Глава 18. Избавление
Эдди уже как час шел по лесу раненный и измождённый. В его голове не было никакого плана и как он пройдет через лагерь французов он даже себе не представлял. Иногда он терялся со следа, и только поломанные ветки и вытоптанные тропы служили ему ориентиром. Один раз ему показалось что он слышит чьи-то голоса, а потом уже и хруст веток под ногами. Он обернулся. Словно бы что-то мелькнуло в чаще, среди кустарников. Эдди настороженно огляделся и заметил, что за его спиной идут два человека. Эдди вздрогнул и пустился бежать.
- Стой! - закричал грубый мужской голос на французском.
С головы Эдди слетела повязка и он, утирая кровь с лица, побежал ещё быстрее, пошатываясь от дерева к дереву. Он хватался за стволы деревьев, чтобы перевести дыхание, и снова бежал по овражистой земле. Сердце его, бешено колотилось, а боль в груди и боку все усиливалась... Внезапно он услышал громкий хруст ветвей сзади и спереди. Он пошатнулся, обернувшись назад, и увидел, как темная тень, позади него, выскочила из-за кустов. Эдди вскрикнул и попробовал бежать быстрее, но вдруг, споткнувшись, упал, ударившись головой о землю. В тот же миг он услышал над собой торжествующие крики. Эдди выхватил кинжал, собираясь вскочить на ноги, но дубинка ударила его по голове так, что он выронил нож и снова упал.
- Мы его оглушили! - услышал он над собой. Говорили на французском... Кто-то тяжёлый, уселся ему на ноги и начал сковывать его голени. На его руках шелкнуло что-то, это были деревянные кандалы, больно сжавшие его руки.
- Вставай! - услышал он над собой смех, и тут же, мужчина над ним, дёрнул его кандалы, прикрепленные к длинной веревке. Кандалы чуть не содрали кожу с запястий его рук. Эдди с трудом встал на скованные между собой длинной цепью ноги. Он увидел перед собой двух мужчин. Первый, очень сильный, белобородый, слепой на один глаз человек, второй полный и смуглый мужчина. Оба не без улыбки разглядывали Эдди.
- Что вам от меня нужно? - спросил Эдди на французском, с заметным акцентом.
Оба товарища засмеялись.
- А что нам может быть нужно от тебя, бедный английский оруженосец? Выкуп, ты точно уж нам не заплатишь? Знаешь, дружок, а деньги нам не нужны
- Да! Так что вы со мной собираетесь делать?!
- Эй, не кричи, парень, успокойся! Мы отведем тебя к нашему военачальнику. Разве ты не из того отряда, что мы разбили сегодня? Мы можем допросить тебя, и узнать все о расположении ваших войск. Ты ведь не хочешь терпеть пытки и наверняка расскажешь все сразу?
- Мне нечего вам рассказывать, - хмуро отвечал Эдди.
- Ты расскажешь нам все, что нам нужно, приятель, пытки развяжут твой язык! Если хочешь, чтобы тебя не убили, не мучили и отпустили с миром, расскажи нам все о расположении войска. Ведь после пыток тебя будет ждать смерть, мальчик!
- Говорить мне вам нечего.
Теперь по лесу продвигалась такая процессия: смуглый мужчина тащил длинную цепь, к концу которой был прикован молодой человек лет восемнадцати. Позади него, медленно шел мужчина, постоянно, настороженно оглядываясь. Иногда, он пинал впереди идущего юношу. После каждого удара, тот, а это был Эдди, вздрагивал, и по его лицу было видно, как сильно он хочет бежать...
- Что же англичане никак не успокоются? Им своих земель мало? Распускают тут свои феодальные корни, громят наши дома, - заговорил белобородый.
- Просто пока мы ещё не показали им настоящую хватку! Вот увидишь, когда-нибудь французский рожок запоет и на английском берегу. Хо-хэй!
Мужчина впереди громко засмеялся и вдруг из его груди вырвался хрип. Он побледнел, лицо его скорчилось, и он упал на землю.
- Жан! - завопил второй, Но Жан уже ничего не слышал и лежал пронзенный в грудь стрелой.
