Осенью кофе вкуснее

Когда человек оказывается в темном лесу среди пугающих силуэтов деревьев и возможных хищных животных, бродящих поблизости, он вряд ли посчитает мудрым решение развести большой костер. Ведь огненное пламя, безусловно, станет лучшим привлечением внимания хищников.

У меня выбора не было – костер горел без моего участия. 

Лесом казался Сонный город, в котором всегда было спокойно. Но только не в первую учебную пятницу после каникул, когда студенты празднуют встречу и отправляются веселиться в ночной клуб, превращаясь в неконтролирующих себя хищников. «Корица» находилась не возле клуба. Хуже. Возле общежития. Я в суматохе искала выключатели, ведь на улице темнело - костром, обращающим на себя внимание в глухую ночь, был сам кафетерий. Сонный город на то и сонный, что все быстро, будто по единой команде, гасят свет и отправляются на боковую. Кроме студентов, разумеется.

Солнце уходило за горизонт, погружая околицы в сумерки. Я вся сжалась и спряталась в уголок между витриной и стеной. Мне нужна изоляция и чувство безопасности. Чтобы спиной ощущать чье-то присутствие - защита. Пусть это и будет стена.

Страх меня душил, хотя здравый рассудок нашептывал, что ничего страшного, уж тем более пугающего, не произошло. Тишина вокруг нагоняла страху. Я схватила свой телефон, намереваясь включить музыку. Но так я не услышу, если кто-то войдет. Грабитель, насильник, извращенец – да кто угодно психически больной!

Спустя полчаса игры в прятки со своим страхом, я решилась сходить в кондитерский цех – вдруг там еще кто-то есть. Я бы обрадовалась даже Жульенчику! Но дверь была закрыта. Я на цыпочках вернулась в главный зал, тщательно осматривая пространство после своего отсутствия. Совесть не позволяла уйти домой, где чувство безопасности окутывает бабушкиным пледом. Хотя эту самую совесть я могла проклинать утром... если буду еще в состоянии это сделать. 

Ночь предстояла длинная. Чтобы малость унять неприятную дрожь внутри, я решила позвонить папе - его голос всегда действовал на меня успокаивающе. Бывало, мне снились кошмары в детстве, зачастую связанные с десертами, в особенности - кексами. Я срывалась с постели и бежала к папе. Тот меня крепко обнимал и рассказывал всякие небылицы. Я не слушала истории, а ловила тональность папиного голоса, следила за каждым его изменением - он действовал на меня исцеляющее. Сейчас нас разделяют километры, но я готова молиться за здравие человека, придумавшего телефонную связь – через считанные секунды я смогу услышать самый родной голос, который, я не сомневалась, уверит меня, что ничего не случится. И я буду слепо этому верить до самого утра. Но первый гудок стал последним – зарядка телефона красноречиво послала меня куда подальше. Сотовый уже во второй раз за эту неделю меня предает.

Хребет ныл от боли из-за неудобного кресла за витриной, на котором я провела несколько часов подряд. В кондитерскую никто не заходил, не тревожил её молчание, поэтому я перекочевала на диванчик в самом зале, уняв свои опасения. Это же Сонный город, здесь нечего и некого бояться – как мантру повторяла я себе. Свернулась калачиком, заняв удобное горизонтальное положение, и пялилась на кофе-бар. Веки стали тяжелеть. Сон угрожал забрать в свой туманный плен. Я старалась держать глаза как можно шире открытыми - мне нужно перетерпеть эту ночь. Скоро утро. Скоро придет Юра. Скоро воздух наполнится привычным запахом свежеиспеченного хлеба и кофе. Мысленно я призывала себя к бегу или любому другому действию, которое бы смогло взбодрить, но тело отказывалось подчиняться. Я все больше расслабляюсь. Мозг отключается. И вот я уже в саду, бегаю по лужайке с ромашками. Рядом родные застилают зеленый участок травы покрывалом и достают из корзины кувшин с лимонадом, бутерброды и клубнику с персиками. Бабушка чешет за ухом Чена - дворового собаку, которого я притащила домой в детстве. Мы с ним провели вместе месяц, а потом мама настояла, чтобы мы вернули его обратно улице, так как его лай и клубки шерсти делали маму раздраженной, что мешало работе. Но сейчас это не отдает болью. Я громко хохочу, купаясь в солнечных лучах, что не обжигают, а ведут в танце. Мне тихо внутри, радостно. К бабушке с папой присоединяются ребята из "Корицы": Юра, Кирилл, Катя, пришедшая в воздушном белом платье, малышка Саша - она в восторге от Чена. Я танцую, ощущая лишь невесомость, мои ноги не касаются земли. Издалека доносится механический гул, нарастающий с каждым мгновеньем. Мне бы ухватиться за ветки яблони, но гул уносит меня, тащит за собой.

