Кукушата Эйвилорда

Холод, осторожно и нерешительно, касался своим дыханием леса, замораживая капли дождя на паутине и покрывая траву и яркие листья белым инеем. Лес уже давно накрыла осень, раскрасив деревья в огненные цвета. Прошли первые листопады и все чаще стаи перелетных птиц неустанно кружили в небе.
Лес Эйвильордов наполнился новыми запахами и его дороги покрылись золотым полотном из пестрых листьев. Все утро шел дождь. Оранжевая листва трепетала под порывами ветра, шквалами налетавшем на рощу. Вот, ветер после очередного рывка, перестал дуть и настала тишина, только где-то закуковала кукушка. Ветви краснолистного куста, растущего на выгоревшей поляне, где стоит мертвый дуб и растут совсем ещё молодые клёны, зашевелились и показалась голова робкого животного с небольшими рогами на голове. Это был молодой олень. Он повел носом и осторожно вышел на поляну. Его рыжая шкура, с которой ещё не сошли белые пятна оленёнка, была совсем мокрой и грязной. Было тихо, но тонкие ноги его продолжали дрожать. Он тревожно вглядывался куда-то и нюхал воздух... Наконец, он освоился и гордо подняв голову зашагал по поляне. Не знал этот олень, что сейчас за ним наблюдают две пары молодых, внимательных глаз и чья-то стрела целится прямо в его спину. Тревожно крикнула какая-то птица, а за ней всколыхнулся весь лес. Олень осторожно ступил на бревно и поднял морду, внимательно принюхиваясь. За его спиной хрустнули ветки и он сразу же обернулся... Тут, в бревно, на котором он стоял, вонзилась стрела. Олень дрогнул и подпрыгнув пустился бежать со всех ног.
По лесу раскатился гулкий смех и на поляну верхом на лошадях выскочили двое юношей.
- Эй-ей! Стой, мое нежаренное жаркое! - кричал светловолосый мальчик громко смеясь. Его короткие, золотые волосы волнами вились ко лбу, светло-серые глаза озорно сверкали, а прямые плечи вздрагивали от безудержного смеха. Все выражение его лица говорило о нем как о человеке смешливом, озорном и всегда готовом выкинуть какую-нибудь штуку. В руке он сжимал большой лук и на поясе его висел колчан со стрелами. Одежда его, по меркам того времени, говорила о нем как о человеке богатом и, к тому же, щеголе. С седла его белой, породистой лошади свешивалась связка куропаток. Если глянуть внимательней, то каждая из них убита стрелой точно в голову.
Сосед наездника белой лошади был старше. Его миловидное лицо было очень серьезным, в отличии от его спутника, однако, не смотря на строгость, синие глаза его сейчас смеялись. В его каштановых волосах запутались мокрые желтые листья, а с его широких плеч свисал черный, грязный плащ, закрепленный двумя серебряными фибулами. Одет был парень тоже достойно, пусть и скромнее, чем его друг. Его темный, породистый конь, с длинной и волнистой гривой, в которой как жемчуга сияли капли дождя, судя по его гордому виду, знал себе цену. У парня тоже был лук и копье для кабанов и оленей, но кроме одной мелкой куропатки он больше никого не подстрелил.
Довольно трудно было узнать в этих двух средневековых юношах тех самых дворовых мальчишек, Марка и Эдди. С тех пор, как они оказались здесь, прошло почти два года.
- Марк, это был бы первый олень, которого ты убил сам, - сказал Эдди
- Знаю, знаю, Эдди! Я убил бы его с гигантской лёгкостью, если бы не моя проклятая жалость! А ты, взгляни на себя! Прикончил только бедную старуху, эту жалкую, не стоящую тебя куропатку! Эх ты, жалкий охотник!
- Марк, не хвались! Конечно, стрелок ты ничего, но я охотой не увлечен...
- Значит тебе, мой дорогой брат, турниры ближе по духу?
- Какие ещё турниры? Не люблю убийства. Как будто, кроме охоты и турниров больше ничего нет!
- Ну... Хм, разве что крестовые походы или какие иные развлечения. Например, одна юная леди... Ну, не будем говорить, какая это леди.
Эдди нахмурился и глянув в сторону крикнул:
- Марк, смотри! Ты видишь всадника вот под тем сухим дубом?
- Где?! - с интересом закричал Марк, всматриваясь в каждое дерево - Не вижу! И сухого дуба...
- Ну вот же, приглядись! - Эдди на мгновение отвёл взгляд от дерева, а когда он снова повернулся, того всадника уже не было...
