Под нашим солнцем
Шёл дождь. Тяжёлые капли барабанили по стёклам огромного окна в покоях принцев, за которыми мир тонул в серой, серебристой дымке. Внутри же было тепло и уютно, пахло древесиной, старыми книгами и их общим, сплетённым из трёх нитей, запахом.
Прошло несколько месяцев с того скандального заседания. Слухи, достигнув своего апогея, понемногу утихли. Не потому, что их опровергли, а потому, что они стали обыденностью. Принцы, их фаворит-анимаг, их странные и откровенные отношения — всё это стало неотъемлемой частью пейзажа замка Вандербильт. Даже самые ярые ханжи вроде лорда Хельдрина, чей дар речи так и не вернулся, научились обходить их стороной, предпочитая не встречаться с ледяным взглядом Айзека или насмешливыми ухмылками принцев.
Айзек сидел на подоконнике, прислонившись лбом к прохладному стеклу. На нём была одна из тех самых украденных когда-то рубашек Эстера, слишком большая, спадающая с одного плеча. Он смотрел на растекающиеся по стеклу капли, и его лицо было спокойным.
Кровать позади него скрипнула. Эстер, потягиваясь, сел, его тёмные волосы были растрёпаны.
«Опять мысли разводишь?» — его голос был хриплым от сна.
С другой стороны Кристалл перевернулся на спину, положив руку на глаза.
«Оставь его. Он, наверное, очередную песню сочиняет. Или план, как нас очередной раз лишить одежды.»
Айзек обернулся к ним. Лёгкая улыбка тронула его губы. Он сбросил с подоконника и подошёл к кровати, вставая на колени на матрас. Он посмотрел на Эстера, потом на Кристалла, его ледяные глаза были серьёзны.
«Я думал о том дне в саду, — тихо сказал он. — О той песне.»
«О «под одним солнцем»? — Эстер потянулся и провёл пальцами по его оголённому плечу. — Красиво было.»
«Да, — кивнул Айзек. — Но я ошибался.»
Кристалл убрал руку с лица, с интересом глядя на него.
«Я пел о мире, где все равны под одним большим солнцем, — продолжил Айзек. — Но это иллюзия. Такого мира нет. И, наверное, никогда не будет.» Он помолчал, собирая мысли. «Но есть другое. Есть наше солнце. То, что светит здесь, в этой комнате. То, что греет меня, когда я сплю между вами. То, что я вижу в ваших глазах, когда вы смотрите на меня. Не на слугу, не на анимага, не на диковинку. А просто на меня.»
Он взял руку Эстера и положил её на свою грудь, поверх шрама от старой раны, а затем накрыл её сверху рукой Кристалла.
«Мне не нужен весь мир. Мне не нужно большое солнце. Мне нужно только наше. Это маленькое, личное, натрое солнце. И его мне хватит на всю оставшуюся жизнь.»
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком дождя. Эстер сжал его пальцы, а Кристалл приподнялся и, не говоря ни слова, поцеловал его в висок, туда, где белоснежные волосы смешивались с тёмно-серыми прядями.
«Глупый, — прошептал Эстер, но его голос дрогнул. — Это мы у тебя украли. Ты был нашим солнцем с той самой минуты, как ты отказался снять свой дурацкий капюшон.»
«И останешься им, — твёрдо добавил Кристалл. — Даже если решишь снова спрятать наши рубашки.»
Айзек рассмеялся, и этот звук был таким же лёгким и чистым, как в тот день у фонтана. Он повалился на них обоих, и они, сплетясь в один комок рук, ног и смеха, снова рухнули на подушки.
За окном дождь постепенно стихал, и сквозь рваные тучи пробился первый луч вечернего солнца. Он упал на пол в их комнате, осветив три силуэта сидящие на полу с одной книгой в руках.
Они нашли своё солнце. И этого было достаточно.