Кукушата Эйвилорда

Кайл Джеймс и Анри беседовали. Разговор шел вполне спокойно, однако в каждом слове чувствовалось сдержанное напряжение.

- Думаю, цена за эту услугу не превышает цену хорошего быка, а на большее сэр Дерок не пойдет, - говорил Кайл Джеймс.- У него теперь много долгов. Ныне сэр Дерок не в ладах с власть имущими.

- А сэр Дэйни предлагает мне цену в пять раз больше! И как тут поступить?

- Смотри! Поступишь ты иначе и я не друг тебе, а Дероку ты и подавно будешь врагом и плохо его врагам приходится!

- Ну разве я могу поступить не в выгоду себе? На них потрачено много сил и времени и денег и ничего почти ко мне не вернется, так? И что мне угрозы! Дерок не так силен, а я осторожен. Боюсь, что оказав Дероку услугу, я сам окажусь в долгу. Этот шантаж длится слишком долго и смысла в нем нет, второй кукушонок все еще жив и он наследник. Сэр Дэйни никогда не откажется от своих новых детей и прав.

- Не думал, что ты так мягкотел и ненадежен! Корысть это твое второе имя!

- А ваше? Ради вашей корости я и действовал все это время, а теперь хочу удвольтворить свою.

- Тогда я уйду, нам не о чем говорить!

- Не о чем!

- А девка? Она правда никому не нужна? - вдруг заговорил юноша у двери, который стоял убрав руки за спину и упираясь полусогнутой ногой в стену. - Я могу за нее заплатить.

- Ты? Зачем тебе девчонка! - рассердился Кайл Джеймс - Разве тебе не достаточно тех веселых пьянок которые устраивают твои друзья?

- Нет, мне нужна эта девчонка, - твердо ответил Генри. - И что с ней я сделаю, это мое дело. Я повторяю, я заплачу!

- Сэр Дэйни все равно даст мне деньжат за нее втрое больше! Я ее не отдам! - запротестовал Анри, желая наварить цену.

- Дьяволенок, зачем сдалась тебе эта девчонка? - Кайл Джеймс нервно тряхнул рукой - Оставь ее в покое! Зачем ей еще страдать.

- Я не говорил, что она будет страдать, мне просто нужна она.

- Тебе идет двадцатый год, а сколько уже юных сердечек ты разбил, Генри? И над всеми ты смеешься, надменный юноша, хитрый как старый ворон, жестокий как лукавый змий. Иногда кажется, что тебе все тридцать, а то и больше, по твоему поведению судя. Все испытал, все знаешь. Но полно, хватит с тебя жертв, я раздражен и больше не проси ее у Анри. Он все равно не отдаст, а меня твои просьбы прогневят. Хочешь впасть в немилость сэра Дерока? Нет, а иначе я с ним о тебе поговорю.