- Я вижу сухой дуб, но где этот твой, как ты сказал, всадник? - Марк недоверчиво глянул на Эдди.
- Он был, этот человек в черном, я видел его! Интересно, куда удрал?
- Ха-ха, так смешно! Какой весёлый розыгрыш...- сказал Марк, с досадой глянув на Эдди.
- Я не вру. Может быть, мы нагоним его? - лукаво прищурился Эдди
- Может быть... Хотя, давай лучше, сгоняем на перегонки? Кто быстрее до того дуба? Беру на спор что твой конь, Чандос, точно не одолеет моего жеребца!
- Ага, да мой конь запросто перегонит твоего!
- Пусть попробует!
И оба пустились на перегонки в чащу леса. Только около сухого, окружённого ещё зелёными осинами дуба, они остановились.
- Что, мой конь быстрее? Правда же? - смеялся Марк.
- Глупости! Мы скакали почти на равных и то, я чаще был впереди.
- Ты... Врун, братец!
- А ты, я смотрю, не лучше. И сейчас мы едем домой, я прав? Сэр Дэйни и охотники наверняка уже давно вернулись, а мы беспокоим их тем, что торчим здесь...
- Вообще-то, я хотел поймать оленя... Ну ладно, сейчас мы поедем дальше... Погоди, какая-то гадость прилипла на брюхо моего Короля,- так Марк назвал свою лошадь. - Кажется, пошалила птичка. Ничего, сейчас стряхнем.
- Конюх мог бы сделать это за тебя.
- Пф... Я и сам могу, - ответил Марк и наклонился.
Как только согнулась его спина, прямо над ним, в кору дерева вонзилась стрела. Эдди вскрикнул. а Марк, подняв голову, побледнел.
- Она по любому вонзилась бы в меня, если бы не этот птичий дар, налипший Королю на брюхо! Что происходит?
- Смотри на надпись... - Эдди тоже побледнел, указав на ствол дуба. На сухой коре, пронзенной стрелой, словно кровью были выведены слова "Смерть кукушатам".
В кустах захрустели ветки и новая стрела вылетела из-за дерева пролетев совсем рядом с головой Эдди.
- Бежим! - громко крикнул Эдди.
Казалось, множество глаз смотрели на них из-за листвы и они не могли сбежать из под их пристального наблюдения.
Только они выскочили на тропу, ведущую из леса, как новые стрелы полетели за ними вдогонку. Первая стрела вонзилась в голень лошади Марка, от чего конь дико заржал, продолжая нестись вперед. Вторая стрела, пущенная следом, едва не пронзила спину Эдди, к счастью попав лишь в его развевающийся плащ. Три стрелы пролетели мимо, только потому, что мальчики успели вовремя уклониться от них. Конь Марка продолжал нестись, пусть и слегка прихрамывая. Стрела в его ноге сломалась, но ее наконечник всё ещё находился в его кости. Вот-вот, и конь уже не выдержит и упадет, а Марк продолжал подгонять его, с ужасом оглядываясь по сторонам... Впереди они увидели просвет. Марк и Эдди наконец выскочили из темного леса и оказались на просторном лугу, вдоль которого пролегала широкая, каменистая дорога.
Вдалеке можно было увидеть группу всадников, Эдди и Марк тотчас узнали в них сопровождавших их охотников. Только они отъехали на каких-нибудь десять метров от леса как вдруг новая стрела взметнулась из золотолистной чащи и, на этот раз, нагнав путников, вонзилась в шею белоснежного Короля. Марк не успел даже вскрикнуть. Его конь резко затормозил и упал грудью вперёд, выкинув при этом из седла своего наездника.
Эдди, увидев Марка лежащим на земле, соскочил с лошади и подбежал к нему.
- Марк, ты цел? - тревожно спросил он.
Марк поднялся с земли, держась за ободранную о камни щеку.
- Цел, - тихо сказал он и тут же вскрикнул, - о, моя несчастная нога! Похоже я повредил ее. О-о...
- Тебе помочь, бедняга?
- Спокойно, спокойно! Сам дойду... Так уж вышло, что ныть из-за ерунды моя привычка, уйди лучше со своей неоценимой заботой к своему Чандосу. А я... Я посмотрю, что с моей лошадью...- хмуро сказал Марк, сильно морщась.
Он и Эдди подошли к упавшему коню. Конь лежал на боку, дёргал ногами и хрипел, из шеи его торчала тонкая, темная стрела. Перо на ней было пурпурного цвета, сама стрела была какого-то неясного, бурого оттенка. Марк осторожно выдернул стрелу из шеи лошади и осмотрел ее.
