Осенью кофе вкуснее

Утро наполнилось самым неожиданным запахом – запахом омлета. Прежде папа часто готовил свою фирменную яичницу, хвастаясь, что подобного вкуса добиться не может никто. Прошло много лет с момента, когда я в последний раз чувствовала этот запах, несравнимый ни с чем другим. И вроде технология проста: нарезаешь лук толстыми кольцами, добавляешь томаты, а затем и сами яйца, жаришь смесь на медленном огне под крышкой, а за пару минут до готовности посыпаешь зеленью. Но, несмотря на легкость приготовления, блюдо не удавалось даже самому опытному члену нашей семьи – бабушке. Учуяв знакомый запах с детства, я тут же вскочила с кровати, удивившись, что от вчерашней боли не осталось ни следа – бабушка была права, утро исцеляет,- и побежала на кухню, где яичница задорно шипела из сковородки. Папа что-то напевал под нос, привычно смыкая себя за кончики усов. Меня тут же накрыло огромной волной любви к этому моменту. Такому обыденному и семейному. Тепло распространилось по телу и, не в состоянии сдержать свой порыв, я крепко обняла папу, уткнувшись в его плечо.

Мы провели день за вкусными беседами: папа рассказывал истории из дороги о попутчиках, а я хвасталась работой. Раньше он неустанно повторял, что видит меня руководителем солидной фирмы, но сейчас с небывалой гордостью смотрит на меня, когда я рассказываю обо всем узнанном в кондитерской за эти дни. Он приготовил еще две яичницы, не сумев противостоять моему умоляющему взгляду, а потом мы с тяжестью в животах улеглись на диван и смотрели юмористические телешоу. Я с тоской следила за полусонным папой, отказываясь понимать, что уже завтра он опять уедет. Не оставалось ничего, кроме как довольствоваться редкими встречами. Возможно, в этом есть какая-то положительная сторона, ведь из-за нечастых встреч они ценятся гораздо больше. Людям свойственно пренебрежительно относится к тому, что всегда с ними. Мне же казалось небывалой роскошью провести хотя бы неделю с родителями.

Жарко. Слишком жарко, чтобы ехать в транспорте с закрытыми окнами, дверьми, люком... всем! Футболка пропиталась потом и неприятно липла к спине. За две остановки до нужной, сил терпеть не осталось. Изворачиваясь между людьми, я буквально вывалилась из маршрутки. Свежий воздух тут же наполнил легкие, напоминая им, что они еще в состоянии дышать. Я подставила лицо еле уловимому ветру и медленно двигалась в сторону кондитерской. Сонные жители отдыхали после рабочей недели. Пятница – день, когда можно радостно покинуть здание работы под мысленные торжественные фанфары. Облегченно освободиться от официальной одежды, обнять родных и прогуляться с ними под еще летним солнцем. Все понимали, что совсем скоро от ласковой погоды ничего не останется, она станет задумчивой и меланхоличной. Поэтому проводили под открытым небом как можно больше времени, скуля близким о надвигающихся холодах. Я не люблю осень. Она всегда пугала своими переменами в настроении и влиянием на меня. Но в этом году я ее не боюсь. Даже жду. Что-то хорошее надвигается, я чувствую. То ощущение от предвкушения чего-то значимого, что наполнило меня в новогоднюю ночь, усилилось втройне.

В кафе витало напряжение. Юра с Ией сидели вместе и молча таращились в спину покупателя – единственного в помещении. Катя нервно постукивала пальцами по деревянной поверхности стойки, дожидаясь, пока парень сложит деньги в кошелек. Он расслабленно начал двигаться к выходу. Напряжение становилось сильнее. Юра поднялся с места и стал рядом со мной, не отрывая глаз от парня. Я оглядывалась по сторонах в попытке понять, к чему подобная реакция ребят. Как только покупатель переступил порог, Юра нырнул к двери и молниеносно закрыл ее на замок. 

Радостные возгласы тут же разрушили тяжелую тишину. Ия начала прыгать и трясти снятым фартуком над головой, Юра хлопал в ладони, а Таня вообще взобралась на стойку и закричала во все горло: «Свобода-а-а!». Они пританцовывали ровно полминуты, а потом, успокоившись, двинулись к самому большому столу в центре зала. Ребята называли его островком, так как часто проводили за этим столом время после изнуряющего рабочего дня. Мы уселись полукругом. Юра присоединился к нам последним – сначала подсоединил телефон к динамикам и включил музыку. Вдруг зазвенели рождественские колокольчики.