Белобородый встал, оглядываясь безумным, испуганным взглядом. Внезапно из чащи выскочил какой-то человек, он как одержимый набросился на мужчину и резко сбил его с ног. Завязалась схватка. И вот, белобородый мужчина, убитый острым кинжалом пал мертвым. Эдди с ужасом уставился на два окровавленных трупа, а потом взглянул и на убийцу...
Человек, убивший врагов Эдди, стоял напротив, пошатываясь, и очень тяжело дыша. Его живот и бока были покрыты кровью и глубокими, рваными ранами. По его виду можно было с уверенностью сказать, что он уже не жилец, настолько его тело было изранено. Лицо его было совсем бледным и несколько безумным, он смотрел на Эдди и улыбался. Скоро, его сухой рот открылся и он обратился к нему на английском.
- Вот и все! Бедный мальчик, это были французы?..
- Да, - не смело отвечал Эдди.
- Знаешь, у меня оставалась всего одна стрела, и подумай, я не напрасно ее истратил! - человек захохотал. - А второй?! Вот как он испугался! Я не думал, что во мне найдется силы убить его! - он замолчал и вдруг его лицо исказила гримаса боли. Он застонал.
- Я был на сражении... Я ранен. Ты что, тоже сражался? Сразу видно, ты ещё совсем мальчик...
- Да, сэр... Я был на поле со своим господином. Он, и мой друг ранены и, возможно, уже погибли...
- Скорее всего, бедняга. Они погибли, как и весь отряд моих друзей-лучников, - сказал человек и снова безумно засмеялся, а потом пошатываясь, как пьяница, подошёл к Эдди поближе.
- Думаю, мне стоит убрать эти кандалы... - лучник снял с пояса смуглого человека связку ключей, отомкнул цепи на ногах Эдди и сломал кинжалом деревянные кандалы на его руках. Эдди наконец смог стереть с лица кровь. Однако, он все ещё не мог привыкнуть к своему спасителю, и даже боялся его. Кровавое убийство всё ещё стояло перед его глазами.
- Ну, теперь ты свободен, - произнес спаситель и снова захохотал. Наконец он перестал смеяться и серьезно глянул Эдди в лицо, - Знаешь, приятель, мне кажется, сегодня нечистый приберет мою душонку. В мои ребра попала стрела, и меч поработал над моей шкурой... А как же тебя зовут, парень? - дружелюбно спросил он.
- Меня зовут Эдвард Амэйл. Возможно вы знаете сэра Арейнеса Дэйни, потомственного Эйвильорда с восточной стороны Британии? Я его воспитанник и наследник, - осторожно отвечал Эдди.
Лицо спасителя помрачнело.
- Кукушонок? Так ты, ты кукушонок? Ты из тех, которых так сильно ненавидит мой хозяин? Ведь я поклялся своему господину, что если я встречу тебя, то убью!
- Простите, но за что?!... Неужели то стечение обстоятельств и странное решение сэра Дэйни делают меня вашим врагом?!
- А, теперь ты мне голову морочить хочешь, кукушонок? - вдруг зло захохотал лучник - Я убью тебя!
Эдди сразу же бросился прочь от безумца, но тотчас, этот сильный человек повалил его на землю и занес над его головой нож. Эдди вовремя схватил его обеими руками за эту руку, пытаясь удержать ее.
Мужчина имел твердое намерение убить его. Вот, его рука с ножом опустилась. Мимо. Эдди вовремя успел уклониться и кинжал пронзил землю. Тогда человек, отбросив кинжал, вцепился руками в шею Эдди и начал его душить. Эдди, уже смирившийся с кончиной, неожиданно почувствовал, как руки его врага ослабли и выпустили его шею. Из рта лучника хлынула кровь и он рухнул мертвый рядом с Эдди. Эдди вскочил с земли и, убедившись, что человек мертв, побежал прочь.
Скоро он дошел до лагеря французов. Они остановились в поле.
