Кукушата Эйвилорда

Скоро все было готово и они наконец двинулись в путь.
Элси страшно боялась лошадей, а когда ее наконец усадили на смирную клячу, она едва ли не упала и ехала, крепко вцепившись в гриву. Ее пришлось пересадить в повозку и только тогда она успокоилась.
Дорога была дальней, ехать нужно было неделю. Почти каждую ночь они ночевали в деревнях и только два раза им пришлось остановиться в лесу.
Дорога до "Д.Д" обошлась почти без приключений если не считать того, что Марк повредил ногу и потом хромал неделю, а Элси впала в свою мнимую депрессию, что для нее, на тот возраст, было характерно.

Последнее время Элси стала еще более резкой, нервной и грубой. Если с Марком она все ещё могла быть ласковой и доброй, то с Эдди всегда была жестока. Казалось, она таит на него какую-то обиду. Нет, она не обижалась на него за то, что он не нашел Уилла, она понимала, что Марк и Эдди сделали для этого все, что только можно. Она знала, что каждый месяц они ищут его или посылают кого-то его искать. Элси была зла по каким-то неясным, личным причинам и это служило для нее поводом.

Когда они ехали, Эдди часто замечал на себе ее взгляд. Если и он начинал смотреть на нее, то она сразу хмурилась и отворачивалась.

На пятый день, до замка оставалось всего несколько миль и к вечеру они наконец добрались до туда. Замок принадлежал барону Синклэйру, который и проводил этот богатый пир, и вот на это празднество и пригласил сэр Дерок семейство сэра Дэйни.

Стены крепости и замка имели много бойниц, дозорных и боевых башен. Снаружи замок имел воинственный и неприступный вид, но внутри он представлял собой нечто иное. Во дворе замка располагался благоустроенный сад с беседками и фонтанами, что было редкостью для остальных соседей. Внутренние окна, где и располагались комнаты пригодные для жизни, выглядывали как раз в цветник.

Эдди и Марка поместили в скромную, не очень уютную комнату, а Элси пришлось жить в большой комнате с какими-то двумя сестрами, не имевшими хорошей родословной. С ними Элси так и не нашла общий язык. Обе были скромны, молчаливы, но смотрели на Элси с гордостью и легким превозношением.

Как оказалось, в замок, со своим господином, прибыли и сыновья сэра Маккейрда, который там отсутствовал. Его старший сын, двадцатилетний Джеймс, был оруженосцем, младший, тринадцатилетний Герберт, пажом. Старший сын Маккейрда, очень похожий на отца светловолосый юноша, обладал заносчивым видом. Младший, был бледный мальчик, с рыжеватыми, каштановыми волосами до плеч и робким взглядом. Марк пытался заговорить с Гербертом, когда случайно встретил его в коридоре, но тот так оробел, что едва не выронил поднос, на котором нес воду для своей госпожи.

- Марк, не пугай ребёнка! - со смехом вступился Эдди.

- В смысле не пугай? - завозмущался Марк. - Он же такой же ребёнок как и я!

Герберт, воспользовавшись тем, что Марк отвлекся, быстро прошмыгнул мимо них.

На следующий день, под вечер, Дэйни в сопровождении Марка и Эдди отправился в зал. На них было обращено много внимания. Там Дэйни встретил нескольких своих старых друзей и стал ужинать с ними. На пиру Дэйни также встретил и своего брата, Дерока Рэндалла. Сэр Дерок кивнул им головой и в дальнейшем был очень дружествен.

Были те люди, которые обратили внимание на Эдди и Марка. Они начали расспрашивать их, ожидая увидеть непросвещенность, грубость и глупость крестьянских мальчишек, но многие нашли, что мальчики не по годам умны и образованны. Когда один старый купец внезапно заговорил с ними на греческом, Эдди парировал его уместной поговоркой на латыни. Кое-кто их старцев отважился спросить несколько научных фактов и юноши не замедлили ответить даже больше, чем от них могли ожидать.

Элси привели в залу где собрались женщины и девушки и она тут же была подвержена жестокому обсуждению. С ней никто не хотел общаться, ее избегали и лишь горячо обсуждали. "Какие у нее густые брови! Она слишком худа! О, посмотрите на эти пухлые губы! Девушка возмутительно некрасива!"

Не смотря на то, что с сэром Дэйни все общались и его уважали, Эдди все время казалось, что люди его сторонятся. Рядом с ним и Марком никто не желал садиться, и было заметно, что их просьбы и разговоры люди плохо слышат и едва замечают. Однажды, на очередном пиршестве, Эдди услышал прозвучавший в чьей-то беседе такой вопрос:

- Что может быть омерзительней кукушонка?

