11. Скинуть
Катя силком тащила меня в переулок, где расположился ряд гаражей. Она неустанно повторяла как круто нам будет, уговаривала довериться ей. Это вызывало еще больше опасений, учитывая, что меня насильно ведёт в подозрительное место девушка в косухе и кожаных штанах.
В одном из гаражей дверь была настежь открытой, из нее сочился приглушенный ламповый свет. Катя ускорила шаг, мне оставалось лишь поспевать за ней. Мы вошли в гараж. Запах бензина и масла тут же въелся в кожу. Катя на миг забыла о моем существовании и бросилась в объятья рыжего мужчины. Он тоже носил косуху, большие кирзовые ботинки и красную бандаму.
Помимо мужчины в гараже больше никого не было. Только мотоциклы. Много мотоциклов! Пока Катя, понизив голос, объясняла кто я и что сделать делаю, я все так же стояла в дверях в попытке слиться со стеной. От косых взглядов грозного мужчины с длинными рыжими волосами мне становилось не по себе.
— Ах, да, Марта, познакомься, это Руслан, - оживленно представила мне байкера Катя, - мой парень.
Катины вкусы удивляли все сильнее. Мотоциклы и рыжие мужчины в возрасте – точно не то, что я могла бы сопоставить с Катей. Но ей это даже шло. А мне становилось все интересней. И страшно. Я с предвкушением ждала второй половины ночи – с Яннисом. Меня бросало мысленно в крайности: я либо непременно в нем разочаруюсь, либо влюблюсь по уши. Оба варианты казались слишком сильными эмоционально – мне будет больно. Умоляю Вселенную, чтобы он не приходил на встречу, чтобы исчез так же мгновенно, как и появился. Потому что чем чаще он будет появляться в моих буднях, тем зависимей я буду становиться.
«Исчезни. Уйди по-хорошему. Сам. Просто не приходи. Чтобы мое сердце оставалось в безопасности».
А вот за тело я не ручаюсь – передо мной стоит Катя и злорадски усмехается. Я вижу в её глазах огонек, который появляется за минуту до осуществления мечты, и он чертовски опасен.
— Пойдем, покажу тебе своего малыша! – зовёт меня Катя, привычно хватая за запястье, а я представляю все возможные варианты олицетворения «малыша». Рыжий мужчина не обращает на нас особого внимания и продолжает что-то чинить. Он расслаблен, заметно уставший, молчалив.
Мы зашли в крохотную комнату, хотя комнатой это назвать сложно - крохотный участок гаража, отделенный зелеными шторами, такими же, как у бабушки в гостиной. У стены стояла полка, скромно заполнена инструментами и заляпана едкой краской. В самом центре важно разместился ядовито-красный мотоцикл. Малыш?
— Это Рулли, - с особой нежностью произносит Катя и выжидающе смотрит на меня. — Красивый, да? - она что-то прошептала, склонившись над мотоциклом.
— Ты назвала его в честь Руслана?
— Так очевидно? Я нашла их в один день. Руслан вытащил меня со дна, а Рулли разбудил истинное призвание, - Катя впервые кажется такой беззащитной и открытой.
— Со дна?
— С самого его эпицентра, - Катя не отводит взгляд от мотоцикла. Радость сменилась горечью воспоминаний. Она нежно касается рукоятки мотоцикла и гладит её, точно кота. — Я была не самым добрым человеком, скажем так, - она продолжительно молчит, взгляд её пустой, не сфокусирован ни на чем. А потом, на одном резком вдохе, она начинает рассказ. — Вечерами я часто пропадаю здесь, в гараже, с Русланом. Мы чиним мотоциклы. Руслан - байкер, поэтому, сама понимаешь, мой круг общения вертится вокруг мотоциклов.
— И пирожных, - мне хочется разрядить обстановку. Сложно видеть Катю, всегда наполненной озорством, такой... серьезной. И грустной. Но мои слова скользят мимо неё, она будто и не замечает меня, предаваясь воспоминаниям.
