Бал лжи и барсиная месть
Слухи, запущенные лордом Вигором, расползались по замку со скоростью чумы. Шёпоты, полные праведного негодования и скрытой зависти, жужжали в каждом углу. «Фаворит», «нарушение вековых устоев», «позор для короны» — эти слова витали в воздухе, густом от духов и притворства.
Эстер и Кристалл, обычно презиравшие подобные светские ритуалы, на этот раз отнеслись к предстоящему балу со стратегической серьёзностью. Нужен был ход, достаточно эффектный, чтобы заткнуть рты самым ярым сплетникам.
И выход нашёлся в лице леди Иветты и графини Лианны. Двух девушек из знатных вампирских семей, которые с детства были их товарищами по оружию и соучастницами в проделках. Девушек, чьи романтические интересы были направлены от принцев так же решительно, как стрелка компаса на север.
«Итак, план прост, — сказала Иветта, поправляя перчатку. Её острый взгляд скользнул по принцам, облачённым в парадные камзолы. — Мы будем улыбаться, вы будете делать вид, что не смотрите на того, кто прячется на галёрке, а мы все вместе создадим иллюзию, что вы — самые обаятельные и доступные холостяки королевства.»
«Невыносимая ложь, — проворчал Кристалл, поправляя воротник. — Но необходимая.»
«Гораздо невыносимее слушать, как эти старые козлы шепчутся об Айзеке, — парировал Эстер. Его взгляд непроизвольно устремился вверх, на галёрку для прислуги, где в тени колонны стояла знакомая фигура в капюшоне. — Он ненавидит балы.»
«А кто их любит?» — фыркнула Лианна, беря Эстера под руку. «Потерпите, ваши высочества. Несколько часов притворства — и вы снова сможете предаваться своим... грехам... в относительном покое.»
Бал был помпезным и скучным. Принцы с их спутницами выглядели безупречно. Они танцевали, обменивались светскими людьми, и Иветта с Лианной разыгрывали спектакль с таким мастерством, что в их глазах можно было разглядеть искорки мнимого обожания. Шёпоты поутихли, уступив место замешательству и разочарованию. Лорд Вигор, стоя в стороне, смотрел на это с явным неудовольствием, его лицо было искажено гримасой скепсиса. Он не верил ни секунды.
Тем временем, на галёрке, Айзек наблюдал за этим маскарадом с каменным лицом. Он понимал необходимость, но каждый взгляд Эстера на Иветту, каждая улыбка Кристалла, обращённая к Лианне, отзывались в нем глухой, ревнивой болью. И больше всего его бесил самодовольный вид лорда Вигора — источника всей этой суеты.
Когда бал начал стихать, и гости потянулись в сады и курительные комнаты, Айзек бесшумно растворился в тени. Он знал привычки Вигора. Старый вампир любил после таких мероприятий пройтись по пустынной восточной галерее, чтобы «проветрить голову» от глупостей.
Галерея была освещена лишь лунным светом, пробивавшимся сквозь высокие витражные окна. Воздух был холодным и неподвижным. Вигор, рассеянно размышляя о неудаче своего плана, шагал по ковру, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Острый, дикий, полный хищного внимания.
Он обернулся. Никого. Лишь длинные лунные тени.
Он сделал ещё шаг, и тишину разорвало низкое, глубокое урчание. Оно шло отовсюду и ниоткуда сразу, вибрируя в костях. Вигор замер, сердце заколотилось в груди.
Из тени между двумя статуями выплыла огромная, призрачная фигура. Снежный барс. Его дымчато-белая шкура сливалась с лунным светом, делая его почти невидимым, если бы не тлеющие в темноте льдисто-голубые глаза. Зверь двигался бесшумно, большие лавы ступали по ковру без единого звука. Он преградил Вигору путь, его длинный хвост медленно раскачивался из стороны в сторону.
Вигор отшатнулся, прижавшись спиной к холодной стене. Его рука инстинктивно потянулась к шпаге, но он оставил её в покоях. Ужас, холодный и абсолютный, сковал его. Он видел этого зверя. Он знал, кто это.
Барс не нападал. Он просто подошёл ближе, его могучая голова оказалась на одном уровне с лицом вампира. Глубокое рычание снова вырвалось из его груди, обещая не боль, но нечто худшее — абсолютную, животную смерть. Потом зверь оскалился, обнажив длинные, идеально белые клыки.
Айзек не собирался его убивать. Он хотел одного — напугать до полусмерти. И у него это превосходно получалось.
Он сделал ещё один шаг вперёд, и его морда почти коснулась шеи Вигора. Вампир мог чувствовать его дыхание, холодное, пахнущее мятой и снегом. Его разум, полный придворных интриг и высокомерия, не мог обработать этот первобытный ужас.
Барс резко дёрнул головой и издал короткий, оглушительный рёв, который отозвался эхом по всей галерее.
И что-то в лорде Вигоре... сломалось. Глаза его закатились, он издал странный, захлёбывающийся звук и медленно сполз по стене на пол, без сознания.
Когда он очнулся несколько минут спустя, галерея была пуста. Но когда слуги нашли его, он не мог издать ни звука. Его рот открывался и закрывался, но лишь тихий, бессвязный хрип вырывался из горла. Ужас выжег дар речи дотла.
На следующее утро по замку поползли новые слухи. О том, что лорд Вигор, главный критик принцев и их фаворита, был найден в галерее в состоянии шока и онемел. Насовсем. Говорили, что он видел призрак, древнего духа замка, разгневанного сплетнями.
Эстер и Кристалл, завтракая вместе с Айзеком, получили это известие. Они переглянулись, потом посмотрели на Айзека, который с невинным видом намазывал масло на тост.
«Странное совпадение, — заметил Эстер, поднимая бокал с кровью. — Очень странное.»
«Да уж, — кивнул Кристалл, и в его глазах читалось нескрываемое одобрение. — Иногда у сплетен бывают... острые зубы.»
Айзек лишь ухмыльнулся и откусил тост. Никаких намёков. Никаких признаний. Только лёгкий, едва уловимый запах мяты и ежевики, витавший в воздухе, и абсолютная, безмолвная тишина, воцарившаяся в лагере врага.