Он с тревогой в глазах взглянул на говорившего. Говорил это молодой, темноволосый кудрявый человек. Его бледное лицо выглядело так, будто в безжизненном камне вырубили обостренные человеческие черты лица, вдохнули в них жизнь и сказали «вот это человек». Таким был Гордон, сын сэра Дерока. Эдди помни были л его еще с того пира, где он и Марк объявлены наследниками. Это он бросал под их ноги куски жареного мяса и дразнил их.

Гордон разговаривал с хмурым немолодым мужчиной лет сорока, обладавшего костлявым носом, массивным лбом, разделенным пополам широкой складкой от переносицы до черепа и светло-рыжими засаленными волосами до плеч. Его узкие глаза были обращены на Марка и Эдди.

- Да, я видел этих птенцов. Мерзкие создания, достойные смерти, - проговорил он и заметив, что Эдди смотрит прямо на него удивленными глазами, отвернулся.

- Никого благородства в их отвратных телах, в отличии от других птиц, найти нельзя, - продолжал Гордон. - Есть птицы, вид которых есть само выражение достоинства и родовой чести. Взгляните на ваших соколов, как гордо подняты их клювы, посмотрите на орлов, лебедей, даже коршунов, в каждом из них мы можем увидеть истинное благородство.

- Помнится что я, на веку своем, не раз разорял гнезда с маленькими кукушатами, - сказал какой-то старик, противно улыбаясь безвыразительным, беззубым ртом.

- Они безобразны. - резко сказал Гордон. - Я помню, как я ехал на охоте по лесу и увидел большое гнездышко какой-то крупной птицы. В нем копошилось маленькое отвратительное существо, подкинутый птенец кукушки... Так же может быть отвратителен лишь человек без благородных кровей, занявший место ему не надлежащее. На моих глазах этот кукушонок вытолкнул из гнезда своего не родного брата и он разбился о корни дерева. Кукушонок так и копошился бы в своем гнездышке и долго птичке пришлось бы с ним мучаться, считая его за своего родного сына, но я взял его и бросил на землю. Он был жив, но я раздавил его ногой, хорошо помню, как он хрустел и пищал!

Гордон захохотал.

Эдди побледнел. Марк дернул его за руку.

- Что ты их слушаешь? Несут какой-то птичий бред и все. Совсем помешались на охоте, парни.

- Марк, они говорили не про кукушат. Они говорили про нас, - прошептал Эдди.

- Что? - Марк скривил лицо. - Эдди, у тебя проблемы с мозгом?

- Марк, здесь яснее быть не может, желаю тебе быть внимательнее.

- Да что ты беспокоишься? Просто не обращай на них внимание.

- О это так, - продолжил разговор полноватый господин напротив Гордона и его компании, - Кукушата так мерзки своим неблагородным видом, - он глянул на Эдди и Марка, - что я лучше бы подавился сырой неощипанной уткой, нежели еще раз увидел подобное нечто.

Многие люди за столом громко и, в своем большинстве, неестественно захохотали.

Так прошла неделя и гости начали собираться. Ни у Марка, ни у Эдди, ни у Элси так и не появились хорошие знакомства. Дэйни же проводил время отлично, выезжая на конные прогулки со своими «друзьями».

Наконец, все вещи были собраны и они поехали домой. Проезжая через деревню, уже недалеко от поместья сэра Дэйни, конюху Джону стало плохо в дороге, он был близок к тому, чтобы умереть и всем пришлось остановиться на постоялом дворе. Джона уложили в постель, а его сын Пит остался ухаживать за ним.

Сэр Дэйни молча сидел за столом и пил вино из кубка, Марк играл с чумазой собакой хозяина гостиницы, а Эдди сидел на скамье с очень скучающим видом. Элси заняла место на большом мешке в углу комнаты, она временами оглядывала сидящих в комнате и чертила что-то углем на небольшом клочке бумаги. Эдди долгое время наблюдал за ней. Ему было интересно, что она рисует, но спросить, что именно, он даже немного боялся.

- Что ты делаешь? - наконец приветливо обратился он к ней.

- Какая тебе разница? - отрезала Элси.

- Почему ты настолько грубая? - не без разочарования в голосе спросил Эдди, он уже не раз пытался заговорить с ней и до этого момента, но она всегда была груба, напыщенна и сердита.