— До Нового года еще четыре месяца, Юра, рано! – сказала в пустоту Таня, хлопнув себя по лбу ладонью. Но Юра, не обращая никакого внимания на сказанное, продолжал пританцовывать и пел во всю глотку «Jingle Bells, Jingle Bells...», будто праздник – внутреннее состояние, а не календарная отметка. Мне определенно нравились эти ребята. За исключением Ии. Та с интересом смотрела на свои пальцы, обвитые тонкими кольцами из серебра. Они были простыми, без камней и вычурных орнаментов. Но гладкие волны, завернутые луковые стрелы и деликатные ромбики в совокупности выглядели восхитительно. Я посмотрела на свои «голые» ладони. Никогда не питала особой любви к украшениям – не ассоциировала себя с ними. Изредка надеваю сережки-гвоздики, чтобы дырочки в ушах не зажили. Их мне пробили в пятилетнем возрасте по инициативе мамы.

— Как делить обязанности будем? – оживленно спросила Катя. Наверное, именно она отвечает за настроение и активность в коллективе, — Кирилл придет?

— Да, - ответила Ия, - Я заманила его, сказав, что ужин завтра за мной.

— Кирилл – брат Ии, - прояснил Юра, прежде чем я успела даже подумать об интересующем вопросе. Они не особо похожие, об их родстве я  и думать бы не стала, но одно у них было общим, это я игнорировать не могла – они чертовски красивые. Кирилл обладал внешностью типичного плохого парня, о перевоспитании которого мечтает каждая скромница. Массивные тату и помятая, но дорогая одежда, придавали ему очарования. У Ии же острые черты лица, но мягкий взгляд, цвета морской летней волны. Румяные щеки и легкие платьица подчеркивали ее женственные черты.

— Тогда оставим ему самое сложное, - потирая руки злодейским тоном произнесла Катя, — Ой, я это вслух сказала?

— Это будет его платой за все капучино за счет заведения, - согласилась Ия. – Тогда оставляем ему мойку фасада, уборку в кладовой и чистку гриля.

Пока девушки беседовали, Юра рвал лист бумаги на маленькие клочья, на каждом из которых что-то писал мелким шрифтом. Он попросил Ию принести ее шляпу – девушка явно любила осенний сезон, хотя я была готова побриться на лысо, лишь бы сделать жару хоть чуточку выносимей. Парень небрежно сложил каждую бумажку втрое, затем поместил их в шляпу и слегка перемешал.

— Тяните! – приказал Юра, и в следующую секунду наши руки погрузились в шляпу. Каждый достал по три «конвертика». Сощурившись, мы поочередно разворачивали листики, оглашая другим обреченным голосом свои задания на этот вечер. Мне досталась мойка холодильника с напитками, кассы и полов. Услышав последнее из списка, Катя начала злорадно хохотать.

— Ты пробудешь здесь до самого конца! – потешалась она, — Будешь ждать, пока мы все не закончим.

Присоединившись к праздничному зимнему настроению Юры, мы уже хором пели знакомые всем мотивы. Мне впервые было не стеснительно петь, когда рядом кто-то находился. В младших классах меня выгнали из хора, объяснив это тем, что я слишком тихо пою – мямлю себе под нос. Я выбежала из хоровой с оглушительными рыданиями. Сейчас мне хотелось плакать разве что от ощущения радости. Я чувствовала себя частью чего-то большего – необъяснимые ощущения, одни из самых лучших за всю мою не такую длинную жизнь. Ия писклявила, Катя больше орала, а Юра периодически не попадал в такт. Но это казалось таким неважным и мелочным. Никто не обращал внимания на ошибки в тексте или такте, мы пели так гордо и уверенно, что нам позавидовали бы известные хористы. Мы поем. И все в моей жизни хорошо.

Внезапно музыка остановилась. Мы не сразу заметили ее отсутствие, продолжая петь по-своему. Тишину разрушил бархатный голос: «В лесу родилась елочка...». Около динамиков стоял Кирилл.