Был уже вечер. Эдди наблюдал за ними из-за кустов и соображал, как он сможет пройти мимо. Он нашел место, где бы его не заметили, и ползком двинулся туда. Уже несколько раз он наталкивался на трупы и каждый раз ужасался, до чего же люди доходят, совершая эти массовые убийства во имя вражды, богатства, жалких клочков земли и славы. Не знал он, что слава поджидает и его. К утру он наконец-то добрался до лагеря англичан. Он, шатаясь, ворвался в огромную палату, видимо предназначенную для какого-то военачальника и скоро о прибытии новых сил французской армии и о полном разгроме английского отряда, знал весь лагерь. Эта маленькая битва было выйгрышной для англичан, и французов удалось отбросить ещё на несколько миль. Эдди пообещали, что сэра Маккейрда и Марка найдут и он ждал известий о них с большим нетерпением. Вскоре Эдди узнал, что Марк и сэр Маккейрд находятся в этом же лагере и оба больны, но уже отходят от ран.
Эта война 1224-1225 года окончились поражением для англичан. Раненые и усталые возвращались отряды сэра Маккейрда к пристани. В этой войне они больше потеряли, нежели приобрели.
Уже был вечер. По пути они встретили маленькую деревню. Проходивший до них отряд разорил ее и пожег в ней многие хижины. Воины сразу разбрелись в поисках места на ночлег. Сэр Маккейрд выбирал долго и его взгляд остановился на маленьком, довольно приглядном невысоком домике с большим садом. Деревья в цветущем саду были изрублены, многие цветы смяты. Только розы еще вились по крыше разрушенного дома и сломанного забора.
- Дом хорош, - сказал сэр Маккейрд - А не остановиться ли нам здесь, парни?
- Но если там кто-то живет? Мне кажется, что каминная труба дымит, - возразил Эдди.
- Пойми, юноша, все эти земли принадлежат нам и какая разница, кто живет здесь, кто живет там, это все наше, - с раздражением ответил тот. - И если графство Пуату больше не принадлежит нам, это не означает, что мы кончили за него бороться.
Маккейрд первым открыл калитку. Он не успел сделать и двух шагов, как на встречу ему выскочила маленькая светловолосая девочка лет девяти в оборванном грязном платье, она стала кричать что-то, но Маккейрд, грубо оттолкнув ее, молча направился к дому. Эдди подбежал к девочке.
- Что тебе нужно? - спросил он.
- Господин, не убивайте мою сестру! Не троньте ее, ради Девы Марии! - закричала она и упала в грязь на колени. - Не убивайте, прошу вас. Тот сэр, что вошел в дом, мне так и не ответил, вы оставите мою сестру? Мою мать и моих братьев убили, а отец сейчас сражается за своего господина, но помилуйте мою сестру! Она не может больше прятаться от военных...
- Встань, девочка, - Эдди присел перед ней - Мы не убьем твою сестру.
- Это так? - голубые глаза девочки посмотрели на него с надеждой, но руки ее дрожали, было заметно, что она боялась его. - Она очень больна, если вы смилуетесь, я буду благодарна!
- Да, зачем нам тебя обманывать? Мы ее не тронем, даю тебе честное слово.
Девочка молча бросилась Эдди на шею. Эдди вздрогнул и когда та выпустила его и убежала в дом, Марк усмехнулся.
- Эдди у тебя такое лицо, как будто ты сейчас разревешься, совсем как истеричка Элси!
- Марк, что за отношение у тебя к этому? Где твоя человечность? Эх ты, плут! Мне больно за эту девчонку, и мне больно за всех детей и взрослых людей, которые стали так жить из-за этой дурацкой войны. Да, Жанны Д'Арк на нас явно не хватает...
- Ну, Эдди, патриот из тебя, как картофель из переваренной похлебки. Хотя, ты всегда был такой безхребетной снежинкой! Пошли в дом, не натворил бы чего-нибудь наш славный Маккейрд с ее бедной сестричкой.
