Шутка, которая всё изменила
Ещё один месяц под знаком лёгкости и дружбы пролетел почти незаметно. Айзек уже давно перестал стучать в дверь покоев принцев, входя как у себя дома. Его маленькая каморка пустовала всё чаще — большую часть времени он проводил либо с принцами, либо выполняя их поручения, которые всё больше походили на просьбы друга, а не приказы господина.
В тот вечер он влетел в прихожую, сметая на своём пути воздух, как снежный барс на охоте — стремительно и бесшумно. В руках он держал свежий номер «Придворного вестника», который обещал быть особенно сочным.
«Ваши высочества, вы не поверите! Герцог фон Хюльген снова...»
Он замер на пороге гостиной. Слова застряли у него в горле.
Эстер и Кристалл стояли у камина, в самом центре комнаты, залитые тёплым светом пляшущих огней. Они не просто стояли близко — они были сплетены воедино. Рука Эстера сжимала ткань на плече Кристалла, пальцы Кристалла впились в тёмные волосы брата. Их лбы почти соприкасались, а губы были прижаты друг к другу с такой силой и отчаянием, будто это был их первый и последний поцелуй.
Это длилось всего мгновение. Щелчок затвора в памяти. Но Айзеку хватило этого, чтобы увидеть всё: сброшенную маску высокомерия, обнажённую нежность, долгое-долгое табу, наконец-то нарушенное.
Принцы резко отпрянули друг от друга, услышав его шаги. На их лицах, обычно таких уверенных, застыла паника, смешанная с леденящим ужасом. В их мире, в их положении, это было больше чем проступок. Это была катастрофа. Их тайна, которую они хранили так бережно, была раскрыта. И раскрыта им — единственным, чьё мнение для них теперь что-то значило.
Эстер попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Кристалл выпрямился во весь свой внушительный рост, его взгляд стал тяжёлым и оценивающим, готовым либо к атаке, либо к защите. Тишина повисла густая, давящая, полная невысказанных страхов.
И тут Айзек кашлянул в кулак.
«Ну что ж, — произнёс он своим обычным, беззаботным тоном, лишь с лёгкой насмешливой ноткой. — Вижу, вы практикуетесь в искусстве дипломатии. Очень убедительно. Надеюсь, я не помешал вашему… «братскому обсуждению» государственных дел?»
Он стоял там, в своём вечном плаще, и они буквально чувствовали, как он ухмыляется под капюшоном. Ни шока, ни осуждения, ни ледяного молчания. Только его дурацкая, неуместная и совершенно спасительная шутка.
Сказав это, он не стал ждать ответа. Спокойно, как если бы он застал их за игрой в шахматы, Айзек прошёл мимо остолбеневших принцев, помахал газетой и скрылся в глубине гостиной, бормоча под нос: «Так вот, герцог фон Хюльген, как выяснилось, держит дома ручного гремлина, который съел его коллекцию париков…»
Эстер и Кристалл остались стоять у камина, словно два изваяния. Давление в висках медленно спадало, сменяясь волной облегчения, такого сильного, что у Эстера подкосились ноги, и он прислонился к мантильному полку. Кристалл провёл рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль.
«Он… пошутил», — тихо, с невероятным изумлением произнёс Эстер.
Кристалл кивнул, глядя в сторону, где скрылся Айзек. В его глазах читалась буря из остатков адреналина и нахлынувшей благодарности.
«Он пошутил», — подтвердил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на восхищение.
Они ожидали чего угодно: шантажа, отвращения, страха, вопросов. Но не этого. Не этой лёгкости, которая, словно щит, прикрыла их самую уязвимую тайну.
Из гостиной донёсся голос Айзека:
«Эй, там, «дипломаты»! Кому пирожное? Я, кажется, заслужил после того, как стал свидетелем столь жарких дебатов!»
Эстер фыркнул, и это звучало почти как сдавленный смех. Кристалл медленно выдохнул, и напряжение окончательно покинуло его плечи.
Всё было иначе. Всё осталось прежним. Просто в их странную троицу пришло новое, молчаливое понимание. И доверие, которое в тот вечер выросло до небес, окрепло сталью. Их слуга, их друг, их загадочный Айзек в капюшоне снова доказал, что он — свой. И что бы ни скрывалось под его плащом, это не могло быть страшнее или важнее того, что он только что для них сделал, одной своей нелепой шуткой.