- Быть может, потому, что ты не настолько вежлив и лезешь с вопросами? - Элси яростно прочертила углем на белой бумаге черную полосу. Ей хотелось задеть его, а зачем, она сама до конца не понимала, но раз уж начав вести себя так, она не умела остановиться.

- Какая все-таки ты резкая! Будь ты мальчишкой, я бы тебя поколотил, - Эдди сжал расслабленную ладонь в кулак.

- А что, мой женский пол тебе очень мешает? Посмотрю я, как ты меня отлупишь, ты же меня просто боишься! Я сама тебя легко могу вздуть, только сделаю я это легко и красиво! - гордо и насмешливо сказала Элси.

- До чего нелепо звучит! Легко и красиво... Нет, я не боюсь тебя. Просто я не настолько глуп чтобы ударять слабую и глупую девчонку, - Эдди покосился в сторону Дэйни. Лицо того немного напряглось, но казалось, он не обращал на их болтовню никакого внимания.

- Глупую? Ну, значит тебе самому ума недостаточно, раз ты, считая меня глупой ведешь этот дурацкий спор! Слабую? Да с чего ты взял? А, мужчина, значит мудрость мешает тебе меня ударить? Вот смешно! В реальности, увы, сразу видно что ты сам, глуп и слаб, - на лице Элси появилась язвительная улыбка, однако глаза ее смотрели немного настороженно.

- Быть может это все же ты глупа, о язвительная, злая женщина?

- Всякий со своей стороны судит! Но про тебя так не я одна думаю!

- А кто ещё? Элси, сделай лицо серьезней, если бы ты знала, как мне надоела эта твоя язвительная улыбка!

Эдди встал со скамьи, встала со своего места и Элси.

Они подошли друг ко другу.

- Отчего ты так меня ненавидишь? - холодно спросил Эдди.

- Ну не спрашивай! В твоих глазах я чудовище способное лишь на ненависть! - горячо воскликнула Элси и топнула ногой.

- Леди, у вас дурной тон! - заметил ей Эдди.

- А что поделать, если это тон моего сердца? Все-таки, скажи, отчего ты видишь во мне только зло? И ты не видишь...- Элси запнулась.

- Будь ты добра, я бы видел в тебе добро! Но ты ведёшь себя как мой враг и разжигаешь во мне только ненависть!

- Ха-ха! Значит если бы я была добра к тебе, то разжигала бы в тебе любовь?!

- Что? Нет, но тогда я смог хотя бы уважать тебя! Послушай, Элси. Так продолжаться уже не может! Почему мы враги?

- Какой наивный вопрос! И я тебе на него не отвечу!

Их гневные взгляды встретились и Эдди толкнул её. В ответ все находившиеся в гостинице услышали громкий хлопок. Это Элси сильно ударила Эдди по уху.

- Что вы себе позволяете?! - как раскатистый гром раздался голос сэра Дэйни. - Какие грубые речи, какие недостойные слова! Вы ведете себя как простолюдины! Элси, где твоя кротость? А ты, Эдди, почему ты ведёшь себя так не достойно? Я возлагал на тебя надежды как на взрослого, а ты ведёшь себя как ребенок, в свои семнадцать! Я не могу выразить все мое недовольство тобою. Я накажу тебя, и свое наказание я уже придумал. Ты останешься в этой гостинице до тех пор, пока не выздоровеет Джон. Для Элси наказание я придумаю, когда мы наконец приедем в замок. Я уеду завтра утром, а ты, Эдди, будешь ждать вместе с Питом поправления моего слуги, а потом сам расплатишься с хозяином гостиницы. Я оставлю тебе запасную лошадь и деньги, которых вам хватит на весь обратный путь.

- Сэр...- Эдди с ужасом взглянул на Дэйни. - Если это правда, то она весьма плоха!

- Плохо, это твое поведение, ты остаешься здесь и я не хочу с тобой разговаривать, - сэр Дэйни, резко встал и вышел из комнаты.

- Вот тебе повезло! Задержаться на несколько дней здесь, это ужасно, и ведь еще неизвестно когда Джон поправиться! - засмеялся Марк, когда сэр Дэйни ушел.

- Злорадствуй молча, друг, - криво улыбнулся Эдди.

- Так тебе и надо! - рассмеялась Элси.

- Ну-ну, мы еще посмотрим, как он тебя накажет! Может, запрет недели на две, в полной изоляции с шитьем, и будет тебе! - Эдди прищелкнул языком.