Эдди все так же сидел на месте, он постоянно дергал свою цепь и зря ее царапал, лишь стирая себе ногти. Он думал только о побеге и все надеялся, что когда его поведут на какой-нибудь разговор, с него снимут кандалы и вот тогда он убежит.
В комнату вошла суховатая пожилая женщина пропахшая вином. Спина ее была сгорблена, брови низко нависли над яркими голубыми глазами. Она молча поставила рядом с Эдди кусок лепешки и деревянную миску, полную бобовой похлебки на воде. Эдди быстро глянул на еду и обратился к старухе.
- Это вы принесли мне? А скажите, где она... Элси, сестра моя?
- Ты про девушку? - устало отвечала старуха. - Содержится напротив твоей клети, комнатушка совсем плесневелая, не долго протянет. Кормят ее похуже чем тебя, на сегодня сухой кусок лепешки и вода.
- Но как это плохо! Если можно, спасите ее, отдайте ей часть моей похлебки.
- Что? Юноша, ты видишь во мне свою служанку? Ты что же, издеваешься над моею старостью? Не видишь ли ты, что моя кожа полна морщин, что я слаба, а мои кости во мне скрипят как замки твоей темницы?
- Вы не поможете ей сами? Так попросите кого-нибудь!
- Попросите. Молодость всегда понукает старостью, слишком много сил у нее... Вот еще! Ты привык повелевать юноша, но твое время кончено! Ты, нахальный крестьянский выродок, занявший не свое место, вот что я скажу! Я и так слишком много добра делала и чем мне это вернулось? Одной пылью!
- Все же, добро на то и добро, что не всегда мы получаем его в ответ...
- И такими словами ты хочешь заставить меня действовать в свою пользу?
- Слушай! Хочешь я отдам тебе этот пояс, расшитый золотом? Нет, погоди, я оторву тебе от него четыре кисточки... Там много золотых и серебряных нитей... И вот еще, у меня есть золоченная фибула от плаща, с драгоценным камнем, хочешь, я отдам ее тебе, добрая женщина? Главное, отнеси ей половину похлебки и половину моей лепешки.
- Только за это?
- А подумай, добрая женщина, продашь - будешь есть вкуснее или на что-нибудь себе скопишь. Знаешь, если ты будешь кормить ее частью от моей еды все это время, пока мы будем живы, я отдам тебе весь свой пояс, плащ, а он не дешевый и эту золоченную фибулу.
- Тебя и ее скоро убьют, добрый мальчик! - засмеялась беззубая старуха. - Но за такие жертвы, можно и порадеть немного. Я не стану тебя обманывать и эту ужасную жижу, я втихомолку от вас сама есть не стану, донесу целой. Будь спокоен.
Через время старуха зашла и к Элси. Та сидела с очень недовольным видом. Лицо ее было очень бледным. Всю ночь она не спала, а теперь ей было противно сидеть в этом грязном месте. Она распустила свои длинные светло каштановые волосы по плечам и распутывала их пальцами.
- Это что, еда? - сморщилась Элси, глядя на похлебку. - Нет, такое я есть не буду! Не в моих вкусах...
- Значит, ты ничего не будешь есть, глупая девка. Это твой Кукушонок так ради тебя постарался. Тебя вообще не хотели кормить, сухой хлеб и вода - твоя единственная пища. Лишь благодаря этим бобам ты сможешь выжить. Ешь! Он много за это отдал.
Прошло пять дней. Из замка Эйвильордов, до сэра Дерока и Анри, не доходило никаких слухов. Казалось, сэр Дэйни не собирался платить за Эдди, и отказываться от новых наследников тем более. Анри написал очередное письмо и отправил его. Ответ так и не был привезен. Сэр Анри был разгневан, но теперь он все больше становился уверенным в том, что Эдди следует убить или каким-то образом применить в свою пользу. Из гордости он не собирался отдавать его сэру Дероку даром.
Рано утром Эдди притащили в камеру Элси. Она закричала, увидев его, а он улыбнулся, протягивая к ней руки. Его приковали рядом с ней, но так, чтобы дотянуться до нее он не смог.
- А ты знаешь, нас убьют скоро, - спокойно сказал он.
- С этой мыслью я смирилась уже давно. Но умирать совсем не хочется!
- Это будет сегодня, Элси, или завтра утром.
Элси и Эдди находись в дурном состоянии и у нее, и у него развился сильный кашель, особенно плохо было Элси.
Эдди был влюблен в нее, но в тюрьме ему скоро пришлось забыть об этом. Это чувство вытеснил страх, постоянная тревога, болезни и голод. Что касаемо Элси, дела обстояли так же. Мрачные своды потолка, грязные стены вгоняли ее в тоску. Единственное чувство, которое могло здесь окрепнуть, это чувство привязанности и не более. Как две птицы в маленькой клетке, они почти каждый час испуганно смотрели на дверь, уже смирившись с тем, что их ждало.
Днём, к ним в тюрьму заявился подвыпивший стражник со своими полупьяными друзьями.
- Что? Как вы, кукушата?! - насмешливо закричал он, шатаясь по камере. - Завтра вы умрете! И ты, юная леди, и ты парень! Слышите, эй? Завтра утром вас убьют!
- Завтра? - пробормотал Эдди.
- Уже! - засмеялся стражник - Это произойдет завтра утром.
- А что вы все радуетесь? Разве смерть это хорошо? Вам самим, приятно было бы слышать смех перед смертью?
Стражник вновь расхохотался.

- Перестань, я понимаю ты пьян...- Эдди вздохнул - Но послушай, ни я, ни она, мы не хотим умирать! Мы боимся, а ты смеёшься. И не только я могу находиться в таком шатком положении, даже ты! Что такое человек? Достаточно одного только удара, неловкого падения, сильного внутреннего потрясения, чтобы можно было сказать, что он мертвец.