— Знаешь, я мечтаю объездить с Рулли всю страну. Если смогу его починить, конечно. Но куда он денется! А я ведь единственная девушка в городе, кому можно доверить мотоцикл на ремонт!– гордо хвастается она и чуть расслабляется. — Я постоянно ругаюсь с папой из-за страсти к мотоциклам, поэтому часто сбегаю из дома и прячусь в гараже – месте, где чувствую себя свободной, - опять продолжительная пауза.
Я вижу по лицу Кати, что она решает: рассказывать мне или нет? Можно ли мне доверять. Мне не по себе от её пристального взгляда. Я делаю осторожный кивок, тем самым отвечая на её сомнения.
— Я любила учиться, любила сидеть за учебниками и пропадать в библиотеках. Закончила школу с хорошими отметками, поступила на государственное место в столичный ВУЗ на физико-математический факультет. Да-да, знаю, сложно представить! Родители мною гордились, - невольно вспоминаю своё прошлое, где все было таким же - образцовым. — А потом я бросила универ, проучившись там всего полгода. Меня никто не обвинял в этом, никто не кричал с приказами одуматься – было некому. Мама внезапно умерла. Знаешь, в таких случаях сценарий обычно развивается так: отец уходит в запой, а ребенок пытается справиться не только со смертью самого близкого человека, но и с алкогольными приключениями папы. Но у нас все было иначе – пить начала я. Связалась с дурной компанией, начала употреблять наркотики. Папа не смог видеть меня такой и вышвырнул из дома. Наивно предполагал, что это поможет мне одуматься.
Катя ведёт рассказ, не прерываясь. Лицо её каменное, но глаза все выдают. Я замечаю выступившие слёзы, которые девушка спешит убрать рукавом куртки. Мне становится неловко – я не знаю, что делать в случаях, когда рядом стоящий человек - не безразличный человек! - плачет. А я стою столбом и ничем не в состоянии помочь. Я не знаю, как это делается. Как утешать, ободрять. Но я знаю, что Кати сейчас это не нужно. Она нуждается в слушателе. Который бы просто понял. А я понимаю. Мне болит вместе с ней и за неё.
— Мне было семнадцать и я вообще не понимала, что творю. Было страшно. Поэтому я плыла по течению. Буквально жила в подвале с парочкой таких же потерянных и сломанных людей. Нам не было, что есть, поэтому я осмелилась пойти домой по деньги. В душе надеялась, что папа хоть и разозлится жутко, будет много кричать, но уже не отпустит меня обратно. А я его даже не увидела в тот день - мне открыла чужая женщина. Она в ужасе рассматривала меня. Я тогда выглядела ужасающе: не мылась около месяца, не расчесывалась, под глазами красовались угольные круги, кожа цвета мертвеца, руки исколоты, одежда воняет, вся в дырах. Та женщина даже не догадывалась, кто я. Когда же я точно знала, что она станет моей мачехой. Я возненавидела папу ещё больше. Чувствовала себя умершей – ночами умоляла маму забрать её к себе.
— Мне... - начало фразы так и повисло в недосказанности. Я не находила подходящих слов.
— Однажды я встретила Руслана, - голос Кати тут же приободрился, плечи выпрямились. — Его мотоцикл сломался в нашем дворе и мои друзья пытались ему худо-бедно помочь. Мы пошли в какой-то гараж, отыскали моего соседа, который в этом разбирался. Я сидела возле него и помогала подавать инструменты, заворожено наблюдая за процессом. Меня тянуло ко всему этому. Тогда мои мысли чудным образом прояснились. Я чувствовала такую уверенность, что сама ей испугалась – я хочу чинить мотоциклы. Я буду этим заниматься. Ближе к полуночи мотоцикл исправно рычал. Я попросила Руслана прокатить меня. Это могла быть романтичная поездка при свете луны, все дела. Только вот оказалось, что я жутко боюсь ездить на мотоциклах – визжу, как девчонка. К тому же, в ту ночь мы попали в небольшую аварию, из-за чего я теперь боюсь скорости ещё сильней. Но это... это вернуло меня к жизни, в каком-то роде. Я нашла хобби, начала снова мечтать. Жизнь наладилась, одним словом.
— А папа? – осторожно поинтересовалась я.