Пелена тьмы понемногу рассеивается. Перед глазами все та же кофейная машина, посуда, стеклянные емкости с разными видами и сортами кофе. А еще чья-то спина.

Про себя я уже выматерилась за то, что позволила организму отключиться, и прошла семь кругов паники. Притвориться спящей, выбежать на улицу с криками «помогите!» или схватить вазу с полки и ударить проникшего в здание по голове? Варианты в спешке перегоняли друг друга, напевая строчки «Выбери меня, выбери меня». Но я лишь лежала, боясь сделать полноценный выдох, и пялилась в спину незнакомца. Она была широкой, выражала спокойствие и непринужденность. Парень возился около кофейной машинки. Судя по издающему ею звуку – взбивал молочную пену. Хулигану внезапно захотелось капучино? Это как-то совсем не вязалось с моим представлением преступников.

Парень держал в руке огромный стакан с темной жидкостью. Он обернулся ко мне лицом. Не совсем типичная внешность для нашего города. В нем читались восточные нотки. Короткая стрижка и слегка заросшая нижняя часть лица. Что-то притягивало в нем. Он казался знакомым, что для меня оказалось еще более странным, чем его присутствие здесь в такое время. А какое, собственно, время? 

Глаза мошенника тут же нашли мои. Притворяться спящей будет уже, как минимум, глупо, но в растерянности я молниеносно закрыла глаза, выровняла дыхание, хоть сердце бешено колотилось в груди. Я не видела, что парень делал дальше, мне оставалось лишь прислушиваться к звукам вокруг. Но было тихо. Подозрительно тихо.

Я попыталась незаметно открыть один глаз, чтобы проанализировать обстановку. Может парень просто захотел кофе и, получив желаемое, ушел? Может моя наивность и не имеет границ, но это то, во что мне хочется верить больше всего сейчас. Я неторопливо прищурила глаза и увидела лицо незнакомца слишком близко перед собой. Слишком! Его лицо рисковало врезаться в мое! Парень расплылся в хитрой усмешке, что активировало режим «не думаю, действую!». Я вскочила и села на диване, а ногами пнула парня в грудь. Тот сидел на корточках и потерял равновесие от неожиданного толчка, упал на пол. Кофе заляпало его белую футболку. Заметив серьезную перемену в настроении парня – он нешуточно рассердился, - я побежала. Не думала куда, просто бежала.

Успокаивало лишь одно – в руках парня, кроме кофе, не было ни ножа, ни пистолета, ни веревки. Вариант с убийцей можно вычеркнуть. Следующий в списке - вор. Но на мне нет никаких украшений, так что столь близкое приближение к жертве это не объясняло. Тогда он либо хотел обстричь и продать мои волосы, а они у меня ниже талии, либо изнасиловать. И как только последнее слово возникло в моих мыслях, я стала бежать вдвойне быстрее. Звенело в ушах, в груди все сжалось в комок, ноги не чувствовали опоры под собой. Я двигалась в сторону кондитерского цеха, зная, что там меня ожидает тупик. Но это расстояние казалось самым длинным в здании, поэтому я просто бежала по не освещаемому коридору. Да так быстро, что заплелась в своих ногах и с грохотом упала возле кабинета Киры. 

