Глава 3. Его Высочество пятнадцатый принц (Часть 1).
На утесе с цитрой древней
Духом воспарил могучим,
А в руке павлиньи перья,
Разгоняющие тучи.
Он — что лань у водопоя,
Рыбка, выплывшая к берегу.
Он-то У-ди рек: весною
Расцветает персик редкий.
Ли Хэ.
У Вэйшэн проснулся от звона посуды и мягкого шелеста юбок, разносящихся по опочивальне. Воздух в покоях был пропитан терпковатым ароматом лекарственных трав: горьковатый женьшень, сладковаты пион, и что-то еще, ускользающее — незнакомое.
Открыв глаза, он увидел служанку Чан, расставляющую на лаковом столике скромные пиалы с принесенного ей подноса. Ее движения были отточены, будто ритуальный танец, но пальцы слегка дрожали, когда она поправляла положенные рядом деревянные палочки для еды и глиняную ложку. Заметив проснувшегося принца, женщина взяла столик и подошла к его кровати.
— Ваше Высочество, вам нужно поесть, — ее голос был почтительным, но прозвучал фальшиво — в нем не было ни капли почтительности или уважения к своему господину.
У Вэйшэн скользнул взглядом по еде — жидкая рисовая каша, прозрачный бульон с тонкими ломтиками корня женьшеня, темный отвар, в котором отражалось его собственное осунувшееся лицо.
— Не слишком ли скудная пища для принца?! – он видел, как женщина напряглась.
На лице служанки Чан отразилось непонимание, смешанное со страхом. Казалось, что она вот—вот готова бросить ношу и начать кланяться, как в первую их встречу.
— Ваше Высочество, вы больны и лекарь назначил особое питание. Пока вам не станет лучше, я должна готовить исключительно жидкую рисовую кашу, куриный суп с женьшенем и травяной отвар. Пока ци не восстановится, тяжелая пища лишь навредит.
«Ци, конечно. Как же без этого».
Прилагая немалые усилия, юноша приподнялся и сев в кровати, молча кивнул.
Служанка Чан поставила столик на кровать, поклонилась и отошла.
Наблюдая за ней, У Вэйшэн заметил, что женщина подошла к окну и, наклонившись, взяла веточку персикового дерева, усыпанную нежными бутонами уже начавшими распускаться, будто спеша явить миру свою красоту. Выпрямившись, она поставила ее в вазу, в которой уже было несколько таких же ветвей.
— Постой! – резко приказал У Вэйшэн и служанка Чан замерла в недоумении. – Откуда эти ветви?
— Не знаю, Ваше Высочество. Наверное, из сада за вашим окном… — задумалась она. – Но…
— Что «но»?
— Я думала, что вы сами их приносите. Не могли же они самостоятельно оторваться от дерева и перелетев через забор, попасть прямиком в ваше окно.
Юноша нахмурился от услышанного:
— Какое сейчас время года?
— Весна…
— А точнее?
— Цзинчжэ[3].
— Точно! – не дал ей закончить У Вэйшэн. – Можешь идти.
Растерявшаяся служанка Чан поклонилась и странно поглядывая на него, удалилась из комнаты.
Стоило женщине скрыться и закрыть за собой дверь, как У Вэйшэн впился взглядом в ветви. Они были слишком свежими, слишком идеальными – будто сорваны не в этом мире.
— Весна значит. Полгода в коме – отсюда слабость, изменения в теле. И время на подготовку всего этого цирка с фейковым дворцом. Теперь все сходится.
Юноша резко замолчал и посмотрел за печь в центре комнаты.
Ветер колыхнул шелковые занавеси.
Благодаря ей, в покоях было тепло, но У Вэйшэн заметил, что и за окном было, не сильно холоднее. Окно рядом с его кроватью почти всегда оставалось открыто, и легкий ветерок иногда приносил сладкий аромат цветущих персиков.
«Попрошу служанку перестать топить печь», — решил У Вэйшэн.
Ветер вновь колыхнул занавесь.
И тогда У Вэйшэн заметил его.
Делая вид, что ничего не видел, юноша взял в руки пиалу с травяным отваром и поднес к губам. Повторное движение не заставило себя долго ждать. Стоило этому произойти, как писатель резко швырнул пиалу в сторону наблюдателя.
Из-за такого резкого и совсем не удобного положения, он едва не свалился с кровати. Но успел увидеть, как чарка чуть не попала в ворона, сидящего на оконной раме. Крупный, с перьями, отливающими синевой, словно старые доспехи. Лишь чудом птица увернулась от летящего в нее предмета, а самостоятельный ручной снаряд разбился вдребезги, о то место, где долю секунды назад находились лапы птицы.
Ворон взмыл в небо с противным криком. У Вэйшэну даже показалось, что птица укоризненно посмотрела на него своими красными и блестящими, словно рубины глазами, прежде чем улететь прочь.
Внезапно его охватила слабость. Руки, на которые он опирался о край кровати, чтобы не упасть, предательски задрожали. Из последних сил завалившись на бок, У Вэйшэн почувствовал, как сознание начинает покидать его.
— Ваше Высочество, — на звук разбившейся посуды, раздался голос и торопливые шаги служанки Чан. – Ваше Высочество, с вами все в порядке? Что это был за шум?
Вбежав в покои принца, женщина увидела разбитую пиалу, лежащую под окном. Опрокинутый столик с посудой лежал на кровати, часть утвари рассыпалась по полу рядом, а все их содержимое разлилось по одеялу. Но больше всего ее испугал неестественно бледный, едва дышащий принц.
— Евнух Ли, — закричала она в ужасе так громко, что могло показаться попыткой докричаться до самих небес. – Евнух Ли! Срочно зовите лекаря! Его Высочество умирает!
[3] Цзинчжэ – пробуждение от зимней спячки. Длится с 5-6 по 20-21 марта.