Осенью кофе вкуснее

Вытираю вспотевшие ладони о джинсы. Интервью начнется через полчаса. Я застыла перед входом. Не могу решиться открыть дверь. Охранник телестудии бросает на меня странные взгляды, а я в ответ неловко пытаюсь улыбнуться. Мы договорились встретиться с Яннисом еще 20 минут назад, но он опаздывает. Нервничаю еще сильней. Переминаюсь с ноги на ногу и потираю руки, в попытке их согреть. Вокруг снежно. Вчера выпал первый снег и это было по истине волшебно. Сейчас о снеге напоминают разве что слякоть и песок, которым наспех усыпали тротуары. Жители Сонного совершенно не были готовы к подобному развитию событий: снег обещали не раньше декабря. Оставалось еще полмесяца. Снег упал, по иронии, как снег на голову. Грусть заполнила мое сердце – не хочу прощаться с осенью. Она слишком много мне дала, именно то, о чем просила, даже когда я сама не слышала своих просьб. Небо услышало то, о чем я молчала. Еще три месяца назад я и не представляла, как круто изменится моя рутина. Сейчас я не могу представить ее без десертов, без Кати, Юры с Сашей и, конечно же, без Янниса. Эта осень подарила мне самых замечательных людей, которых мне хочется называть друзьями. Даже больше. Лишь бы снег не укрыл толстым одеялом, надежно спрятав все ценное от меня. Я сжала покрепче крестик на четках, зажмурила глаза, обращаясь ко Вселенной: «Пусть все будет хорошо, умоляю».

Через 25 минут я увижу женщину, родившую меня. Маму. Это слово странно звучит даже в мыслях, перед глазами не возникает конкретный образ. Я пытаюсь вернуться в детство, но там все слишком смутно. Я не знаю, хочу ли я ее видеть. Но Яннис говорит, что если я не встречусь с ней сейчас, то буду жалеть до конца жизни. Узнает ли она меня? Узнаю ли я ее? Смогу ли я назвать ее мамой? Вопросы гирей висят на шее, я ума не приложу, как от них освободиться. Может стоит развернуться и уйти к бабушке. Той, что воспитала, что больше походит на маму.

К зданию подъехал серый, запачканный грязным снегом, джип. Из него вышло двое: водитель в черной куртке и женщина средних лет в красном пальто. Блондинка. Короткая стрижка, яркая помада и сапоги на высоком каблуке. Я сразу поняла, кто это. Женщина передо мной вовсе не напоминала ту, что сохранилась в памяти – в ее обрывках. Взгляд строже, линии челюсти более резкие, а вместо длинных белых волос – совсем короткие, еле дотягивающие до плеч. Она двинулась к входной двери, где стою я, не в состоянии отвести от нее взгляд. Она очень красивая и эффектная. Я внимательно приглядываюсь к ее чертам: вырезу глаз, носу, росту, проводя параллели со своей внешностью. В детстве мне часто говорили, что я папина дочка, хотя у него более мягкие и округлые черта лица, у меня же более острые. Но вот я смотрю на женщину в красном пальто и не нахожу ничего общего. Родственники были правы, я папина дочь.

Она заходит внутрь помещения, кинув на меня быстрый взгляд. Не узнала. Я даже не уверена, точно ли это она. Моя мама. Но интуиция и трясущиеся коленки твердят о том, что я не ошиблась.

Остается 20 минут до эфира. Янниса нет. Я хотела было уже отправить ему текстовое сообщение: «ГДЕ ТЫ?!», но поймала себя на мысли, что даже не знаю номер его телефона. Если разобраться, я знаю о нем какие-то незначительные факты, собранные по крупинкам. Мне не хочется силой пробираться туда, где мне не рады, но хочется верить, что однажды он сам меня впустит.

— Девушка, вы заходите? – не выдержал охранник, устав от моего пассивного присутствия.

— Да, - неуверенно произношу я, оглядываясь по сторонам. Яннис обещал прийти. — Да, я захожу.

Студия больше походит на заброшенное здание. Красивым тут можно назвать только помещение, где проводятся непосредственно съемки. Тут просторно, светло. Не успеваю я зацепиться за что-то конкретное, как меня тащат дальше. Через минуту я оказываюсь в небольшой комнате, где мне делают легкий макияж и приводят мои волосы в адекватное состояние – они ужасно пушатся при повышенной влажности. Рядом сидят еще две девушки. Как я поняла, они тоже гости сегодня. Мне не особо интересна их болтовня. Была. Ровно до того момента, как я услышала знакомую фамилию.

— Ты уже видела Павлову?

— К сожалению, нет. А ты?

— Да! Она кажется такой холодной и неприступной, – восторженно отзывается одна из девушек.

— Не могу поверить, что сегодня мы с ней будем в одном помещении! – она чуть не визжит от счастья.