Резкая боль пронзила правую лодыжку. Я обхватила ее обеими руками и сделала единственное, что оставалось в такой ситуации – расплакалась. Забавно, утром я хотела плакать из-за трогательности момента, обнимая папу на кухне, а сейчас вот обнимаю свою ногу и плачу то ли от боли, то ли от ситуации, в которой оказалась. В зале меня поджидает непонятный тип, который даже не нашей национальности. Готова поспорить, у него тоже дурацкое и сложное имя. Я валяюсь на холодном полу в темном тесном коридоре. А я ведь еще даже не начала работать! Если моя стажировка проходит так, то что меня поджидает дальше? Боль красноречиво отвечала на вопрос – ничего хорошего.

Лампочки на потолке поочередно зажглись. У двери стоял тот самый тип. В футболке, заляпанной коричневыми хаотичными пятнами. Он не казался злым, скорее обеспокоенным. Молча двигался ко мне. Каждый его шаг эхом отбивался в моих венах. 

Он надменно подошел впритык, резко присел на корточки и вновь начал пристально всматриваться в мое влажное от слез лицо. На миг я зависла, погружаясь в бездонность мрака его глаз. В них было что-то большее. Они магнетизировали. Я все еще смотрю в них, а мне уже мало. Превращаюсь в наркомана, которому нужна новая доза. На постоянной основе.

Его голос разлился мягкостью в кромешной тишине. Он задал самый неожиданный, но в то же время ожидаемый вопрос:

— Будешь кофе?

— Я ненавижу кофе, — вот уже в который раз за неделю я отвечаю тем же на тот же вопрос. Только сейчас мой голос охрипший, сжатый, а мурашки пляшут по коже рук. Я ненавижу кофе, ненавижу эту ночь и этого парня, задающего столь глупый вопрос в сложившейся ситуации. Ненавижу себя за подобную реакцию.

— Ты боишься? - с нескрываемым удивлением и замешательством спросил брюнет, глаза которого выражали необычайную доброту и заботу, но действия говорили об обратном.

— Кофе?! - съязвила я, закипая изнутри. Парень не похож на маньяка или вора, в нем скрывается нечто необъяснимо притягательное. И за это он мне не нравился еще больше. Кто он вообще такой?! Кого из себя возомнил?

— Меня. 

Парень никак не среагировал на мой провокационный ответ и сохранял серьезность. Его глаза переместились ниже – на ногу. Мои руки все еще крепко сжимали лодыжку, в попытке перекрыть боль. Я щипала себя за бедро, вызывая другую боль, чтобы отвлечь первоначальную. Этот трюк я открыла в период детского сада, и с тех пор регулярно проделываю. В нем есть только один недостаток – заглушить душевную боль он не может.

— Что с ногой?

— Упала. Подвернула, скорее всего.

— Шевелить можешь?

— Уйти можешь? – хотя по странным причинам мне вовсе не хотелось, чтобы он уходил. 

— Легко, - парень поднялся, о чем-то усиленно думая. Я не успела и опомниться, как мои ноги оказались в руках наглеца – он схватил меня чуть выше колен и, оперев их на свою спину, начал тащить мое тело к двери. Кажется, я погорячилась, отказавшись от варианта насильника. Я начала кричать, копать здоровой ногой его по талии, цепляться руками за пол, что даже в теории казалось бестолковым действием. Я чувствовала себя шваброй, которой еще недавно мыла полы.

Парень притащил меня к дивану, где и состоялась наша первая недавняя встреча.

— Джентльмены берут девушек на руки в подобных ситуациях! – с возмущением бросила ему я.

— Леди не пинают первого встречного, опрокидывая на того стакан кофе, - отбил удар незнакомец. — Да и вообще, как можно не любить кофе? Ты как сюда проникла? Понимаю, на вокзале не самые приятные условия, но это не повод вламываться.