— Дайте угадаю, - произнес он, - опять оставили мне все самое сложное?

— Кирилл, ты ведь хочешь вкусно поесть? – спросила очевидное Ия. Ее брат наигранно вздохнул и пошел к грилю – спрашивать о заданиях не стал, как будто каждый раз они заставляют его делать одно и то же.

Атмосфера стала чуть напряженней, хотя заметила это, кажется, только я. Узнает ли он меня? Не то, чтобы это было особо важно. Близкие часто забывали моменты со мной, которые были особенными для меня. Я привыкла. Кирилл будто и не замечал, что в их привычной компании пополнение в виде меня. Может просто не придал этому значение. Но, парень, ты вроде как мне предложение сделал, хоть и в нетрезвом виде, хоть и не особо серьезно. Но это обязывает, как минимум, к узнаванию своей избранницы.

Все по молчаливому согласию замолчали и усиленно погрузились в свои процессы. Катя оттирала грязь от деревянного низа стойки, проклиная маленьких детей, которые часто пинали поверхность, Ия возилась в кладовке вместе с братом, а Юра мыл окна. Я тем временем удивлялась находкам в холодильнике. За бутылками с водой и соком как-то умудрились спрятаться фантики от конфет, следы апельсинового джема, осколки ореховой скорлупы и даже бруски пластилина!

Через час появились первые освободившиеся – Ия запрыгнула Юре на спину, надела на его голову свою шляпу, от чего они смотрелись невыносимо мило, и, не скрывая общей радости, они помчались продолжать вечер в более романтичной обстановке. Я сидела в обнимку со шваброй и ждала, пока со своими процессами закончат Катя с Кириллом. Если девушка заметно торопилась и поглядывала на часы дважды в минуту, то Кирилл включил режим не простой черепахи, а вышедшей на пенсию. С уходом Кати, я набрала ведро воды, взяла тряпку и пошла сама мыть фасад, посчитав, что так будет быстрее – Кирилл все еще не вышел из кладовой.

На улице до сих пор было светло, поэтому прохожие не ленились посмотреть, чем я занимаюсь. А занималась я весьма благородным делом – боролась с грязью. Жаль, не душевной, это оценили бы гораздо выше. Мышцы правой руки начали предательски ныть, но глаза желали видеть белоснежные стены.

У Кирилла есть привычка, которую даже я, практически не знающий его человек, не смогла не заметить. Он подкрадывается жутко тихо. Пугает своим появлением, вызывая учащенное сердцебиение.

— Зачем ты это делаешь? – недоумевал он, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности и чуть не уронить тряпку. В книжной сцене я бы, подпрыгнув, нечаянно бы толкнула ведро, опрокинув его, затем бы подвернула ногу и обязательно упала в сильные руки красивого парня, коим являлся Кирилл. Но в реальности я просто пялилась на него и представляла эту до нелепости банальную сцену, испытывая облегчение от осознания, что больше мне это не интересно. Наверное, переросла. Повзрослела. На типичных плохишей, которых не ленятся штамповать современные авторы, уже смотрю без былого интереса и желания узнать их «темный мир». В жизни все иначе, чем на шуршащих страницах. Все более обыденно, что теперь вызывает во мне гораздо больше трепета. Не какие-то там невообразимые страсти и приключение, а заботливые касания и объятия одинокими ночами. Но ни первого, ни второго мне не приходилось испытать. Только вместо грусти я чувствую масштабную свободу. Свободу от чувств, преследующих мыслей о человеке и совместных фантазий, которым не суждено стать явью.

Городской засухе не хватало сильного ливня. Также, как мне не хватало человека, который дождем ворвется в мою реальность и воскресит давно усохшие чувства. Чтобы внутри не то, чтобы цветы распускались, - целые сады!

— Подумала, что так будет быстрее. Не хочется здесь до полуночи сидеть, - оторвавшись от своих мыслей с привкусом меланхолии, я опомнилась, что от меня ожидает ответа пристально смотрящий парень.

— Ну, вдвоем уж точно быстрее. А тебе выпала мойка полов?

— Да, - наигранно вздохнула я, хотя меня это ни капли не обременяло. Дома и так никто не ждал.

— Тогда я тебе помогу с ними, раз такое дело.