- Я? Я? - казалось стражник не понимал ничего и продолжал хохотать.

- Ты! Ты тоже можешь умереть! - Эдди весь задрожал от гнева и слегка приподнялся с полу. - Мы все когда-нибудь умрем, а я знаю, когда это будет со мной, это будет скоро и поэтому мне тяжелее, чем вам всем! Ваше ожидание смерти растянуто на годы, а может и дни, а я знаю, что мое, вот оно, совсем близко. Вы должны понять нас, а не глумиться...

- Это я-то умру? Я, умру?!

- Для будущего, ты уже мертв, - хмуро ответил Эдди.

Стражник, спьяну решив, что его оскорбили, подошел к Эдди и несколько раз сильно ударил его по голове. Скоро он и его друзья, вдоволь насмеявшись над пленниками, удалились. Вечером Элси проснулась от тяжёлого сна и громко закашлявшись, спросила.

- Значит завтра утром?

- Да, - тяжело выдохнул Эдди. - А давай попробуем смириться? Вот мы живем сейчас, вот думаем, все как в обычной жизни, ведь там, за стенами темниц, тоже, наверняка не знаешь, когда умрешь, может тоже завтра... Упадет с крыши черепица и все, тебя нет... Жил, мечтал, откладывал мечты и встречи, и вдруг... Похороны и гроб. Там, в реальной жизни, все так же! Только разница, что мы в тюрьме, что мы не видим мир, и что мы знаем, когда нам придет конец. Давай не будем думать?

- Нет, но ты пойми, я боюсь боли! Я не хочу, чтобы меня закололи как невинного ягненка, как курицу к обеду, я боюсь прикосновение ножа к моей шее, боюсь этой боли и я... Для них мы чужие дети, лишние и глупые, которых вот так, просто и легко, можно прирезать ножом, только за их деньги, за какой-то титул барона!.. Как это смешно, Эд, как это смешно, если смотреть на тринадцатый век, с высоты двадцать первого! Все эти титулы звучат так глупо для будущих времен...

- Нет, не смешно, миром всегда правят деньги и власть. Человек любит властвовать и в этом весь кошмар и ужас его существования. Все покупается, продается. Коррупция была всегда и будет, пока жадный человек не исчезнет, но этому не быть! Власть и большие деньги это самая большая глупость рода человеческого. Это все от тщеславия, от гордости, от любви к себе, а вот зачем это, если можно прижаться к траве лицом, можно целовать листья, бежать против ветра и... Смеяться, наверное... Думаю Марку будет очень трудно понять, что и тебя и меня нет в живых.

- Да, но смерть доберется до нас всех, хоть не сейчас, но потом. Все мы умрем, и Марка тоже убьют, и Генри уже давно умер и Диана и Уилл умерли....

- Не думай о смерти.

- Хорошо, я постараюсь но... Думать о ней невозможно, когда она так близка!...

Ранним утром ключи в ржавом замке их тесной камеры заскрипели. Дверь отворилась и вошёл все тот же стражник и двое каких-то молодых парней. Они молча освободили их от цепей. Ноги их, не ступавшие по земле семь дней, затекли и ослабли, кроме того, болезни окончательно подкосили их. Элси пришлось нести на руках стражнику, а Эдди взяли под руки два парня. Они вывели их из темницы и повели наверх по лестнице. Свет больно резал глаза Эдди и Элси, они слишком привыкли к темноте.

Стражники направились к выходу. Элси и Эдди протащили через маленькую дверь и вот они были переданы в руки крепкого мужчины. "Палач" - мелькнуло в голове у несчастных. Он, с лёгкостью перекинув их руки себе на плечи, вынес их двоих к телеге, в которую и свалил их слабые тела, накрыв при этом сверху соломой. Телега тронулась. Заскрипели и открылись ворота замка. Когда повозка была уже достаточно далеко от замка, с них скинули солому и Элси и Эдди увидели над собой хорошо знакомые лица.

Маккейрд два дня выслеживал откуда привозят письма. Он разгадал, что это дело сэра Анри и разработал свой не менее хитрый план...