— Вламываться?! Это я вломилась? – я поднялась с пола, не сумев проигнорировать факт, что лодыжка моя таки не в порядке. Прыгая на одной ноге, двигалась к парню, который опять занял позицию у кофейной машины. — Я, в отличии от некоторых, - подчеркнула я, - здесь работаю.

— Еще скажи, что бариста, - сам пошутил, сам посмеялся. Но смех у него приятный, его хочется слушать.

— Ты кто такой? – допрыгав до стойки, я оперлась на поверхность.

Ответа не последовало. Парень спокойно готовил очередной стакан кофе, взбивал молоко, не обращая никакого внимания на мои вопросы и претензии. А их было много. Я даже сама не ожидала, что одним сплошным потоком буду выплескивать все наружу. Да еще и непонятному парню. Я затрагивала темы, совершенно не относящиеся к этой работе и этой ночи в особенности. Говорила о личном, рассказывала об обидах и наболевшем – о том, в чем себе боялась признаться. 

На барную стойку парень поставил два стаканчика, абсолютно не отвлекаясь на мой монолог. Взял из полки бутылку мутного серого сиропа и налил в один из стаканов, затем присыпал корицей, закрыл оба стакана крышечками и тот, что с пряной корицей, подтолкнул ближе ко мне. Взял второй стакан и преспокойно вышел за пределы кофе-бара. А потом и с кондитерской. Только тогда я и смогла остановить свой словесный неконтролируемый поток.

Настенные часы указывали на третий час ночи. Сна не было ни в одном глазу. Я судорожно прокручивала все, что случилось час назад, пыталась отыскать логическое объяснение. Но самым логическим оставался первый вариант – прохожему просто захотелось кофе. Ну да, человек ночью зашел в кондитерскую, дверь которой оказалась открытой – знак судьбы, не иначе, - знал, как включить кофейную машину, где находится все необходимое для приготовления напитка. Что в этом странного, в самом-то деле?

С подозрением я смотрела на белый стаканчик, оставленный им на прощание. Шекспир нашептывал: «Пить или не пить?». До утра я уже не планировала поддаваться сну, и, решив, что кофеин наполнит меня энергией, таки взяла его со стойки. Я заранее скривилась и сделала маленький нерешительный глоток. Нежнейшая сладость пробудила мои вкусовые рецепторы, заставив их испытать эйфорию. Я сделала второй глоток, уже более полный, более жадный, и пришла в шок от заключения – мне нравится. Мне очень сильно нравится. Напиток остыл, но вкус от этого не стал хуже. Обилие молока разбавило кофейную терпкость невесомостью, а сироп деликатно смягчил вкус. Это была любовь с первого взгляда. С первого глотка.

Затем случилось то, чего я боялась с самого начала – пьяные студенты возвращались в общежитие после безумной вечеринки. Я слышала крики с улицы, неразборчивое пение народных песен, некоторые стучали в окна, от чего я подпрыгивала на месте, крепко сжимая уже пустой стаканчик. Из улицы доносился не только агрессивный крик, но и заразительный смех. Когда стало чуть тише, воздух разорвали громкие рыдания. Два мужских голоса. Тяжелые удары. Звуки драки – казалось, что избивают лежачего, который никак не сопротивляется, может, уже не в состоянии. Я аккуратно подошла к окну, отметив, что моя лодыжка быстро и уверенно восстанавливается. Под светом от фонаря стояло два парня. Они вовсе не дрались, а обнимались. Один, более трезвый, видимо, вел второго, рыдающего. Тот второй высоко подпрыгивал, вызывая ужасающие звуки при приземлении на асфальт. Я вздохнула, отпустив все надуманное, и вернулась на диванчик. Вертела стаканчиком, печалясь от того, что он уже пуст, как вдруг заметила, что сбоку маркером выведены буквы.

«До встречи».

Это он угрожает или...? Не успела я додумать, как в кондитерскую зашла толпа парней.