— Она настолько известная? – я аккуратно влезаю в их разговор, из-за чего меня продолжительно меряют взглядом.

— Ты шутишь, что ли? Это же Ольга Павлова! Да она кулинарная легенда нашей страны.

— Слишком громко звучит, нет? – я, конечно, знаю, что она многого достигла, но до уровня легенды уж точно не дотягивает.

— Прости, но ты вообще кулинарией интересуешься? – вопрос девушки заставил меня замолчать. Я проверяю почту с телефона, пока девушки поют восторженные оды моей маме.

В комнату забегает девушка, нарушая спокойствие, и сообщает, что до эфира остается пять минут. Я настолько сосредоточилась на встрече с мамой, что даже не думала о том, что это будет за интервью. Да еще и в прямом эфире. А вот теперь я начинаю нервничать еще сильнее. 

Нас всех провели в большой зал, где на одной из стен был логотип утренней программы, два небольших синих диванчика и стеклянный стол, на котором расположились кружки с капучино. Там уже сидела она.

Девушки ловко окружили ее на диване, я же расположилась на соседним, рядом с незнакомым парнем. Он нервно покусывает губу. В этом я разглядела капли поддержки – волновалась не я одна. Мама же держалась крайне уверенно и спокойно, будто это ее обычный день.

— Ольга, очень рад вас видеть, - знакомый мерзкий голос. Парень с волосами с неприличным количеством геля согнулся перед мамой и поцеловал ее руку. Что он здесь забыл?

Жу-Жу обернулся в поисках свободного места и замер, увидев меня. Улыбка, вызванная моей мамой, тут же исчезла с его тонких уст.

— А ты что здесь делаешь? – злобно спросил он меня.

— Меня интересует точно то же самое, - прошипела я.

Жульен сел рядом, сохраняя дистанцию, будто ему неприятно ко мне прикасаться. После той ночи с планированием и обилием разговоров о кулинарии, я наивно предполагала, что мы сблизились. Как минимум – стали понимать друг друга. Я смотрю на Жу-Жу, но тот глазами приклеен к моей маме – восхищенно оглядывает ее, точно божество.

Парень за камерой, что стоит в пяти метрах от нас, объявляет о начале съемки:

— Через минуту выходим в прямой эфир!

Выравниваю свое дыхание, в попытке сосредоточится только на кулинарии. Это единственное, что важно сегодня. Но глаза предательски соскальзывают на изысканный силуэт женщины. Такой родной и чужой одновременно. Холод, исходящий от нее, пробивает меня на мурашки. В то мгновенье я четко понимаю, что не хочу быть узнанной. Я не хочу ничего менять в наших отношениях, а точнее полном их отсутствии. Она спокойно живет без меня, купается в успехе и деньгах, так зачем пытаться стать для нее важной, что-то доказывая? Я для нее никто.

Тяжелый комок застревает в горле от этих мыслей. Мне бы сейчас человека рядом, крепко сжимающего мою ладонь. Яннис. Где он? Хаотично пробегаюсь глазами по зрителям в конце зала, но знакомого греческого лица не нахожу. Людей в помещении не так много. Половину занимает персонал, а вторую половину – незаинтересованные гости. Интересно, сколько им заплатили, чтобы они пришли сюда, дабы потратить впустую пару часов своей жизни? Есть ли хоть один человек, кто искренне интересуется кулинарией?

Сбоку от меня Жу-Жу нашептывает себе что-то под нос. Как понимаю позже – он репетирует ответы. Глупая я, даже не подумала о вопросах, которые нам могут задавать! Так, нужно срочно придумать занятную историю, почему я начала готовить и вести кулинарный блог. Как насчет «Страсть к кулинарии жила во мне с раннего детства, когда я, будучи совсем крохой, следила за ловкими движениями бабушки на кухне. Уже тогда я представляла, что в будущем окажусь на ее месте и буду баловать своих родных вкусностями ни чуть не хуже»? Слишком приторно и наивно. А если «Мне всегда нравилось делиться с окружающим миром своей любовью. Идея блога появилась именно с этого. Мне захотелось быть услышанной и понятой. Десерты – мой личный способ проявить свои настроение и эмоции. Взять тот же шоколад: черный – мне горько, молочный – душа парит и просит легкости, белый – я наполнена любовью и верой в лучшее». Слишком напыщенно. Не успела я придумать третий, более реалистичный и честный вариант, как начался обратный отсчет и уже через секунду ведущая с четкой дикцией, ровной осанкой и туго собранными волосами в пучок, начала вещать:

— Наш город никогда ни выделялся на фоне других яркими талантами и запоминающимися личностями. Но сегодня мы докажем вам обратное, познакомив с теми, кто в этот момент творит историю нашего маленького городка. И творят они ее с помощью еды.

