услышать.

— Предложение?

— Да. Но об этом позже, ты не возражаешь? Мне бы хотелось для начала получше узнать тебя.

— Зачем?

—Ты ведь моя... - она резко замолчала, кусая губы.

— Дочь? Вы ошиблись.

— Марта, я понимаю, что ты...

— Ничего ты не понимаешь! – взорвалась я, выпуская наружу агрессию. Только бы не заплакать, только не заплакать, пожалуйста, — Что ты здесь забыла?! Тебя кто-то звал? Ты опоздала! Понятно тебе? Опоздала! Мне не интересуешь ни ты, ни твое долбанные предложения!

— Успокойся, Марта, - отстранено сказал папа, поднявшись с места. Он подошел ближе, а я отпрянула. Как он смеет говорить мне успокоиться? Как он смеет подпускать эту женщину близко ко мне? Как смеет распивать с ней кофе, пока я сплю в соседней комнате?

— Всего один вопрос, - обратилась я к маме, в попытке унять порыв злости. – Ты знала, кто я, когда мы были на телешоу?

— Да.

Да. Ей было все равно. Да. Она не проявила ни капли интереса тогда. Да. Она ушла, не поинтересовавшись моей жизнью. Да. Она не заступилась за меня, когда у нее была возможность. Да. Простое «да».

— Отлично. Мама, - я попыталась внести в произнесенное слово как можно больше желчи и презрения. А затем быстрым шагом пошла в коридор, где обратилась к любимому пуховику и ботинкам. Папа что-то кричал вслед, но мне все равно. Нужно убраться подальше отсюда. От этих людей. Родителей.

— Мама вернулась, - выпалила я, как только бабушка открыла дверь. Мне больше не к кому было пойти.

— Знаю, - устало проговорила бабушка, впуская меня в дом. В доме пахло свежим хлебом. Желудок предательски заурчал, на что бабушка расплылась в ухмылке и повела меня на кухню. — Она заходила сюда неделю назад. Привезла кучу подарков.

— А что ты? – на кухне царила идеальная чистота. Не важно, что бабушка готовила, сколько времени прошло после приготовления, порядок был всегда.

— Ничего. Мы посидели в неловком молчании минут двадцать, хотя казалось, что это не минуты вовсе, а полноценные часы, а затем она ушла.

— Что-то говорила обо мне?

— Да. Намекнула, что хочет забрать тебя к себе в столицу.

— Чего? – хорошо, я не успела черпнуть горохового супа, что манил ароматом. — Как же она намекнула?

— Цитирую: «Хочу Марте предложить работу в своем ресторане. У нее, вроде как, неплохо получается готовить».

— Смешно! – возмутилась я. — Она даже не пробовала, откуда ей знать.

— Мне кажется, она знает куда больше, чем ты думаешь.

— Чушь!

— Марта, солнышко....

— Ба, только не надо, пожалуйста. Не надо принимать ее сторону, как это сделал папа, по всей видимости. Не надо меня успокаивать и убеждать, что я смогу ее понять в будущем, просто нужно подрасти.

— Я и не думала, - хлеб был еще горячим. Он должен постоять некоторое время после того, как его вытащили из духовки. Так он доготавливается, но мне ждать не хотелось, поэтому я отломила большой кусок, что обжигал пучки пальцев. — Или ты считаешь, что раз она вернулась, то я забыла и простила ей все? Нет. Но и смысла отталкивать не вижу, раз она сама сделала первый шаг.

— Подумаешь, ей понадобилось для этого всего десять лет!

— Не измеряй время, думай о самом поступке. Раз она вернулась за тобой, значит...

— Значит что? – оборвала бабушку я, желая и не желая одновременно слышать продолжение. — Еще скажи, что мне следует принять ее предложение. Это что-то невообразимое!

— А ты бы не хотела?

— Быть с мамой? Нет! – категорично ответила я, не задумываясь о самом вопросе.

— Работать в престижном ресторане в окружении профессионалов?

— Зачем мне это? – искренне поинтересовалась я. Для меня не в этом был смысл. Куда мне до профессиональной кухни? Да и перебираться в столицу, работать в подобном месте, было для меня сродни измены. Себе. Ведь тогда я превращусь в маму. В Ольгу Павлову. Уж лучше уборщицей в сауне работать! — Давай лучше о чем-то другом поговорим, пожалуйста, - взмолилась я. — Это все слишком неожиданно. Я не хочу об этом думать. Лучше бы она не приезжала.

