Самораскрытие по-барсиному
После утреннего визита короля в их жизни наступила странная, почти идиллическая гармония. Айзек больше не скрывался. Его плащ висел на крючке в самой дальней гардеробной, и, кажется, пылился там с наслаждением. Его нечеловеческая внешность — белоснежные волосы, ледяные глаза, острые черты — стала для покоев принцев такой же естественной частью пейзажа, как и они сами.
Они были молоды, счастливы и глупы в своей новой, хрупкой идиллии. Вечера проходили в бесконечных разговорах, потасовках и ласках, которые часто затягивались далеко за полночь.
В одну из таких ночей Айзек, измотанный дневной тренировкой (он тайком оттачивал свои навыки в отдалённых уголках замкового парка) и вечерней... активностью, просто вырубился. Они втроём лежали в постели, limbs переплелись в удобном, бессистемном хаосе. Эстер что-то бормотал ему на ухо, Кристалл водил пальцами по его спине, а Айзек, убаюканный их голосами, теплом и чувством полной безопасности, провалился в сон.
Глубокий, по-настоящему глубокий сон. Тот, в котором тело расслабляется настолько, что отпускает все контроль.
Эстер и Кристалл заметили перемену не сразу. Сначала это было изменение дыхания — оно стало глубже, тише. Потом изменился вес. Тот, кто лежал между ними, внезапно стал ощутимо тяжелее. Тепло тела сменилось на более густое, почти плюшевое.
Эстер, дремавший вполуха, первым открыл глаза и замер.
«Крис, — его голос был всего лишь шёпотом, полным абсолютного, чистого недоумения. — Посмотри.»
Там, где секунду назад лежал их Айзек, растянулся во всю длину огромный снежный барс. Длинное, гибкое тело было покрыто густым мехом дымчато-белого цвета с призрачными тёмными кольцами. Мощные лапы с огромными мягкими подушечками были раскинуты в стороны, одна закинута на живот Эстера. Длинный, толстый хвост с тёмным кончиком лежал поверх ног Кристалла. Голова зверя, с небольшими чёрными кисточками на ушах, покоилась на подушке, которая ещё хранила вмятину от головы Айзека.
Зверь мирно посапывал.
Кристалл повернулся и несколько секунд просто смотрел. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. Он видел связь — белоснежная шерсть, тот же окрас, что и волосы Айзека. Ледяная аура, исходящая от существа, была до боли знакомой.
«Это...» — начал Кристалл.
«...самый тупой способ раскрыть свою самую большую тайну», — закончил за него Эстер, и в его голосе прорвалась смесь облегчения и дикого хохота, который он пытался подавить.
Он осторожно, чтобы не разбудить зверя, протянул руку и погрузил пальцы в невероятно мягкую шерсть на его боку. Барс во сне дёрнул ухом и издал тихое, мурлыкающее урчание, которое отдалось вибрацией по всей кровати.
«Анимаг, — прошептал Кристалл, тоже касаясь его спины. Его пальцы ощущали скрытую под мехом стальную мускулатуру. — Вот почему он так двигался. Вот почему он пах... свободой.»
Они лежали и молча гладили спящего барса, их мысли неслись с безумной скоростью. Все кусочки пазла наконец встали на свои места. Его нечеловеческая ловкость, странные шутки о «вихре скорости», холодная аура, неприязнь к вампирам... Всё обретало смысл.
Внезапно барс напрягся. Его уши дёрнулись, тело выгнулось в потягивании, и прежде чем они успели что-то сказать, форма начала меняться. Это было не больно и не страшно — это было похоже на таяние дыма. Шерсть уступила место бледной коже, тело стало длиннее и уже, лапы превратились в руки и ноги.
Через несколько секунд на кровати, всё ещё потягиваясь и щурясь, лежал Айзек. Он моргнул, его ледяные глаза сфокусировались на их лицах, застывших в немом вопросе.
Он замер. Его взгляд метнулся от их рук, всё ещё лежащих на нём, к их выражениям лиц. Он понял всё без слов. Ужас мелькнул в его глазах, сменившись паникой, а затем — смирением.
«Так, — выдохнул он. — Видимо, я это сделал.»
Эстер не выдержал. Он громко рассмеялся, лёг на спину и зажал лицо руками.
«Ты, — сквозь смех проговорил он, — абсолютный идиот! Ты мог просто сказать!»
Кристалл покачал головой, но улыбка разрывала его лицо.
«Засыпать в форме снежного барса в постели принцев-вампиров... Это даже не безрассудство. Это какая-то новая форма искусства.»
Айзек сел, подтянув колени к груди. Он смотрел на них, ища в их глазах отвращение или страх, но находил лишь потрясение и ту самую, знакомую нежность.
«И... и что теперь?» — тихо спросил он.
«Что теперь? — Эстер перестал смеяться и сел рядом, обняв его за плечи. — Теперь ты официально самый опасный и самый красивый человек в этом замке. И, кажется, ты занял ещё больше места в нашей кровати.»
«И в наших сердцах, — тихо, но чётко добавил Кристалл. — Неважно, в какой шкуре.»
Айзек закрыл глаза, чувствуя, как последний бастион его крепости рухнул. Он был полностью обнажён. И полностью принят.
«Ну, — сказал он, и в его голосе снова появился привычный озорной огонёк. — По крайней мере, теперь у меня есть железное алиби, если я начну сбрасывать ваши вещи со столов хвостом.»
«Попробуй только, — пригрозил Кристалл, притягивая их обоих к себе. — Мы прикуём тебя за этот хвост к кровати.»
И впервые за долгие годы Айзек почувствовал, что ему не нужно быть ничьей тенью. Он мог быть собой. Полностью. И его за это любили.