12. Ветром стать
Я крепко сдавливаю талию Кати и смотрю с недоумением на равнодушного Руслана, качающего головой в такт играющей в наушниках музыки. Мы сидим с Катей на мотоцикле уже около часа. Она никак не может решиться хотя бы завести мотор. Я чуть расслабилась – еще один такой час и Катя вернется домой, а я - к спокойствию с целыми костями. Руслан даже не смотрел на нас. И в этот момент я поняла: это происходит не впервые. Он уже привык. И заранее знал, что Катя не решится.
— Сколько раз ты уже пыталась? – поинтересовалась я у девушки, разжимая свои руки с кольца вокруг нее.
— Это семнадцатая попытка.
— Это настолько важно для тебя? – я задала самый глупый вопрос. Ответ был понятен нам обеим. Меня захлестнула такая неистовая решительность, которой может хватить на обеих. Я ждала только положительного ответа от Кати, который бы послужил сигналом.
— Да.
Она это сказала.
Мне стало плевать на последствия. Гораздо более важным казалось то, чтобы мечта наконец-то осуществилась. Сколько таких попыток еще будет? Тридцать, семьдесят девять, четыреста? Сколько можно сдаваться перед своими страхами, берущими начало от нас самих? Сколько раз проигрывать себе же?
— Ты не сможешь, Кать. Это всегда будет сильнее тебя. Ты так и проведешь всю оставшеюся жизнь в любви и в страхе к мотоциклам. Пока второе не победит окончательно, - я начала провоцировать Катю, желая её разозлить. В некоторых случаях злость – лучший мотиватор к действию. — Тебе не под силу даже завести мотор, что уж готовить о большем. Давай, пошли домой. Ты пустое место среди других байкеров, все смеются над тобой и не принимают всерьёз, - было важно не переступить черту, чтобы вместо решительности не вызвать еще больше бессилия перед внутренними страхами.
Я решительно схватилась за Катю. Она дрожала. Забрала руку с рукояти мотоцикла и вытерла бегущие по щекам слезы. Мне оставалось только её подтолкнуть.
— Давай. Поехали! – призывающее прошептала я.
И случилось то, чего я хотела, но все же до конца не осознавала, что это действительно случится – Катя завела мотор.
Мотоцикл начал устрашающе рычать, громом разнося свою готовность по тихому городу. Руслан тут же сорвался с места с выпученными глазами. Он стоял столбом и не мог поверить в то, что видит. Мои глаза тоже застыли в немом ужасе, когда Катя сняла ногу с педали и мы рванули с места. Именно рванули! Меня резко отнесло назад, но я тут же вцепилась пальцами за куртку Кати.
Наши сердца бились настолько громко и отчетливо, что перебивали друг друга, не в состоянии найти компромисс. Катя орала во весь голос, и я вместе с ней. Мы решительно неслись по прямой. Я намертво зажмурила глаза и прильнула к спине девушки. Перед глазами мелькали бесчисленные сцены из фильмов, когда, катаясь на мотоцикле, люди смеются и ощущают свободу даже кончиками волос, когда смело расправляют руки, точно крылья, а порой даже встают ногами на сидение и подставляют лицо неугомонному ветру. В нашем же с Катей случае это выглядело так, будто две сумасшедшие девицы решили убить себя.
Минуты казались вечностью. Я слышала гул ветра в ушах, страх пульсировал под кожей. Мне хотелось, чтобы всё это быстро закончилось, но в Катины планы это, похоже, уж точно не входило. Поэтому мы просто ехали. Куда – я не смотрела. Лишь молилась о том, чтобы мы сумели безопасно остановиться, не врезавшись в дерево. А то и хуже – человека.
Спустя, как мне казалось, вечность, я осмелилась открыть глаза, все так же прижимаясь щекой к кожаной куртке. Девушка продолжала кричать, но уже не от ужаса, а от радости. Мне захотелось расхохотаться, что я не смогла скрыть, поэтому в следующее мгновенье мы оглушительно смеялись дуэтом. Перед глазами мелькали ряды деревьев и домов. Дорога была практической пустой, поэтому Катя, не сумев устоять перед таким соблазном, начала ехать еще быстрее.