Сэр Маккейрд сидел за столом и поедал последнюю еду, которую нашел в этом доме. Через сломанную стену и крышу в дом лился солнечный вечерний свет. Цепляясь за кирпичные стены в дом пролезали тонкие стебли винограда, а в землянном полу уже давно проросла трава и желтые, горько пахнущие цветы. В углу на облезлой шкуре лежала темнокудая бледная, худая сестра девочки. Лет ей можно было дать от тринадцати до шестнадцати, возраст ее был неясен. Младшая девочка прижималась к ней, поглядывая на Марка и сэра Майкла. Глаза старшей казались безразличными, но временами они пристально оглядывали незванных гостей, а губы ее шептали заученные молитвы. Младшая тоже боялась, но на Эдди она смотрела спокойно, ей почему-то хотелось ему верить. Перекусив, сэр Маккейрд встал и направился к сестрам.
- Ну, вот и девица! Хороша старшая, не найдете, а? Эдди, Марк! Кому вам ее уступить или уж вы откажитесь меня ради? - засмеялся он.
- Нет! Сэр Маккейрд! - закричал Эдди почти с гневом. - Как можно? Не троньте ее.
- Эдди, да похоже в тебе опять проснулась жалость? Это худо для воина, а тем более для мужчины...
- Сэр! Что творит эта война?! Мать их убита, братья тоже. Они с этим горем сами не справляются, а тут заявляемся мы, их враги, собираясь разрушить последнее и уйти. Как страшна жестокость человека! Но еще страшнее скупость и жадность. Разве не эти двое всегда зачинают войны? Король решил, что ему нужны эти земли и пошел, а с ним и воины. Что это принесло? Море золота? Да, может! Но сколько крови? Что есть золото, если жизнь человека ценнее? Живем раз всего на этой земле, всего раз чувствуем и дышим и разве можно посметь убить чужую жизнь?...
- Это враги, Эдди!
- Враги... А если бы каждый на этой земле был нам дорог, как родной брат, если бы мы знали его так же хорошо, как близкого человека и без всяких ссор, разве нам захотелось бы его убивать? Просто кромсать мечом тело того, кого мы любим и чью жизнь мы знаем? Это невозможно! А если возможно, то только душевнобольным или совсем мерзавцам...
- Эдди, что ты в этом понимаешь, чудной юноша? Войны нужны.
- Нужны? Простым людям нет! Баронам нужна земля, власть, богатство и они посылают тех, кто довольствуется одним сухим хлебом, убивать тех, кто также как и они, едят сухой хлеб... И они идут и убивают тех, кто похож на их отцов, сыновей, братьев, они насилуют и также убивают тех, кто схож с их сестрами, матерями, детьми... Разве мы с ними не единому Богу молимся? Разве не одну пищу едим? Разве мы, люди по всему миру, не ходим на двух ногах, разве мы так же не чувствуем? И если кто-то сверху решит за остальных воевать, остальные помчатся в битву, с желанием смерти тому, кого они не знают! А это все ради этих железяк! - Эдди выхватил из кармана горсть монет и швырнул их на пол. - Люди путают вершины гор с их основанием. Если вершина полна вражеского, ледяного снега, это не значит, что на основании нет лугов! Вы не знаете, как злы правители и как милы простые, глупые, обманутые люди. Им сказали что это враги, что это их угроза и они идут убивать. Люди - послушные овцы. Если их много, а не по одиночке, о, как ими легко управлять! Попробуй идти против всей отары овец и тебя, пусть ненароком, но затопчут... Сэр Маккейрд, вам было больно терять свою мать? Представьте, что чувствуют эти двое?
- Эдди, ты ужасный сквайер! Выпороть бы тебя по семьдесят раз! Ты жалостлив и в этом жалок.
- Да лучше я буду жалким, чем ненасытным зверем, готовым растерзать тело подобное моему, убить душу живую, с которой, может, я смог бы говорить и считать ее другом... Когда уже, мы, люди, поймем, никакое богатство не стоит чужих жизней! Нас обманывают гордостью нации, превосходством над другим народом. Нас обманывают, говоря, что те люди нас ненавидят, что мы будем жить лучше, если убьем их... А если они нападут на нас, то убивать их поведут те же холодные лидеры без души, которые не имеют острой нужды в золоте, в отличии от их народа, а хотят преисполниться и утвердить власть... На самом деле, почти все можно решить мирно, а к чему кровь? К чему слезы детей, мужчин и женщин? К чему эти потери и разбитые сердца? Мы пытаемся охладить себя, сказать, что это нормально, что нам плевать на других, что угодно... Так к черту такую систему в которой можно убить живого человека!