— Хорошо, как скажешь, родная. Только давай, ешь суп, а то он, наверняка, уже остыл. Давай о более приятных вещах поболтаем. Как там поживает тот парень с больницы? Ты залечила его раны?

—Ба! – воскликнула я, не понимая, есть ли скрытый, не совсем приличный подтекст в ее словах.

— Потому что если ты этого не сделала, то я...

— БА!!!

— Молчу-молчу, - хихикая, бабушка провела пальцами по губам, делая вид, что закрывает рот на замок. — Так как поживает этот обаятельный юноша?

Аппетит пропал.

— Он ушел, - бабушка не задавала возникающих вопросов, но я видела, что они искрятся в ее глазах. Она понимающе кивнула и достала кастрюлю с мукой, — Будем лепить вареники! – торжественно объявила она. —С вишнями. Лучшая медитация, знаешь ли.

Знаю. Яннис мне однажды это показывал. Мысленно я вновь вернулась в прошлое, где мы с ним, в период, когда бабушке нездоровилось, лежали на диване в гостиной. Он обнимал меня за талию, дышал в затылок и сплетал свои ноги с моими. Я внимательно разглядывала мамину тетрадь с рецептами, а Яннис шепотом произносил написанные строки, сосредоточенно водя пальцами по буквам.

Содрогнулась. Не хочу думать, что это только прошлое, без права на продолжение. Может и вправду лучше уехать в столицу? Убежать от воспоминаний и горьких рассуждений. Даже если я бы действительно хотела работать в мамином элитном ресторане, не смогла бы покинуть Сонный город. Здесь шансы на встречу с кофейным греком куда больше. Я буду вглядываться в каждого встречного, но найду его. Нет ничего хуже незнания.

Бабушка раскатала тесто в трубочку, затем порезала на небольшие дольки, скалкой превратив их в аккуратные ровные круги, которые переходили ко мне. В центр я клала пару консервированных вишен, накрывала их второй половиной теста, и уверенно скрепляла с помощью пальцев.

— Ты его так легко отпустила? – бабушка была сосредоточена только на тесте, но после получасового молчания решила внести свою лепту.

— Он меня не спрашивал, как бы. Просто исчез. Будто я его выдумала – не оставив ничего после себя. Как мама. Может это мое призвание - быть человеком, которого все бросают.

— Солнышко, это не ответ на мой вопрос. И я всегда рядом, папа. Ты не одна. Не забывай об этом, пирожок, - она погрузилась на минуту в немой диалог с тестом, прежде чем продолжить. — Отношения возможны только когда есть два человека. Когда двое идут навстречу друг другу, когда есть взаимодействие.

— Ба, его нет. Нигде из тех мест, где он был ранее. Я была везде, во всех «его» местах. Но сталкивалась только с пустотой.

— Марта, это тебе точно не я должна говорить, но, деточка, на улице двадцать первый век. Век технологий. Неужели ты не можешь найти его в этом своем интернете?

Решение было настолько очевидным, что я чуть не ударила себя по лбу, настолько глупо себя почувствовала, услышав совет от пенсионера. Я не стала тянуть, вытерла руки от муки и сока вишен, быстро забила его имя в поиск на телефоне. Благо, имя у него было нетипичным для нашей страны, поэтому поиск значительно сузился.

Я просидела у бабушки до вечера, не отрываясь от экрана телефона. Результатов особых не было, но я сумела отодвинуть мысли о маме на второй план, что явно было хорошим признаком. Я искала везде: в группах о Греции, любителях кофе, просмотрела всех друзей Юры и Кирилла на их страницах – вдруг он взял псевдоним. Но ничего. Чем больше я искала следы его присутствия в моей жизни и попросту существования, тем сильнее сомневалась, что он реален.

— Папа звонил, - ворвалась в мои размышления бабушка. Она присела рядом и по-матерински приобняла за плечи. — Пора возвращаться домой.

— Можно я здесь заночую? – я никогда прежде об этом не спрашивала, поэтому почувствовала смятение.

— Поговори с мамой.

— Она еще там, дома?

— Нет, но она завтра уезжает. Поговори с ней.

— Зачем?

— Хотя бы для того, чтобы потом не жалеть.