Не знаю, сколько мы так ездили, но когда остановились у знакомого мне здания «Корицы», я не чувствовала своих ног. Мы молчали. Даже не шевелились. Катя напряженно фиксировала позу грозного байкера, намертво сжимая рукоятки, я – её спину.
Наши оглушающие вдохи-выдохи, опережающие друг друга, прервал звук аплодисментов. Он вырвал нас с той реальности, в которой мы перебывали обе последние часы – реальность скорости и адреналина, что неугомонно носится по сплетениям вен.
— Ты это сделала, детка! – шокировано сказал Кирилл, приближаясь к нам. Я отпустила Катю и неряшливо слезла с мотоцикла. Ноги были ватными, из-за чего я пошатнулась и споткнулась на ровном месте. В горизонтальном положении меня удержал Кирилл, ловко хватая меня за предплечье.
— Я тебя уже видел где-то, - задумчиво произнес он, нависая надо мной
— Ты не поверишь, но она работает в «Корице», и ты вроде как мыл с ней фасад на субботнике, а потом предательски бросил, - к нам подошел Юра. Он протянул правую руку Кати, намереваясь пожать её ладонь. — Поздравляю!
— Да нет, я о другом... — Кирилл углубился в свои воспоминания. Он слегка качнул головой, отгоняя не прошенные мысли. — Будем сегодня праздновать? – настроение парня тут же переменилось.
Он залез на мотоцикл, место которого еще не остыло от моего волнения и шока. Он начал щекотать Катю, за что она шутливо била Кирилла, призывая того остановиться.
Возле кондитерской стоял Яннис. Я не видела лицо, стоящего человека, но была уверена, что это он. Зажжённая сигарета застыла в его пальцах.
— Что ты загадал? – спросила я у Юры, не в состоянии отвести взгляд от силуэта.
— Ты будешь смеяться, - уверил меня бородач, разжигая любопытство. — В прошлом году я решил исполнить желание сестры, так как понял, что мои стали слишком сложными. Для одной ночи. Тогда было весело – мы забросали школу Саши яйцами и рулонами туалетной бумаги. И знаешь, я так соскучился по этому ребячеству: когда делаешь, но не думаешь. Когда не нужно отвечать за свои поступки, а вместо этого - идти на поводу у собственных желаний. Взрослым этого жуть как не хватает.
— Странно осознавать, что мы уже и есть те самые взрослые.
— Детство... Оно кажется отдельной страной, куда хочется вернуться. В детстве самой большой проблемой было упросить маму разрешить погулять подольше, а теперь...
— Дома даже никто не ждёт.
— Да, - согласился Юра, полностью поникнув. — А на этот раз Саша пожелала разбить окна дома директора.
— Погоди, насколько я помню, то директор школы, это отец Ии.
— Именно!
— Это немного...
— Да нет, все отлично. Ия обещала присоединиться к нам, - отозвался Кирилл, вытолкав Катю из места водителя. Интересно, Кирилл понимает, что собираются бить окна в его доме?
— Ты с нами, Кирилл? – спросил Юра.
— Конечно! Когда еще выпадет такая возможность?
— А твоя «подчиненная» и ее желание?
— Да там все так же банально, как было с первой девушкой. Кстати, если у тебя такое же желание, то можешь с греком присоединиться к нам.
— Греком? – переспросила я.
— Пошли, - знакомый бархатный голос обратился ко мне.
Яннис незаметно подошёл к нам. Его лицо выражало недовольство и раздраженность. Он пах кофе. Не успела я насытиться насыщенным запахом, как Яннис развернулся, вышел на пугающе пустую дорогу и пошел вперед, не заботясь о том, последую ли я за ним. Я бы села на мотоцикл к Кириллу и присоединилась к ребятам и их шальным стеклянным планам на эту ночь; я развернулась бы и пошла домой в объятия кровати; я бы заказала самую большую и вкусную пиццу, и ежеминутно отправляла Яннису селфи с ней, такой аппетитной и хрустящей. Слишком много «бы». И все они растворяются в воздухе, стоит мне посмотреть на отдаляющийся от меня силуэт Янниса. Я видела этого парня всего трижды, но уже готова переступить через свою гордость. Умом я понимала, что это не сулит ничего хорошего, но ноги сами начали идти по его следам.