- Молодые люди... Надеюсь, никто не пострадал? - услышали над собой мальчики знакомый голос. Это говорил Райн их проводник. Он, и остальные, заметив что у них что-то не в порядке, сразу же прискакали сюда, с изумлением разглядывая раненую лошадь и странную стрелу в руках у Марка.
- Мне кажется, вы ранены? А что же ваш конь? - обратился Райн к Марку.
- Пф-ф... Долгая история и дурные вести... Кажется, я остался без коня, а Эдди порвал плащ...
- В самом деле? У нас есть запасная лошадь и вы сядите на нее.
- Лады, а что будет с моим конем? Он еще живой.
- О нем мы позаботимся, а вы, господа, езжайте в замок. Сэр Арэйнес Дэйни желал бы вас видеть, - сказал Райн, с явным почтением.
Скоро из темных, нависших облаков закрапал дождь, а Эдди и Марк тем временем уже подъезжали к замку. Марк ехал на серой кобыле грума, часто вздыхая.
- Что ты думаешь обо всем этом? - наконец обратился он к Эдди.
- Не знаю! Ясно одно, у нас враги. - Покачал головой тот и, чуть помолчав, нерешительно сказал, - А помнишь, твоя сестра хотела нас сегодня видеть...
- О, опять ты перевел разговор на эту вредную буку Элси? Она тебя и меня ни во что не ставит. Помнишь вчерашнюю нашу встречу? Это было ужасно... Сплошной сарказм и ирония! Такой гордый взгляд, надменная речь, гадина просто! - высказался Марк о ней, презрительно скривив губы.
- Не говори так, она же твоя сестра...- попробовал вступиться Эдди.
- О, бедняга! Я вижу, ты скоро сойдешь с ума из-за этого красивого, бездушного ангела! А вспомни, когда нас вели на порку за какой-то проступок, эта паршивка встретила нас в коридоре, и о, сколько удовольствия было в ее взгляде. Нас пороли, а она над нами просто хихикала!
- Я знаю, что она отвратная и я ни из-за кого с ума не схожу! - упрямо и сердито сказал Эдди.
- Уже сходишь! - дразнился Марк.
- Ха, глупец! Я и Элси всего лишь враги, и ты это прекрасно понимаешь!
- Но и между взглядами ненависти можно увидеть любовь...
- Что?! - Эдди нахмурился и толкнул Марка в плечо.
- Э, не принимай все так близко к сердцу. Как будто бы я сам не вижу что ты и Элси друг друга ненавидите! С тобой и пошутить невозможно! - буркнул Марк.
- Ну нет, лучше уж не шути, - хмурился Эдди.
- А ты, я смотрю, покраснел, брат! Тебе она нравиться, ага? - не унимался Марк, посмеиваясь над другом.
- То, что я покраснел, это значит, что я всего лишь гневаюсь, - спокойно сказал Эдди.
- По твоей довольной улыбке это очень заметно! - съязвил Марк. - Знаешь, хотя я сам непрочь за кем-нибудь ухлестывать... Например Бэкки... Сестра этого рыжего Вэнса, вроде ничего. Правда ее собираются выдать замуж и она вроде болеет чахоткой. Вчера я весь день за ней ходил!
- Ты ходил за ней просто потому, что просил ее выпустить Вэнса сыграть с нами в футбол, дуралей!
- Да, ты прав! Я вообще, презираю любовь... Лучше жить просто так и быть истинным одиноким мужчиной, чем волочиться за какой-то прыщавой и капризной девчонкой!
Вот, через несколько минут, оба они уже смеялись, забыв про ссору и утреннее происшествие.

Ещё с самых первых дней появления Эдди и Марка в замке, сэр Дэйни заставил их в некоторых вещах прислуживать ему, сделав их в качестве пажей. Это было нужно для их воспитания и относился он к ним требовательно, а по замку так и витал слух о его двух преемниках, Эдди и Марке. Постепенно некоторые обязанности управляющего Райна были возложены на их плечи. Мальчики постоянно находились в движении, а их свободное время было занято уроками монахов и учителей фехтования, которых им незамедлительно нанял сэр Арейнес Дэйни. Он хотел воспитать не только сильных и ответственных, но и умных юношей. Их умом он собирался доказать всему свету, что пусть они и неблагородны, но могут быть получше многих знатных баронов и рыцарей. В учении, к его радости, приемыши очень приуспели. Все же их не редко наказывали, порой даже за самую мелкую провинность. Он долгое время разыскивал бумаги, которые могли бы рассказать ему об их происхождении, но это было безуспешно. Через полгода, посмотрев на поведение мальчиков, сэр Дэйни уверился в своем выборе и подкупил нескольких людей. Так, Марка и Эдди вписали в документы, как его родных сыновей, рожденных вне брака от какой-то благородной женщины.