- Эдди, прекрати. Я и так уже не трону эту бледную деву. Надоел. - Сэр Маккейрд скривил лицо и махнул рукой. - Я вижу, ты мне это не простишь, а я привык со всеми быть в мире, даже со своими слугами. Если тебе это не по нраву, мне придется воздержаться.
Маккейрд в раздражении сел за стол.
- Вот из-за таких как ты, мы все начинаем чувствовать совесть.
- Я не думаю, что совесть вам помешает, сэр, - тихо ответил Эдди.
- Пошли уже, хватит спорить, - Марк потянул за рукав Эдди. - Чем дальше от тебя сэр Маккейрд, тем менее вероятна громадная ссора, а у него рука тяжелая. Мозги выбьет, не задумается. Нужно еду найти. Хоть где, а иначе, я помру от голода.
- Будьте осторожны на улицах, - заметил Маккейрд. - Воины люди дикие. Ограбят и убьют своих, не задумавшись.
Вся долина потемнела, а вечерний, желто-оранжевый небосвод был необыкновенно ярким. Дым поднимался от домов и сгоревшей земли. На некоторых хижинах еще светились красные флаги огня. Где-то вдали раздавались крики женщин, плач детей. Эдди слушал их с содроганием, но сделать ничего не мог. Марк успел обежать вокруг дома и нашел подвал, в котором хозяева спрятали козу и мешок сухарей. Маленькая хозяйка дома тоже выходила в сад и вернулась к порогу с букетом кустовых роз. Она подошла к Эдди и протянула их ему.
- Благодарю, - тихо сказала она. Марк только что вернулся от погреба и, увидев сцену вручения цветов, расхохотался.
- Ох, святые угодники! Этот ребенок благодарит тебя просто за то, что ты не тронул ее сестру!
Девочка не поняла слов Марка и не без сомнений внимательно его оглядела. Эдди взял из ее рук цветы и усмехнулся проговорив на французском.
- Деточка, благодарить меня за это не стоило, лучше принеси цветы своей сестре, им она очень обрадуется. Этот глупый юнец, Марк, он не навредит тебе, не тревожься.
- А почему ты так говоришь о нем? Он не рассердится?
- Ну, он совсем не понимает французский. Как тебя зовут?
- Габриэлла, - и девочка изящно поклонилась.
- Французы, это нация, которая не смотря на полный разгром умеет оставаться изящной, - заметил Марк и сделал неподражаемо жеманный реверанс.
- Габриэлла, будь счастлива, милая и иди с миром. - Эдди вытащил из кошелька несколько монет и высыпал ей на ладонь.
- Иди с миром, будь счастлива! - передразнил его Марк, когда Габриэлла ушла в дом, - Эдди, ты воплощение высокомерия и лжи!
- Марк, что ты? Я и подумать не мог о высокомерии. Не зная искренности чужих чувств... Не говори о других то, чего не хочешь видеть в самом себе.
- Понимаешь, ложь здесь вся в том, что ты на ее земле, ты ее завоеватель, дуралей.
- Марк, я больше никогда не поеду воевать. Нет ничего важнее мира на земле, никакие конфликты и вооруженные схватки не могут быть правильными. Это, то же самое, как решать обыкновенный спор о том, кто умнее, кулаками. Война это глупо, цинично и бесполезно. Единственный результат от войны море крови, полное разорение, душевные и физические раны людей, сожженные города.
- О, кажется снова начинаются длинные размышления. Продолжай!
- После войн, жить лучше никто не станет. И победители и побежденные, все потеряют что-то важное и дорогое. Родных, друзей, близких, разве не весь смысл существования этого мира именно в людях? Ведь мир - это и есть мы! А война, это горе, гибель, кровавое месиво после жестокой бойни и больше ничего. А убивать совсем не интересно! Интересно жить и давать жить другим так же, как живешь ты.