— Через месяц я вернулась домой. Папа меня принял. Я уже ни пила, ни курила. Помылась! - Катя наигранно засмеялась, стараясь придать голосу легкомысленности. — Это все заслуги Руслана. Именно он привёл меня в чувство. Удивляюсь, как он смог в тот сложный период оставаться рядом, когда все близкие от меня отвернулись. Моё поведение было таким мерзким тогда, что самой стыдно вспоминать.
— Руслан смог увидеть то, что ты скрывала от других, - я накрыла Катину ладонь своей, выражая тем самым поддержку. Порой прикосновения могут говорить о большем, чем слова. Мне хотелось больше расспросить о папе и мачехе, но личное должно оставаться личным. Особенно, если оно до сих пор болит. Интересно, смогла бы я легко принять новую жену папы?
— Наверное, - наконец-то Катя искренне улыбнулась.
— Прости за наглый вопрос, но зачем...
— Зачем я это всё тебе рассказываю? С чего такая неожиданная откровенность? - прервала меня Катя, за что я вздохнула с облегчением - не пришлось это произносить вслух. — Помнишь, что сказала Ия об этой ночи? Ну то, что она особенная. Так вот, так и есть. Дело не только в исполнении желаний, но и в том, чтобы скинуть с себя груз, что тащит вниз. Надеюсь, ты сделаешь то же. Это помогает. Как там говорят? Как камень с души? Ну а теперь вытираем сопли! Хватить ныть и жалеть себя любимых, приступаем к делу!
В её глазах вновь разжегся тот опасный огонек, от которого у меня всё внутри в узел завязывается.
— То есть ты хочешь просто покататься на мотоцикле? – расспрашивала я Катю, когда мы двигались к ряду мотоциклов, стоящих у стены. – Неужели, находясь в среде байкеров, никто не может тебя покатать?
— Дело не в окружении, а во мне. Как только заводится мотор, у меня все передергивается внутри и я превращаюсь на вечно орущую истерическую девочку-первоклассницу. Я задыхаюсь.
— Я только раз катал её на мотоцикле, и этого мне хватило на всю жизнь, - отозвался Руслан, прерывая наш диалог. Его голос оказался неожиданно ласковым, с нотками женского тона, – Дети при рождении орут и то меньше.
Они не были похожими на влюбленных, между ними не было тех нежных перешептываний, касаний и трепетных взглядов, за чем я часто ловила Юру с Ией. И в этой обыденности была вся прелесть. Будто они прожили вместе уже не один год, вместо первых ослепляющих чувств и букетно-конфетного периода, у них бытовые ссоры и шутки. Возможно, сторонние никогда бы и не подумали, что они встречаются, между ними нету никаких искр и фейерверков, зато есть уверенность друг в друге, понимание и принятие. Это куда важней.
Руслан взял один из мотоциклов – он был покрашен в черный цвет с пламенно-красным рисунком пламя сбоку. Вчетвером: я, Катя, Руслан и мотоцикл, – мы двигались по ночному городу в неизвестном направлении. Катя продолжала меня уверять в том, что все будет хорошо, будто боялась, что я сбегу и брошу её. А может она успокаивала саму себя, болтая больше привычного, что уже казалось невозможным – куда больше-то. Она рассказывала о Рулли, как нашла его на свалке, как начала копить деньги на нужные запчасти – собственно, поэтому и устроилась в кондитерскую, - как начала ремонтировать и дала ему имя. Я следила за Русланом и размышляла о том, не ревнует ли он Катю к мотоциклам. Особенно к Рулли, о котором я услышала за этот вечер гораздо больше, чем о самом Руслане.
— А как ты узнала о «Корице»? – не в состоянии больше слушать о чудесности Рулли, спросила я, прервав Катин монолог.
— Кирилл привел, - она с легкостью переключилась на другую тему.
— Кирилл? – уж его имя я точно не ожидала услышать.
— Ну, да. Он тоже был в той скверной компании. Но если мне удалось выбраться, то он до сих пор тусуется с теми ребятами.
— Но он не выглядит...
—Наркоманом?