Дейма вместе со своей матерью и служанками гуляла по саду. Сначала эта девчонка принялась лупить прутиком садовника, пугать служанок и ломать куст жимолости, а потом пыталась поймать зайца, который прятался под розовым кустом. Заяц был необычный, на ноге у него была веревка и, казалось, кто-то беспрестанно ее дергает, направляя его к воротам. Дейму это забавило, она решила, что кто-то из слуг придумал это и поэтому совсем не тревожилась. Она подбежала к каменной стене, ограждающей сад. Веревка на заячьей лапе стала совсем короткой, так что схватить его, для нее не составило никакого труда. Пока мать и служанки охали, а заяц бился в руках Деймы и рвал ее платье лапами, какой-то человек выпрыгнул из зарослей плюща и подхватив девчонку, взобрался на стену и был таков... Дикие крики послышались за забором сада, а сэр Маккейрд, усмехаясь, тащил на плече выкуп за Кукушонка. Марк шел рядом с ним довольный и держал в руках присмеревшего зайца, которым именно он так умело смог заманить девчонку к воротам.
Анри, получил письмо и долго не мог прийти в себя. Потом он написал ответ, в котором согласился отпустить пленников, но тайно, что бы сэр Дерок никогда не узнал об этом.

Эдди и Элси крепко спали в телеге весь день, Марк болтал и расспрашивал их, но они ему не отвечали.

- Что вы такие молчаливые? - Марк тряс за руку обессиленную Элси. - Вас что там, не кормили и пытали? - Марк перебрался от Элси к Эдди, что лежал уткнувшись лицом в солому и спал. - Эй? Ты что, спишь?

- Отстань от них! - строго сказал сэр Маккейрд, что сидел на краю телеги свесив вниз ноги. Марк сразу замолчал.

- Теперь хорошо. И помни, молчаливость украшает юношу... - Сэр Майкл опустил взгляд и посмотрев на то, как скрипучие, деревянные колеса поднимают пыль, сказал - Знашь что, Марк, когда-то мне довелось проезжать...- рассказ "молчаливого" Майкла Маккерда затянулся на час...

Элси, кашляя и захлёбываясь от жадности, быстро пила из плошки суп, который выливался с краев и стекал по ее грязному подбородку и шее прямо под одежду. Эдди не отличался от нее манерам и словно соперничая, пил все быстрее и с большим рвением, иногда отрываясь и быстро откусывая большие куски хлеба. Они едва успевали переводить дыхание, им хотелось только одного - есть.
Марк, несмотря на всю жалость к изголодавшимся, измученным ребятам, не мог смотреть на них без смеха. Он беззвучно трясся, прикрывая рот, потому что боялся задеть их самолюбие своим громким хохотом.

- Марк, ты почему не ешь? - Спросил сэр Майкл, он проходил мимо с пустой тарелкой.

- Да так...- и Марк уставился на бледноватую, мутную жидкость в его пиале, в которой на дне лежало что-то напоминающее морковь и картофель. На поверхности этой жидкости плавала тараканья лапка, копошилась и тонула в жире мелкая мошка. Похлёбка была противной не только на вид, но и на вкус. Глотнув её немного, он сморщился и едва удержался от того, чтобы ее выплюнуть, потому что Маккейрд обратил на него взгляд своих суровых строгих глаз и Марк вынужден был с трудом сглотнуть отвратную жижу. Его затошнило и он глубоко вздохнул, наблюдая с каким аппетитом едят остальные.

- Эх... Мне бы сейчас бургер и картоху фри, вот что я действительно съел бы с удовольствием! - Марк оживился, будто эта еда уже лежала у него на столе.

Эдди съевший третью плошку глянул на него, впервые улыбаясь после заключения.

- К сожалению бургер тебе не светит... Ээ, Марк! Да ты совсем не ешь! Дай-ка мне сюда свою тарелку! - и прежде чем Марк успел что-нибудь сказать, худые руки Эдди схватили его тарелку. Раздалось громкое чмоканье и снова струи потекли по подбородку, рукам, шее и жидкие капли закапали на стол...

- Четвертая тарелка, да еще и с тараканьей лапкой! - только прошептал Марк, качая головой.

Майкл Маккейрд сумел лично договориться с Анри, уменьшив назначенный выкуп больше чем на половину. После этого сэру Анри пришлось плохо. Всеобщее презрение, которым его наградили за это в знатном обществе, заставило его подлую душу трепетать от ярости.