Ведущая, с натянутой до предела улыбкой, что больше походила на оскал, расслабилась и сделала скупой глоток кофе, которое стоит перед каждым из нас на столике. Все погрузились в молчание, когда на экране сзади нас воспроизвелся ролик о кондитерском деле. Я слушала в пол уха, сосредотачиваясь на зрителях передо мной. На ком угодно, лишь бы не на эффектной блондинке, которая, я уверена, даже не откликнется на мое «мама». Лица зрителей застыли в равнодушии. Одни ребята пялились в свои телефоны, вторые разговаривали между собой, но некоторые таки смотрели на экран без намека на искру в глазах. Так зачем они пришли сюда? 

Как только ролик закончился, все по команде начали неистово хлопать, а ведущая вновь натянула на лицо фальшивую улыбку. Она начала с моей мамы. Минут пять рассказывала о ее достижениях, нахваливала всеми возможными словами, половину которых мне казалось, она только что выдумала. Некоторые успехи Ольги меня удивили. Я мало что знаю о ее жизни, только поверхностно. Пару лет назад прибежала за помощью к гуглу, но, начав читать, поспешила закрыть вкладку – в груди щемило. Сейчас же я с увлечением слушаю ведущую. Оказывается, мама владеет сетью ресторанов по целой стране, в прошлом году она преподавала во французской кулинарной школе, а сейчас готовится к запуску онлайн-курсов по кондитерскому искусству.

Похвала отскакивала от зубов ведущей, она ни разу не споткнулась, не оговорилась, будто репетировала речь месяцами. Затем пришел черед интервью, где ведущая сосредоточилась на вопросах о том, что происходит в жизни мамы сейчас. Все ее ответы касались работы. Ни слова о личной жизни, доме, новой семье. Будто вся ее реальность вертелась вокруг десертов. Если это действительно так, то мне ее жаль. Как бы ты не любил свою работу, нельзя, чтобы одно занятие становилось смыслом всей жизни. Разве такой человек будет счастлив?

— У наших зрителей будут вопросы к госпоже Ольге? – обратилась к залу ведущая, когда ее собственные вопросы закончились, что казалось невероятным.

— Спроси ее о семье! – шепотом, точно змеиным, я обратилась к Жу-Жу, щипая его за ногу. Тот слегка ударил меня по руке и приказал замолчать. — Пожалуйста! Мне нужно знать, - взмолилась я.

— Тебе надо, ты и спрашивай, - огрызнулся Жу-Жу, после чего ведущая смерила его грозным взглядом. — Жюллиан, вы что-то хотели спросить у нашей уважаемой гостьи?

— Я... - на миг Жу-жу растерялся, но мигом взял себя в руки. Я сжала кулаки и мысленно обращалась к нему с мольбами, чтобы он озвучил мой вопрос. — Какой ваш любимый десерт?

— Павлова, - хором ответила я с мамой. Рука тут же поспешила закрыть рот, из которого вырвалось слово. Какого черта? Мама, видимо, думала так же, поэтому тут же посмотрела на меня. Впервые за этот день. Узнает?

— Я так польщена, что тут находятся люди, следящие за моей жизнью, - мама тут же вернулась к ведущей, забыв о моем существовании. Нет, не узнала. Надо же, а наивно думала многие годы, что при случайной встречи, как только наши взгляды пересекутся, она мгновенно узнает меня и начнет извиняться за причиненную боль своим отсутствием.

— А как ваша семья относится к вашей деятельности? – я набралась храбрости и твердым голосом спросила самый волнующий меня вопрос. Жу-Жу рядом тяжело вздохнул и еле слышно проговорил: «Когда ты будешь думать о том, что говоришь?».

Мой вопрос застиг маму врасплох. Она не могла пошевелиться. Даже не обернулась в мою сторону, а просто смотрела в пустоту, не зная как реагировать. Никто не знал. Будто я затронула то, что затрагивать нельзя. И все об этом знали, кроме меня. Но соль в том, что мне абсолютно все равно.

— Дорогие телезрители, мы вернемся сразу после короткой рекламы! – торопясь объявила ведущая, после чего мама тут же вышла с зала, оставляя после себя невыносимое напряжение.

— Тамара, что ты себе позволяешь! – заверещала ведущая, что ей было совсем не к лицу и полностью портило телевизионный образ.

— Я Марта, - неуверенно произнесла я, сомневаясь, что это действительно мое имя.

— Почему ты нарушаешь правила?

— Какие правила?

— Господи, эта девочка даже не удосужилась прочитать список запретных тем!

Мне хотелось пырскнуть от смеха от нелепости ситуации и еще более нелепой реакции ведущей, ведь вела она себя так, будто я смертельно ее обидела. Но слова застряли во мне, а тучи над головой сгустились. Я молча пялилась на женщину, вены на лбу которой рисковали лопнуть через считанные секунды.

