Глава 3 - Мы сошли с ума?
Мы пробирались сквозь огромный слой снега. Опавший шиповник царапал лицо и руки, но мы шли. Вова вел меня к месту, где нашли Аню.
— Вот здесь, — сказал он, указывая на ветку, воткнутую в землю.
Здесь не было ни смердящего запаха гнили, ни следов крови, но от этого места выворачивало, тошнило так, будто хотелось выплюнуть душу наружу.
— Ну и зачем мы здесь? — спросил я, с трудом поборов желание убежать.
— Искать зацепки и думать, — ответил Вова.
Мы шарили по снегу, сами не зная, что именно ищем, поэтому цеплялись за любую мелочь. Прошло довольно много времени, когда Вова наконец сказал:
— Мда… так мы до ночи провозимся. Мы даже не знаем, что ищем.
С этими словами он в сердцах пнул сугроб. В тот же миг его глаза округлились, он вскрикнул и отпрыгнул в сторону. Его ботинок был в чём-то алом.
— Бл#ть… — вырвалось у Вовы. Он матерился редко, но метко, и потому сомнений не оставалось, там было что-то неладное.
Я подошёл к месту, где он стоял, и заглянул в сугроб. В глубине лежало красное месиво, спутанная шерсть, кости и кровь. Это был не человек.
— Собака… — понял я.
И тут я осознал, что у меня сердце бешено колотится, будто пытается вырваться из груди. По спине пробежал ледяной холод, неприятный, липкий.
— Уходим, Вов… — почти взмолился я.
Но он меня не слышал. Он смотрел мне за спину. Смотрел так, словно окаменел.
И тогда я услышал.
То самое пение.
Я медленно обернулся. На поляне танцевал тот самый человек.
Страх навалился сразу, тяжёлый и давящий. Воздух будто стал гуще, дыхание сбилось. Я хотел бежать, хотел закричать, но тело не слушалось. Ноги онемели, словно приросли к земле. Пение заполняло голову, вытесняло мысли, и с каждой секундой казалось, что оно тянет меня к себе, не давая сделать ни шага. Но вдруг я смог сделать шаг. Затем второй. Стоило мне начать двигаться увереннее в сторону силуэта, как он перестал петь. Он отчётливо посмотрел прямо на меня, и в тот же миг у меня потемнело в глазах. Казалось, я должен был рухнуть на землю, но вместо этого провалился сквозь неё. Мир рассыпался. Вокруг закружились тени, а затем всё взорвалось гулом, криками, воем, агонией.
Боль была невыносимой. Казалось, в каждую клетку моего тела вонзили раскалённую иглу. Я видел лица, маму, папу, Вову, Аню… и Вику. Они вспыхивали и исчезали, сменяя друг друга. Я летел сквозь время, сквозь образы, размытые и рваные. Почти все они были нечёткими, словно затянутыми туманом. Почти все, кроме двух.
Шаман.
Он снова танцевал свой безумный танец.
И за ним, тень. Огромная, многоликая, словно сотканная из тысяч лиц. Она тянула ко мне свои лапы. Вот она коснулась моего лица. Вот уже тянется к правому глазу.
— ДИМА!
Вова кричал моё имя.
Я понял, что должен возвращаться. Но куда? И откуда?
— ДИМА!
Голос донёсся издалека, приглушённый ветром, смешанный с животным воем.
Меня понесло вверх , будто я летел. Я взмыл над землёй и очнулся. Лицо Вовы было прямо надо мной: он тряс меня за плечи, глаза его были перепуганными. Солнце уже село, до посёлка оставалось пару километров.
— Ты как, друг?! — спросил Вова, едва я открыл глаза.
— Плохо… — хрипло ответил я.
— Это что, припадок? — быстро выдавил он, голос его дрожал от паники.
— А где шаман?.. — спросил я и опустил взгляд. Рядом никого не было. Слишком много всего произошло, день выдался тяжёлым. Нужно было возвращаться домой.
По дороге обратно мы жарко обсуждали увиденное, перебирали версии и строили теории. О своём «видении» я Вове не сказал, хотел сначала сам понять, что это было и что всё это значит.
Я ввалился на порог. Дома никого не оказалось. В пустом доме сразу стало неуютно. И вдруг я услышал тихое детское пение. Я включил свет во всём доме, везде, кроме своей комнаты. Потом подошёл к окну и посмотрел в сторону той самой поляны. Там стояла девочка. Рядом с ней скакал шаман, и его напевы переплетались с её пением, перебивая друг друга, словно споря.
Я смотрел долго. Это и правда походило на поединок. Страха не было, только азарт и странный, почти животный интерес. Мне вдруг захотелось вмешаться, присоединиться к этой борьбе, встать между ними.
И в тот же миг девочка растворилась. Я моргнул, и шаман исчез. Я не понимал, что происходит. Меня колотило от сильной дрожи: труп собаки, шаман, видение, а теперь ещё и это… Но почему-то… почему-то всё это не вызвало во мне настоящего отклика. Ни паники, ни ужаса, лишь короткий всплеск адреналина, мимолётный страх, и всё. Я повалился на кровать, но сон не шёл. Я снова и снова прокручивал в голове всё, что произошло.
— Итак… — думал я. — Аня. Шаман. Легенда деревни. Труп собаки. Силуэт девочки…
Допустим, история про шамана и сожжённое поселение, правда. Но мог ли он прожить настолько долго? Если да, значит, у него есть мотив. Своя цель.
Но тогда при чём здесь девочка? Куда она пропала? И что это вообще было?
И самое страшное, не шаман, не видения, не мёртвая собака.
Самое страшное, что мне не страшно.
Почему мне не страшно?
Что, бл#ть, со мной не так?
Мой внутренний голос вдруг умолк.
На мгновение наступила абсолютная тишина, такая плотная, что она давила на уши. Я начал различать всё: скрип половиц под домом, вой ветра за окном, собственное сердце, колотящееся где-то в горле. Я поднялся и пошёл в ванную, будто на автопилоте. Хотел смыть с себя этот день. Открыл кран, плеснул в лицо ледяной воды, она обожгла кожу, но в голове не прояснилось. Я выпрямился и посмотрел в зеркало.
И тогда заметил это.
Мой глаз.
Тот самый, до которого раньше тянулась тень.
Он больше не был карим. Белок налился алым, густым, нереальным цветом, будто кто-то пролил внутрь кровь. Я замер. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный ритм.
Я часто заморгал, потер глаз ладонью, наклонился ближе к зеркалу.
Ничего не изменилось.
Он всё так же зиял красным пятном, смотрел на меня чужим, почти враждебным взглядом.
И в этот момент мне впервые стало по-настоящему не по себе.
Но это был не страх.
Скорее, любопытство, почти болезненное. Эта странность притягивала, как открытая рана, в которую хочется заглянуть глубже.
Вот только родители… Вова… да и вообще все будут на меня коситься.
Такое не скроешь.
Можно, конечно, списать всё на лопнувший капилляр. Звучит правдоподобно. Почти безопасно. Но тогда возникает другой вопрос, из-за чего он лопнул? Сам по себе? Вряд ли.
Я осторожно дотронулся до глаза. Он побаливал, тянуще и неприятно, будто под веком спряталась заноза. Боль была настоящей, земной, за неё можно зацепиться.
Ладно.
Скажу, что сильно ударился головой, когда упал. Потемнело в глазах, отключился, вот и результат. Такое объяснение не любят раскапывать, людям проще поверить в несчастный случай, чем в то, что не укладывается у них в голове.
Я отвернулся от зеркала.
Но ощущение чужого взгляда не исчезло.