Я следовала тенью за ним. Он ни разу не оглянулся, будто был уверен, что я точно иду позади. Он понимал свою силу, а я отказывалась принимать свою слабость перед ним.
Мы вошли в сомнительной безопасности дворик. Там было тесно, окружающие дома давили своей высотой. Но свет луны наполнял его уютом и таинственным волшебством.
Яннис присел на скамейку в центре двора. Зажёг очередную сигарету и медленно, наслаждаясь никотином, выпускал дым сплетаться воедино с ночным воздухом. Я присела рядом. Мы молчали. Но мне было комфортно в этой тишине. Она не утруждала.
— Я не хотел возвращаться сюда, - хрипло произнес Яннис, когда от сигареты остался только фильтр.
— Так почему вернулся?
— Лучше спроси, почему я ещё не уехал.
Я не спросила. А он до сих пор ни разу на меня не взглянул.
— Погоди 5 минут, - кинул Яннис и вошёл в один из подъездов.
Я осталась одна. На голой земле лениво лежал не потушенный окурок. Становилось холодней, ночная прохлада всегда пробирает вдвойне. В это время суток всё воспринимается иначе. Слова набирают силы, воспринимаются совершенно иначе – более глубже и осознанней.
До утра оставалось три часа. Я не знала, что произойдет за это время, и произойдет ли вообще, но мне было дико хорошо в этот момент. Настолько хорошо, что я улыбалась, закрыв глаза в наслаждении, поднесла лицо к небу.
Услышала звук закрывающихся дверей подъезда, уловила знакомый аромат кофе, который казался в трижды сильнее, ощутила присутствие кого-то рядом. И от этого улыбалась еще шире.
— Не открывай глаза, - тепло произнес Яннис. Он взял мою правую ладонь и вложил в нее большой стаканчик с горячей жидкостью. Его ладони, большие и надежные, накрывали мои. Это казалось самой безопасной вещью. От того, что глаза были закрытыми, чувства усиливались. — Попробуй, - тихо произнёс он, забирая свои руки. Напиток всё ещё грел ладони, но стало необъяснимо холодно.
Я аккуратно глотнула напиток, ожидая испытать истинно райское наслаждение, как в ту ночь. Но вкус был... адским. Горло жгла горечь, язык спазмировало от отвратительного терпкого вкуса, а кисловатое послевкусие завладело всеми вкусовыми рецепторами. Я шокировано смотрела на Янниса, а он самодовольно смеялся – рисковал задохнуться от своей шалости. В пылу гнева я уже собралась вылить вместительное стакана на Янниса, желая стереть с его лица насмешку.
— Ты повторяешься, - лишь и сказал он, перехватывая стакан. Парень продолжал хохотать над моим искаженным от отвратительного вкуса лицом. Его смех был заразительным. Казалось, он мог оживить давно увядшие цветы, — Вот, выпей, - он дал мне второй стакан с холодной прозрачной жидкостью.
— Как люди вообще могут это пить?! – возмущенно спросила я.
— Ну, человек без воды может прожить всего пару дней, - начал Яннис, но заметив мой сердитый убийственный взгляд, поднял руки, сдаваясь, — Это основа.
— Основа? — я мгновенно, одним глотком, выпила всю воду.
— Да, основа всех кофейных напитков. Эспрессо. То, что ты готовила перед тем, как вливала воду или молоко.
— Я знаю, что такое эспрессо! - возмутилась я, вспоминания все прочитанные за утро статьи из интернета.
— Эспрессо - это жизнь. Горчит, но бодрит. Первый глоток может показаться невкусным, но, допив чашку, всегда захочешь еще одну, — гордо сказал Яннис, от чего у меня приоткрылся рот.
Красиво. Недозволенно красиво! Только во второй раз эту гадость, эспрессо, я пить не хочу. Яннис продолжил, сверля меня взглядом. В его глазах я видела свои самые сокровенные мечты, хотя на улице было темно и его зеницы сливались с мраком вокруг.
— Капучино — это влюбленность. Сначала терпко, потом сладко и легко, а на поверку — всё та же жизнь. Но моменты, когда сладко и терпко, — самые лучшие.
Яннис поэт?
— Что это? – зачарованно спросила я, смакуя каждым услышанным словом отдельно.
— Фрай, - сухо ответил Яннис, резко выпивая вместительное крохотного стакана. На скамейку возле себя он поставил пару стаканов и гору одеял.