— Ну-ну, иди лучше к Ольге и умоляй, чтобы она вернулась в зал, - к нам подошел парень, что раньше гордо восседал на стуле за камерой и контролировал процесс съемки. — А ты, девочка, иди и извинись.

— За что? – неудоумевала я.

— Она еще спрашивает! – истерически молвила ведущая и, наткнувшись на грозных взгляд режиссера, посмешила вслед за мамой.

— Послушайте, - внезапно в разговор вклинился Жу-Жу, что потрясло меня и заставило дрожать от страха, —- Марта совершенно не интересуется миром кулинарии и не следит за своим языком. То, что случилось – случайность, не более. Впредь это не повторится.

— Она должна извиниться, - настойчиво продолжал парень.

— Да за... - возмущенно начала я, но удар по бедру от Жу-жу заставил меня укусить себя за язык и замолчать.

— Она извинится прямо сейчас! – заверил Жу-Жу.

— Мы возвращаемся в эфир через три минуты. За это время Ольга должна вернуться в зал, - приказным тоном сказал парень и вернулся за свое место.

— Что за чертовщина? – я резко обернулась к Жу-Жу.

— Вот именно, Марта, что за чертовщина?! Ты вообще что-то знаешь о Павловой, кроме того, что ее любимый десерт – ее фамилия. Как неожиданно! Решила блеснуть умом, что ли? Потому что кажется, что наоборот. Тема ее семьи – табу. Эту тему никогда не поднимали и не станут, иначе на интервью Ольга не идет. Это ее единственное требование, которое она постановила еще в начале своего пути. Стоит ей задать даже самый безобидный вопрос о родственниках, как она сразу разворачивается и уходит.

— Ей стоило бы снять свою корону!

— Не ей, а тебе! Потому что она добилась того, что тебе даже не светит. Так что заткнись и иди извиняться, если не хочешь, чтобы о твоем существовании все мигом забыли.

— Не утрируй, а. Она всего лишь успешная женщина, не более того. Незачем ее боготворить и делать все ради ее удобства. Мы все равные! Хочет уходить, пожалуйста! Я не стану перед ней унижаться за то, что мне действительно было важно узнать! Да кто она, собственно, такая?!

Извиняться я не пошла. А Ольга так и не вернулась. Зато вернулась ведущая. Она была в бешенстве. И уже через пару минут я пожалела, что вообще умею говорить, раз мой рот открывается в самые неподходящие моменты.

Мы вновь вышли в прямой эфир.

— Марта, скажите, это правда, что вы всю свою сознательную жизнь ненавидели сладкое? – обратилась ко мне ведущая, да таким сладким голосом, что начало тошнить. Но откуда она знает о моей прежней нелюбви к сладкому?

— Да, так и было на протяжении многих лет, пока я...

— То есть вы начали вести кулинарный блог, что так прославился в стране и за ее пределами, хотя сами презирали кондитерское дело?

— На момент создания блога, я уже...

— Многие из рецептов, которые вы публикуете, принадлежат Ольге Павловой. Так вы решили выехать за ее счет ее имени?

Ведущая обрывала мои ответы, ведя разговор таким образом, как выгодно ей. Это была месть. И ей она удавалась. Я опешила и мяла свои пальцы, готова тут же расплакаться. Меня давили, уничтожали все труды, а я даже возразить нормально не могла. Потому что все, что говорила ведущая, нельзя было назвать ложью.

— Я не...

— Вы работаете в городской пекарни кассиром. Вас окружают десерты и кондитеры. Один из них – талантливый Жюльен, что сидит рядом с вами. У вас есть доступ к кондитерскому цеху?

— Да, но...

— То есть существует вероятность, что готовите вовсе не вы, раз презираете кондитерское дело, а кто-то из ваших знакомых-кондитеров. А вы только публикуете их в своем блоге, выдавая чужое за свое. Согласитесь, будь вы умелым кондитером, которым вы представляете себя на своем блоге, то работали бы уже давно со своими коллегами по кулинарному делу. Уж точно бы не стояли на кассе.

— Все, что...

— Как вам пришла идея для создания блога? – чуть сменила тему ведущая, от чего я слегка вздохнула с облегчением. Мои мысли путались, но я вспомнила то мгновенье, когда Яннис предложил публиковать свои эксперименты. И все просветлилось. Ненадолго.

— Это была идея моего знакомого, он думал, что...

— То есть это даже не ваша идея?

— Я... я...

— Вы даже возразить не способны! – хитро улыбнулась ведущая и расслабилась на своем кресле, ликуя. — Что же, получается, вы самозванка. Не более того.

Началась реклама. Я не могла дышать.