Северный Остров

Глубже в лесу. Тропой у ручья.

Они шли уже несколько часов. Тимофей почти не чувствовал ног. Молчал. Впереди — Северин с картой. За ним — Бык, Клык, Лысый и остальные. Витя Деркачёв брёл чуть поодаль, часто поглядывая на Тимофея, но не решался заговорить.

И всё-таки, когда остановились на перекус, он подошёл. Неуверенно сел рядом, словно ждал, что Тимофей его прогонит.

— Эй… — начал Витя, шёпотом. — Тим, ты… ну… я тогда на корабле… — он сглотнул, отвёл взгляд. — Я не хотел. Правда. Я не… я не знал, как будет. Я подумал… они сказали, что просто заберут карту. А потом — как завертелось…

Тимофей молчал, ковыряя палкой землю.

— Я думал, может… если я с ними… ну, не тронут никого. Может, наоборот, получится помочь, — говорил Витя всё тише. — А потом… потом поздно было. Я ведь… не трус, просто… я не как ты.

— Как я? — тихо сказал Тимофей, наконец взглянув ему в глаза. Витя дёрнулся.

— Ну ты… ты смелый. А я — не знаю. Я хотел быть, как ты, но… — он замолчал.

— Я не смелый, — сказал Тимофей. — Я просто не знал, что делать, кроме как уйти с кораблём. И всё.

Он вздохнул.

— Но ты мог сказать «нет», — добавил Тимофей. — Они тебя не заставляли.

Витя потупился. Сказал честно:

— Не мог. Мне казалось, если скажу «нет», они… будут хуже. Сказал бы «да», хотя бы не побьют. И не крикнут. И вообще, я подумал — а вдруг так проще. Но… я ошибся.

Пауза.

— Прости, — выдохнул он.

Тимофей кивнул.

— Уже всё равно. Мы все тут.

Витя робко улыбнулся. Хотел хоть как-то взбодрить:

— А помнишь… ты ведь говорил, что любимая книга — «Остров сокровищ», да? Может, обсудим? Как там Джим сбежал, а?

Тимофей хмыкнул. Улыбки не было — но стало чуть теплее.

— Не сбежал он. Он просто сделал, что мог. Хоть и не знал, чем всё кончится.

Тем временем. Вдали. На склоне у зарослей.

— Вон они, — прошептал Ветров, отводя ветку.

Через бинокль было видно: у костра сидели бандиты. Тимофей — рядом с Севериным. Лагерь был неохраняемый, все устали.

— Ещё немного — и мы с ними, — сказал Левин, прятая бинокль.

— По плану? — переспросил Сомов.

— По плану, — кивнул врач. — Пусть найдут тайник. А потом мы… — он не договорил.

— Окружаем. Как только сундук у них в руках, — добавил Ветров. — Нужно спасти Тимофея.

— Зря я не рассказал вам план сразу… из-за этого Тимофей в беде, — тихо сказал Левин.

День назад. У старой станции Белкина.

— Вот она, — сказал Белкин, указывая метку на карте Левину. — Но сокровище давно уже не там. Я нашёл. Перепрятал. На случай, если всё пойдёт не так.

— Отлично, — кивнул Левин. — Тогда так. Я отдам карту Северину. Пусть думает, что ведёт своих к золоту. А мы… ты и я… сделаем ход раньше.

— А остальные?

— Пока — молчать. Даже Палыч не должен знать. Один лишний шёпот — и Тимофей с Сергеем в опасности.

Настоящее. Лес. У склонов.

Северин шёл с картой. Устал. Но шёл уверенно. Тимофей рядом. Под ногами — мох, корни, запах сырости. Наконец Морганов закричал:

— Есть! Пень с меткой! Сюда!

Все сбежались. Под слоем веток — замаскированный люк. Клык и Бык сбили замок топором. Внутри — сундук. Тяжёлый. Скрипит.

На месте, где должен был быть клад, они нашли пустой деревянный сундук, развалившийся от времени. Земля вокруг была взрыта лопатами, как будто кто-то уже побывал тут. Внутри — только немного песка и старая тряпка.

— Что за… — прошипел Меринов.

Меринов, Морганов, Гарик Сотников и ещё пара бандитов принялись яростно перекапывать песок в сундуке и вокруг, пытаясь найти хоть что-то. Тимофей и Витя не понимали, что происходит. Северин сначала посмотрел на Тимофея — и понял, что тот тут ни при чём. Затем задумался, лицо стало каменным.

— Дмитрий Андреевич… — Тимофей с трудом сдержал дрожь в голосе. — Но… там ничего нет. Здесь кто-то побывал? Где клад?

Северин стоял молча, будто оцепенел. Затем нахмурился — в голове что-то щёлкнуло.

— И это твои пять тысяч, что ли? — сказал Клык, выуживая из земли одинокую медную монету и швыряя её к ногам Северина.

— Копайте, — холодно сказал Северин, не повёл и бровью. — Копайте, говорю. Может, вдруг найдёте два земляных ореха — их так любят свиньи.

Тимофей с Витей переглянулись — и тихо хихикнули. Северин был невозмутим, как всегда.

Но Меринов выпрямился, лицо налилось злобой.

— Он всё знал.. Вы посмотрите на его лицо — тут всё ясно написано! Любитель заключать сделки, дырявая ты голова! Ребята, их только двое! Один — коллега, который притащил нас сюда на верную погибель, — прорычал он, — другой — щенок, у которого я давно хочу вырезать сердце!

Он достал из кармана пистолет. За ним — Морганов, Сотников и ещё двое бандитов выхватили оружие. Обстановка накалилась до предела.