Элси мальчики видели очень редко, надо ли говорить, что за эти полтора года она изменилась. Темные волосы ее отрасли, отбросив светлые, крашенные концы далеко вниз. Ей было почти шестнадцать лет и если не считать ее ещё немного детского, капризного, но очаровательного лица, ее можно было бы назвать милой девушкой. Воспитание её было положено на подслеповатую монахиню и служанку, способную научить девочку шить, вышивать и готовить. Одевали Элси скромно, в длинные, неудобные льняные платья, а на голову, для большего смирения, заставляли надевать покрывало, если она отказывалась заплетать волосы, что ужасно ее раздражало. В планах сэра Дэйни было выдать ее за какого-нибудь простолюдина с достатком и тем самым поскорее избавиться от хмурой и нелюдимой Элси. На место ее мужа намечены были уже два человека, осталось только одно - посватать... Первый - угрюмый владелец винодельни и семи акров земли, очень скупой мужчина лет сорока, второй - тридцатипятилетний сын зажиточного купца, ведущий затворнический образ жизни. То, что оба по возрасту почти годились ей в отцы, сэра Дэйни совсем не волновало, по обычаям того времени, это как раз считалось в самую пору. Однако все его планы терпели крах, ибо Элси кричала, грозилась проглотить вышивальную иглу или выброситься из бойницы и умереть. Иногда она бунтовала, вырезала на полотне для шиться такие лозунги как «женщины не рабыни!», «вышивка и готовка не мой удел!», укорачивала платья, ломала станки и сквернословила.

Что можно сказать о самом сэре Арэйнесе Дэйне, потомственном Эйвильорде? Род его был не слишком известен, однако славен. На синем фоне герба Эйвильордов с левой стороны изображался белый кривой олень с пастью льва, на голове у которого вместо рогов росло некое жалкое подобие ветвей дерева, а с правой стороны, на белом фоне, поместились три синих ромба, вот и все. Марк и Эдди ожидали увидеть что-то более величественное и значимое, но, увидев такое изображение, посчитали его за детский рисунок, втайне посмеялись над ним.
Отец Дэйни, сэр Гамильтон был очень богат, горд и совсем не признавал правления Джона Безземельного, правившего в его время жизни. Его не видели на пирах, он не поддерживал знакомств. Говорят, уже будучи старым он сражался на стороне мятежных баронов, впрочем, почти все вскоре стали против правления алчного Джона Безземельного и расплачиваться головой Гамильтону не прошлось. Когда же на трон вступил достигший семнадцати лет Генрих 3, сэр Гамильтон и тогда отнёсся к власти нового монарха скептично и сам был готов начать восстание. Его сын, Дэйни Арейнес Эйвильорд, во всем поддерживал отца, склоняясь на сторону безумца, именно так называли старого сэра Гамильтона.
Дэйни Эйвильорд был женат на дочери одного старого феодала имевшего небольшое наследие и много родственников. Вскоре, после родов второго ребенка, жена Дэйни умерла. Сыновья Дэйни пошли не в отца, оба чтили короля, сражаясь там, куда он пошлет и учавствуя в последних крестовых походах.
Вскоре, отец Арейнеса, умер, а через два года до слуха сэра Дэйни дошла весть о смерти в бою сразу двух его сыновей. Старшего, Альберта Эйвильорда Отважного и младшего, Уилльяма Эйвильорда Тихого. Говорят, что с тех пор, сэр Дэйни совсем помешался. Прошло десять лет, а жизнь его становилась все более затворнической.
Старик не любил общаться и сидел в своем замке словно в темнице. У него был только один рыцарь, сын богатого помещика, которого ему отдали на воспитание еще мальчиком. В те времена, как правило, детей не держали в доме долго, а отправляли пажами в другие семьи. Этот парень дружил с его сыновьями и сейчас это был уже мужчина тридцати шести лет, рослый и отважный воин. Он был благородный и добрый человек, поэтому сэр Дэйни не перестал общаться с ним.
У отца Дэйни, сэра Гамильтона, был внебрачный сын, от какой-то обедневшей дворянки, ныне богатый феодал, разбогатевший на грабеже и манипуляциях. Его звали Дерок Рэндалл.