- Эдди, ты рассуждаешь как истинный миротворец! - чуть прищурился и важно прохрипел Марк, сложив руки на груди и изображая из себя премудрого старца. - Но послушай, сын мой, если бы наша страна смирилась в этом веке, и перестала вести столь "гумманистическую политику", то к двадцать первому веку, Британия, как таковая, просто исчезла бы с лица земли!
- Марк, представь, что если бы все народы осознали, какая это пустая штука, война? Что бы было?
- Перенаселение земного шара?
- Да нет же, глупец, если бы мы смогли все устроить так, чтобы всем на планете жилось хорошо, распределили бы все ресурсы, как нужно, тогда бы и это нам не грозило! А война, это же чуждо нам, это страшно убивать людей. Каждый человек, он особенный, неповторимый и нужный. Есть, конечно, отщепенцы, но если все будут жить в меру благополучно и поднимется в людях мораль, то...
- Эдди, мне очень жаль, но среди нас слишком много неповторимых зверей под человеческими шкурами. Даже сэр Маккейрд, ну и другие рыцари. Дай только повод посражаться, порезать, а на самом деле, это не так уж и весело как я думал. Кстати, ты заметил, что те наклонности убийцы, проявлялись у печально нам известного Генри уже давно? Крысы. Ну ты помнишь. Нам было противно, а он смаковал. Эхехе. Мальчик, который понял, что любит обижать, вырос и понял, что любит убивать!
- Да, Генри и в школе был очень жесток... Хотя знаешь, я тоже был задира.
- О, я вспомнил, как вы столкнули Элси с лестницы. Бедняжка так вопила! Она несла поднос с едой, хотела перекусить в классе и тут, на предпоследней ступеньке...
- Хватит, Марк!
- Ну что ж, она тоже была хороша, один раз кинула в вас мусорный мешок... И он рассыпался! Да, прямо на вас! Ну ты сам помнишь. Генри еще столько крепких выражений сказал, все хохотали.
- Марк, то, какими мы были, уже не имеет значения. Здесь мы изменились, мы уже другие люди. Мне только стыдно, за то, что я творил. А бедный Уилл...
- Я и так скучаю по брату, а ты мне опять напомнил! Сейчас я буду горевать и никто меня не спасет, даже сендвич из будущего.
- При чем тут еда?
- Заесть, как ты не понимаешь?
- Мы тут столько всего насмотрелись, а давай-ка действительно, пойдем, заедим? Видишь, Габриэль принесла нам молоко. У них сохранилась коза.
- Как бы она не отравила молоко.
- Кто отравила? Габриэлла или коза? Если ты о девочке, думаю на это она имеет полное право. Но она не из таких... А знаешь, мне жаль объедать бедных деточек. Лучше я так спать лягу.
- Хей, отравиться боишься?
- Нет. Хлеб у нас есть. Розы у них очень колючие, - сказал Эдди, небрежно тряхнув подарком Габриэллы.
- Колючие, как твоя Элси. Ты говоришь, она роза... Только вот почему, твоя роза так пахнет полынью? Еще немного о женщинах... Вот эта Элси, обыкновенная, хитрая лисичка, которая наконец-то завоевала себе кроткого голубка.
- Это я-то голубок, да, Марк?
- Да, а она лисица и сцапает она тебя в два счета!
- В таком случае, ты осел, Марк. Много кричишь и почем зря.
- Это правда, что я осел, но из-за такой правды можно и подраться.
- Так подерись!
- Но, у меня больная рука. Я же повредил ее на сражении.
- Может ты настолько крут, что сможешь драться одной? Откуда я знаю.
- Ладно, все это пустое... Эдди, знаешь? - Марк опустил голову. - Я нашел трупы братьев этой девчонки и труп ее матери. Они в том конце сада. Очень изувечены. Мне немного тяжело, после того, что я видел. Не обращай внимания на мою глупую болтовню, это способ забыть.
Наконец они вошли в дом и сели есть сухой хлеб и пить козье молоко.