— Да не стоит, - засуетилась я.

Но Кирилл не обратил внимания на мои слова и принялся мыть фасад. Принес стульчик, на который вставал, чтобы достать выше, а я лишь увлажняла его тряпку, яркость которой тут же терялась под толстым слоем пыли – кондитерская находилась возле дороги, что автоматически делало белый фасад и автомобили заклятыми врагами.

Кирилл задавал шаблонные вопросы о месте учебы, увлечениях и возрасте. Когда список наиболее типичных закончился, он просто замолчал. Я видела, что ему не особо уютно находится возле такого «разговорчивого» собеседника как я, что было взаимным. Он заметно ускорился в работе, дабы скорее освободиться от этого нагнетающего молчания. Неловкие паузы, когда каждый из собеседников судорожно пытается найти любую тему для разговора, всегда на меня давили и вызывали подобие паники. Мне хочется быть интересной в беседе. Хочется говорить на более глубокие темы. Хочется быть услышанной и понятой. Но пока я лишь из кожи вон лезу, чтобы доказать всем и, в первую очередь, себе, что со мной может быть увлекательно. Возможно, поэтому я всегда избегаю вопросов о номере телефона. Что если мне позвонят и поймут, что нам не о чем разговаривать? И хоть всем нутром я понимаю нелепость страха, а точнее комплекса, но он внутри меня. Коварно хихикает и потирает ладони, расплывшись в самодовольствии.

Поэтому я отвечала Кириллу тем же – задавала классические поверхностные вопросы.

— Какой факультет ты окончила? – сухо спросил он.

— Международных отношений, — длительная пауза, - А ты?

— А меня выгнали из универа, —сухой ответил он. Хотя меня всю распирало от любопытства, но я не решалась заходить слишком далеко, особенно туда, где мне не особо рады. 

Далее мы работали в абсолютной тишине, которую разбавляли лишь звуки проезжающих мимо автомобилей и крики детей, гоняющих туда-сюда на велосипедах. Если бы я принялась так же звонко орать, Кирилл бы присоединился или начал креститься и искать соль с чесноком? Когда встречу человека, который будет орать со мной дуэтом, непременно привяжу его к себе и больше никуда не отпущу. Родственная душа, не иначе.

Мы уже практически сделали круг вокруг здания, приближались обратно ко входу. Шестеренки в голове искали повод спровадить Кирилла домой, чтобы полы помыть я могла в самой уютной обстановке – наедине с собой. Может сказать ему, что дома стынет борщ? Но реальность решила все за меня. Мы стояли бок о бок, притворно погруженные в работу. В следующую секунду я уже вижу, что Кирилла обнимает эффектная брюнетка с не менее эффектным декольте. Разговор у них завязался с первого прикосновения. Через пять минут я уже была в компании двух ведер с водой и грязными тряпками. Вдалеке виднелись знакомые силуэты.

Когда Кирилл присоединился к мойке фасада, я ожидала, что между нами завяжется поистине важный разговор. Я бы с удовольствием рассуждала на тему меркантильных современных ценностей, о чем заикнулся Кирилл в первую нашу встречу, о которой тот даже не помнит. С ожиданиями всегда так - они верные спутники разочарований. Кажется, небо смеется над нами каждый раз, когда видит нашу интерпретацию будущего. Коварно подсовывает свой сценарий, решение играть по нему или не играть от нас вовсе не зависит. Действие происходит вне зависимости. Выбор состоит лишь в реакции на происходящее и то, что оно оставляет после себя. Сколько бы не говорила себе прекратить предугадывать, надеяться, а уж тем более ожидать, столько же раз изводилась и грустила после. И вот я с ведрами. Мою полы, что забирает у меня гораздо больше времени и энергии, чем я запланировала.

Я собиралась домой после изнурительного танца со шваброй. Осталось только выключить свет и отправиться в пустой дом. Может лучше у бабушки заночевать? Но в такое время она уже спит, а тревожить ее сон и спокойствие вовсе не хочется. Я попыталась найти выключатели, но, дважды тщательно проверив все стены на наличие знакомых квадратов, поняла, что дела плохи. Раз так, то оставлю свет включенным, ведь это не страшно?

Стоп.

Дверь. Ключи. У меня их нет.
Что делать?