Барс под столом и король на балконе
Тронный зал был наполнен гулом голосов, в котором тонули разумные мысли. Шёл Совет, и советники, как и всегда, делились на три лагеря: те, кто яростно соглашался с каждым словом короля, те, кто яростно спорил просто из принципа, и те, кто молча дремал, дожидаясь угощения.
Эстер и Кристалл восседали по правую руку от отца. Их позы были безупречны, лица — масками ледяного высокомерия и внимания. Ничто не выдавало в них молодых людей, которые час назад валялись на полу в коридоре, отбирая друг у друга рубашки. Их взгляды были устремлены на говорящего, но периодически они искоса бросали взгляды под огромный дубовый стол, покрытый тяжёлым стёганым покрывалом до самого пола.
Там, в уютном полумраке, растянувшись на прохладном каменном полу, лежал снежный барс. Айзек. Идея прийти на Совет в таком обличье была спонтанной и, как посчитали принцы, гениальной. «Чтобы видеть всё изнутри, не привлекая внимания», — сказал он. Что на самом деле означало: «Мне скучно, и я хочу пошалить».
И он шалил.
Советник граф Монтегю, ярый сторонник увеличения налогов на эльфийские ремесла, разглагольствовал особенно жарко. Он размахивал руками, и его тучное тело тряслось от воодушевления.
«...и потому, ваше величество, мы должны проявить твёрдость! Эти длинноухие вымогатели... АЙ!»
Он дёрнулся, как ужаленный. Из-под стола послышался тихий, шелестящий звук. Все взгляды устремились на него.
«Что такое, граф?» — спросил король, подняв бровь.
«Ничего, ваше величество! Показалось...» — Монтегю смущённо потёр лодыжку и продолжил, но уже менее уверенно.
Под столом барс бесшумно перекатился на другой бок. Его льдистые глаза весело сверкали в темноте. Он протянул лапу и легонько, когтями втянутыми, толкнул дорогой кожаный ботинок другого советника, барона Фелпса. Тот сидел, подремывая, и его нога была выставлена вперёд.
Ботинок покатился и с глухим стуком столкнулся с ножкой стула леди Сесилии.
«Барон!» — фыркнула она, с отвращением отодвигаясь. — «Соберите себя в руки!»
«Я? Я ничего!» — пробурчал разбуженный Фелпс.
Эстер прикусил губу, глядя в свой пергамент. Кристалл сделал глоток воды, чтобы скрыть смех.
Айзек продолжал свою подпольную войну. Он сталкивал туфли, путал ноги, заставляя важных вельмож дёргаться и коситься друг на друга с подозрением. В зале пополз шёпот: «Что происходит?», «Это сквозняк?», «Или гномы? Опять эти проклятые гномы шалят в подвалах!»
Вскоре под столом воцарился лёгкий хаос. Советники то и дело дёргали ногами, пытаясь поймать невидимого хулигана. Деловая атмосфера сменилась нервозностью и взаимными обвинениями.
В самый разгар этого бедлама барс под столом вдруг замер. Его уши насторожились. Он почувствовал чей-то взгляд. Не принцев. Более тяжёлый, более осознающий. Он медленно повернул голову и встретился взглядом с королём. Тот сидел неподвижно, его пальцы спокойно лежали на резных ручках трона. И в его глазах читалось не гнев, а... понимание. И лёгкая, едва заметная улыбка тронула уголки его губ.
Айзек понял, что шоу окончено. Он бесшумно, как призрак, отполз от эпицентра событий к дальнему концу стола, а оттуда — к потайной двери для прислуги, которую оставили незапертой специально для него.
Выйдя в пустой коридор, он снова принял человеческий облик, отряхнулся и, глубоко вздохнув, решил подняться на один из верхних балконов, чтобы проветрить голову.
Каково же было его удивление, когда он увидел, что балкон уже занят. Высокая, одинокая фигура короля стояла у парапета, глядя на раскинувшийся внизу город.
Айзек хотел было тихо ретироваться, но король, не поворачиваясь, произнёс:
«Оставайся.»
Айзек медленно подошёл и встал рядом.
Минуту они молчали. Потом король тяжело вздохнул.
«Забавное зрелище, не правда ли? — тихо сказал он. — Могучие вампиры, столпы государства, прыгают от собственной обуви.»
Айзек промолчал, понимая, что это не требует ответа.
«Монтегю, — продолжил король, смотря вдаль. — Его дед был великим воином. А он... он просто толстый кот, мнящий себя тигром. И таких там, внизу, большинство. Говорят о чести, а думают о наживе. Кричат о благе королевства, а мечтают лишь о собственном кармане.»
Он повернулся к Айзеку. Его взгляд был усталым, но острым.
«Я ненавижу эти заседания. Но ещё больше я ненавижу необходимость притворяться, что верю в их лживую преданность.»
Айзек смотрел на него, и впервые видел не всемогущего монарха, а человека, несущего неподъёмный груз.
«Возможно... им просто нужно напоминать, что под столом может притаиться не только гном, — осторожно сказал Айзек.**
Король рассмеялся — коротко, но искренне.
«Возможно. Сегодняшнее напоминание было весьма... наглядным. Спасибо.»
Они снова замолчали, глядя на закат, окрашивающий шпили города в багровые тона. Двое очень разных существ, объединённые тихим презрением к лицемерию и бременем, которое никто из них не выбирал. И в этом молчаливом понимании родилось новое, неожиданное уважение.