— Ох, Меринов, всё ещё любишь проведать у своего капитана. Всё тот же напористый мал, — спокойно заметил Северин, глядя прямо ему в глаза. — А башка, как была деревянной, так и осталась.

Он молниеносно вытащил из кармана пистолет и выстрелил. Пуля угодила Меринову в грудь. Морганов, Сотников и остальные попытались сбежать, но наткнулись на кольцо из стволов — их окружили Сомов, Палыч, Левин, Ветров, Липаев и Белкин. Все с оружием наготове.

Тимофей и Витя замерли. Сергей стоял, дрожа, но уверенно держал винтовку, направленную прямо на Витю.

— Не двигайся! — сказал он, будто взрослый.

— Не надо! — Тимофей резко встал между ними. — Не трогай его! Он… он ошибся, но он не такой, как они. Он же всё понял.

Сергей помедлил, глядя сначала на Тимофея, потом на Витю. Опустил оружие, но буркнул:

— Всё равно не доверяю.

— Да ты сам-то!.. — начал было Витя, и они снова сцепились, как дети, каждый изображая взрослого. Один важничал, другой ерничал. В словесной перепалке послышалось что-то вроде: «Ты хоть оружие держать умеешь, малец?» — «Сам ты малец, лопух!» — «Губа у тебя не по возрасту!» — и всё в таком духе.

Северин чуть слышно усмехнулся, глядя на это. Дети. Громко ругаются, делают серьёзные лица, а внутри всё ещё пацаны.

— Ну… началось, — выдохнул Северин, криво улыбаясь.

Он бросил взгляд на Тимофея.

— Видишь, а ты говорил — не Джим.

Тимофей шагнул вперёд.

— Я — Тимофей. Но теперь знаю, кто я. И на чьей стороне.

Северин лишь кивнул в ответ и подошёл к раненому Меринову. Тот уже еле дышал, кровь пропитала рубашку.

— Ну что ж, Гена, теперь мы с тобой в расчёте, — тихо сказал Северин.

— Ничего… Мы ещё встретимся… Иди… не загораживай свет, — хрипло выдохнул Клык. — Помру.

И умер.

Витя стоял в сторонке, и по его лицу стало ясно — он понял, что с поимкой банды его самого могут упечь за решётку. Ведь он шёл с ними. Пусть и не убивал, но всё равно…

Но никто не кричал на него. Левин, врач и человек справедливости, посмотрел на него долго, внимательно, но мягко. Витя потупился.

— Я… Я больше не буду. Никогда. Клянусь, — сказал он.

— Верим, — отозвался Липаев.

Сомов, всё ещё хмурый от ярости к Северину, перевёл взгляд на Витю. Его строгое лицо смягчилось на долю секунды. Он подошёл и тяжело опустил руку на плечо мальчишки.
—Глупости наделал, пацан, — произнёс он без прежней злости, скорее устало. — Но голову на плечах, слава богу, сохранил. И совесть, видать, тоже. Будешь теперь в нашей команде, помощником. Если, конечно, Левин разрешит. — Он кивнул в сторону врача.
Витя поднял глаза,в которых смешались страх и надежда, и кивнул, не в силах вымолвить слова. Это было больше, чем прощение — это был шанс.

И все будто одновременно выдохнули.

А потом взгляды обратились на Северина. Сомов шагнул вперёд, и снова его лицо исказилось от ярости.

— Я знал, что с тобой будут проблемы, — начал он. — Но ты… Ты превзошёл все мои ожидания. Столько преступлений… И всё ради чего?

— Ради того, чтобы выжил мальчишка, — спокойно ответил Северин и кивнул в сторону Тимофея. — И всё же благодарю вас, очень вовремя подоспели.

— Не смей меня благодарить! — взорвался Сомов. — Не вздумай! Я тебя сам в участок отвезу! Лично!

— Не сомневаюсь, Валерий Константинович.

Сомов рассвирепел ещё сильнее.

Тимофей, стоявший в стороне, вдруг понял — всё. Кончено. Все живы, кроме погибших в бою. А Витя… Витя прощён.

Через пару часов Белкин показал героям клад Шрамова, который он перепрятал. Позже Тимофей привёл всех к бухте, где спрятал «Северный Полюс». Всё сошлось.

Перетаскивали сокровища три дня. Потом — погрузка, сборы… и корабль отчалил от острова.

Тимофей стоял у борта, сжимая в кармане свой старенький плеер. Плеер молчал — батарейки давно сели. Но ему и не нужно было ничего слушать. Он смотрел на тающий в тумане силуэт Северного Острова — каменистый берег, крутые склоны, неровные очертания леса… всё становилось дальше, тусклее, почти нереальным.

Он не махал рукой и не говорил вслух ни слова.

Просто смотрел — долго, упрямо, с тем самым выражением лица, которое так хорошо знал Северин: будто всё уже понял, всё принял, но ещё не решил, что с этим делать.

Прощай, — подумал Тимофей. — Ты всё равно останешься во мне. Навсегда.

Он не плакал. Но в горле стоял ком. И когда кто-то позвал его внутрь — он просто кивнул, не оборачиваясь, и ещё несколько секунд стоял, пока остров окончательно не исчез за серой линией горизонта.

Позади раздался тихий стук трости. Северин стоял чуть поодаль, опираясь на поручень, и тоже смотрел на остров.

— Грустно, когда всё настоящее остаётся позади, да, Тимофей Есенин? — произнёс он почти шёпотом.

Тимофей ничего не ответил. Только взглянул на него — и впервые за всё это время по-настоящему улыбнулся.

Северин ответил таким же взглядом. В нём было всё: усталость, горечь, гордость — и какая-то тихая вера.

Они оба знали: это было больше, чем приключение. И конец — только начало.