Глава 2. Полночный убийца
Генри лежал, прижимаясь к соломенной крыше. Он смотрел во двор, где бродили и копошились в соре четыре курицы и два сонных серых петуха. Хозяйка дома, на его глазах, что-то напевая себе под нос, развесила тряпки на веревку, выплеснула свиньям помои и зашла обратно в дом. Генри чуть приподнялся и огляделся. Пусто, ни души в округе. Он соскочил вниз и быстро подобравшись к курицам ловко подхватил двоих, стянул их шеи петлей и, перекинув за спину, живо перелез через забор и побежал прочь. Домик был крайний и потому он уже скоро был в лесу. Генри встал у дерева и стал ждать своих приятелей, что тоже обтаскивали деревенские дома. Генри сложил на груди крепкие руки и вздохнув уткнулся головой в жесткую кору опавшего клена.
За два года Генри значительно окреп физически, приобрел редкую ловкость и мышление опытного вора. В нём развился талант стратега, сила и быстрота не хуже чем у дикой кошки, но не стоит думать, что это далось ему легко. Можно сказать, Генри сделал себя сам. Он никогда не позволял себе лениться. Генри постоянно занимался собой, тренировал свою ловкость, выносливость, держал в форме мышцы, а в особенности заботился об уме. Генри казался старше своих сверстников и мудрее. Если раньше он много болтал, то теперь иногда из него невозможно было вытянуть и слово и только вино превращало его в разговорщика. Он чаще других делал смелые вылазки, а свою персону он смог окружить ореолом таинственности. Одно время после преступления он оставлял какие-то знаки, вроде черного креста на стене или полу, после чего его стали звать нечистым. Повзрослев, он оставил баловство с черными знаками, однако в округе о нем уже слагали легенды...
Скоро к нему приволочились безносый Хэнкс и рыжий кудрявый мальчишка Томми. Три года назад Хэнксу отрезали нос за воровство, оставив на нем метку позора на всю жизнь и с тех пор единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности, была эта шайка. Что касается Томми, он потерял родителей и долго бродяжничал, пока случайно не попал к ним. Генри относился к нему с покровительством и, можно сказать, взял на себя опеку над ним.
- Ну, что притащили? - Генри, чуть прищурившись, оглядывал своих приятелей.
- Вот, - выдохнул Томми, протянув ему задушенного цыплёнка, - меня едва не поймали...
- Опять торопился и засветился? Томми, это дурная черта. Слушай меня и таких проблем больше не будет... Ты, Хэнкс?
Хэнкс махнул рукой и устало сел под дерево.
- Я не успел ничего украсть. Вот, прихватил только штук восемь яблок, не взыщите уж...
- Догадываюсь, полез в дом с собаками, - ухмыльнулся Генри.
- Именно, - развел руками Хэнкс.
Они шли по осеннему лесу, иногда толкались, гоняли друг друга птичьими тушками и ели яблоки. Скоро с неба крупными белыми хлопьями пошел первый снег.
- Эх, я был бы сегодня уже мертвец! - весело говорил Томми и размахивал своим цыпленком как пращой.
- И я, - тяжело вздохнул Хэнкс. - Меня выручил только амулет моего деда. Его дух был со мной.
И Хэнкс вытащил из под грязной, рванной рубашки железный кулон на веревке, похожий на червя.
- И у меня! У меня тоже есть амулет! - обрадовался Томми. - Без него меня бы уже давно на свете не было!
- Парни! - захохотал Генри. - Как вы можете верить в такой бред? Доверять нужно только своим мозгам, рукам, ногам и телу. Духов не существует.
- Но как же... - начал было Хэнкс.
- Я видел фей! - перебил его Томми.
- Поверь, приятель, ничего нет кроме физического тела. Мы все умрем и ляжем костьми. А духи не помогают, мы сами все делаем, ясно?
- Нет, должно же быть что-то, - задумчиво бормотал Хэнкс.
- Нет, ничего нет, - покачал головой Генри. - Поверь мне, дружок.
- Может ты и прав... - спустя пол минуты размышлений сказал тот. - Постой, видишь ту старуху, что травы рвет? На колдунью похоже. Нужно пройти мимо, вдруг наложит проклятье, или тебя и это не страшит?
- Я проверю эту вашу колдунью.
И Генри быстрым шагом подошел к ней.
- Как поживаете, бабуся?
Горбатая старуха резко повернула к нему свое лицо с большим носом, выдающимся подбородоком и блеклыми глазами, наполовину скрытыми толстыми веками. Ее кожа была желтой и походила на сало.
- Не той дорожкой ты пошел, - пробормотала она.
- А какой мне идти? - едва сдержал смех Генри.
- Переплел ты все, напутал. Если дальше так идти будешь, два имеешь, один потеряешь. - пробормотала та. - Сам тоску наведешь себе, не исправишь. Что бросил, найти стоит, да поздно. Неугодно ты поступаешь, на погибель себе дела делаешь.
- Чегось, бабуся? - Генри склонился к ней, согнувшись едва ли не напополам. - Не слышу!
- Сам увидишь! - внезапно крикнула та прямо ему в лицо.
Генри вернулся к своим товарищам загадочно ухмыляясь.
- Ну что? - спросил Хэнкс.
- Помру завтра утром, - подмигнул тот. - А вообще, ничего она мне не сказала. Набор слов. Из ума выжила, старая.
Оставшийся путь Генри молчал. Последнее время он редко позволял себе такие весёлые выходки.
Этой зимой атаман шайки начал доверять ему более сложные дела, в том числе и убийства важных для их хозяина персон. Таким образом Генри стал киллером. Он был отличительно жесток и довольно изощрен в своих убийствах. Прошло еще несколько месяцев и за Генри прочно закрепилось одно прозвище, Полночный Убийца.
Кто не знает о Полночном Убийце, человеке, появляющемся ночью? Кажется, уловить его не возможно, он темной тенью является в деревушки из ночного леса и убивает, унося с собой добычу. Сколько деревень страдает от его набегов уже и не сосчитать. А он, словно невидимка, ходит по улицам, залезает в сараи и крадёт, словно хищный зверь, овец. Стоит у кого-нибудь появиться порядочной сумме, как он сразу узнает об этом и несчастен будет тот хозяин, чей дом он посетит.
От других его отличала особая безжалостность и бесстрашность. Он ничего не стеснялся и воровать даже на глазах у хозяев, считал обычным делом.