— А что ты приготовил мне тогда, в ту ночь? – не могла скрыть своё любопытство. Яннис задержал слова на губах, дословно вспоминания отрывок, как я поняла, из книги.
— Латте — это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капучино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочувствовать момент, - мечтательно обращался Яннис к небу, театрально вздыхая.
— А какой твой любимый напиток? – робко поинтересовалась я со всей серьезностью.
Он лениво скрестил руки на груди, усиленно раздумывая. Я отметила его широкие плечи, за которыми мне тут же захотелось спрятаться от сильных порывов ветров. И всех жизненных невзгод. Там, за его спиной, убежище.
— Айриш, кофе по-ирландски, — страсть. Где-то там, на самом дне, обжигающий алкоголь, - с заметными нотками самовлюбленности процитировал парень. Он почему-то улыбался. Не люблю алкоголь. Еще сильнее, чем кофе. Хотя насчет нелюбви к кофе уже начинаю сомневаться. — Спроси, с чем ассоциируешься у меня ты?
— Ты меня даже не знаешь, - вместо ответа констатировала я. Меня раздражали те, кто делает выводы о человеке, основываясь на паре встреч и отсутствии настоящих разговоров. Но мне навязчиво казалось, что я знаю этого парня лучше, чем саму себя. И что пугало больше всего - это взаимно.
— Ты похожа на какао, - коротко произнес Яннис, не обращая внимания на мои выжидающие взгляды – где цитата? И... какао? Серьезно? Так просто? — Сама прочтешь, - ответил на немой вопрос он.
Парень судорожно вздохнул, опять расплылся в озорной улыбке. Жестом он позвал меня дальше следовать за ним, вручив картонный поднос со стаканчиками. Сказал, что все это – эспрессо. Моё лицо моментально отреагировало кислым выражением.
— Это арабика и робуста – виды кофе. Попытайся почувствовать разницу, пока мы будем идти.
Наши плечи нечаянно касались друг друга. Мы шли рука об руку. Яннис уверенно шагал с охапкой одеял в направлении парка, я же осторожно принюхивалась к жидкости, которая отталкивала одним только запахом. Слишком терпко. Я пыталась различить виды, как и сказал Яннис, делая пометки вслух: вот тут больше сладости ощущается, запах насыщенней и приятней, а во втором стаканчике больше горечи и не настолько выраженный аромат. Яннис внимательно слушал мои устные заметки и вел меня по аллее, спрятанной под ветками деревьев. Ещё немного и они оголят свои чувства перед осенью, а позже прогнуться под тяжестью снега. А пока они густо усыпаны листьями, закрывающими вид на звезды.
— Люблю кофе за то, что он честный, - погружено в свои мысли признается Яннис. — В отличии от людей. Он прямолинейный.
Мы сошли с асфальтированного участка и направились к открытому, где трава шуршит от шагов, а ветки деревьев уходят на задний план, дабы не мешать. Яннис расправил одно из одеял, застилая им землю. Лёг на него и закрыл глаза. Его грудь поднималась в такт пения сверчков.
— Возьми одеяло, - приказал, уже не впервые, Яннис. Нет, серьезно, я всегда буду так легко ему подчиняться?
Я послушно взяла одеяло и, не успев его «раскрыть», услышала глухой звук – что-то упало. На траве лежала книга. Я молниеносно подняла её с холодной почвы, пялясь на название и автора.
— Что это? – спросил Яннис, наслаждаясь своей темнотой.
— Фрай, - в недоумении прошептала я, вспоминая точно такой же диалог чуть ранее, — Спасибо, - растроганно поблагодарила я. Это было важно. Этот жест. Он был настолько... душевно близким. Я сжала печатный экземпляр в объятьях, крепко прижимая к груди – поближе к сердцу.
— Кстати, может, выпьешь кофе? – всю дорогу я лишь принюхивалась к вместительному стаканчиков, желая избежать прежней участи дегустатора. Но в вопросе Янниса было что-то спрятанное между строк. Я аккуратно вытащила стаканчик с подставки и тут же заметила знакомые линии черным маркером. Достала телефон, чтобы подсветить и прочесть написанное.
На первом было написано «Я читаю твой блог».
На втором – «У тебя дурной вкус».