— Да, - шёпотом ответила я. Руслан с мотоциклом шагали впереди, я же намеренно замедляла шаг. Небо сверкало звездами, зачаровывало своей бесконечной темнотой. Погода благосклонно отправила жару на заслуженный отдых – воздух был приятно прохладным, хотелось гулять всю ночь напролет, наслаждаясь ободряющей свежестью.
— Его это не интересует. Мне вообще кажется, что он до сих пор с теми ребятами только из-за страха остаться одним. Он ищет... что-то.
— Или кого-то.
— Да, - согласилась Катя, - знаешь, он пару дней назад тараторил беспрерывно о какой-то девушке-спасении. Говорил, что она не такая, как все, что он намерен на ней жениться. Это звучало так... дико. Из уст Кирилла. Он тогда больше походил на сумасшедшего, Ия даже серьезно задумывалась отвести его к психологу. А потом он опять начал спать с каждой второй встречной, пропадать ночами в клубах, и мы вздохнули с облегчением. Это привычное состояние Кирилла. И знаешь, что по-настоящему дико? Что оно для нас привычное. Что когда он ведет себя разумно, трезво и подобающе, то мы начинаем беспокоиться.
— А вы не пытались ему помочь?
— Толку от помощи других, если человек не хочет эту помощь принимать? Просто... это Кирилл. Он может плакать, смотря комедию о полицейских, философски рассуждать о нерациональном использовании природных ресурсов и пить литрами коньяк. В нем слишком много всего, в чем сложно разобраться. Нужно просто его принимать.
— А этот Яннис? – я впервые произнесла его имя вслух. В мыслях оно звучало неприятно резко, неправильно, но стоило имени слететь с моих губ, как я поняла свою ошибку – это самое легкое и приятное на ощупь соединение букв.
Яннис.
Я старалась придать голосу небрежности, чтобы не выдать свою заинтересованность.
— А что Яннис?
— Расскажи о нем.
— С чего это вдруг?
— Я проведу с ним вторую часть ночи, а ничего кроме имени не знаю. Страшно немного, - соврала я.
Страшно не было ни капли. Скорее любопытно. Рыжий мужчина крупного телосложения с мотоциклом меня пугал куда больше.
— Да я сама увидела его сегодня впервые. Знаю лишь то, что он работал раньше бариста в «Корице», а ещё о нем Ия часто рассказывала в период моей стажировки. Я тогда начинала считать, что у меня скоро аллергия будет на это имя.
— Они встречались? – вопрос возник из неоткуда.
— С чего ты взяла? – удивилась Катя, будто я спросила о несусветной глупости.
— Мы на месте, - голос Руслана был совсем неуместным и несвоевременным.
Мы стояли на открытой асфальтированной площадке. Её округлую форму обрамляли старые фонари, устрашающе моргающие на фоне черного небесного полотна. Руслан бросил мотоцикл стоять в гордом одиночестве, а сам уселся немного поодаль, натащив на уши огромные наушники. Это выглядело, как минимум, странно с его стороны.
— Так, погоди, а что я должна делать? – опомнилась я. Мне было непонятно, зачем я здесь, в чем моя миссия. Группа поддержки? Или группа «Катя, опомнись, давай вернёмся, я напою тебя лучшим латте-мокиато»?
— Знаешь, как люди порой прыгают с парашютом, - начала Катя, пытаясь быть максимально серьезной, - с инструктором...
— Но я на мотоцикле не сидела ни разу даже! – прервала её я, поняв, куда та клонит.
— Этого и не нужно! Ты просто будешь рядом, чтобы я знала, что не одна.
— Умирать вдвоем веселей, да? – мой голос нервно дрогнул.
— Ну Марта, ничего страшного не случится. Клянусь на мизинчике, что ты будешь живой, здоровой и даже счастливой!
— Если на мизинчиках, то да, конечно.
— Это «Ложный Санта», у тебя нет выбора, - самодовольно произнесла Катя, считая это весомым аргументом. — Если ты откажешься, то и твое желание останется неисполненным, - а вот это уже казалась существенной причиной. Даже если у меня и желания конкретного-то и не было.