Северный Остров

Дождь шёл почти без перерыва.

Капли стучали по листьям, по обломкам веток, по плечам мальчика, который ступил на знакомую тропу к хижине… и остановился.

Что-то было не так.

Тимофей сделал один шаг, только один, — и почувствовал.

Тишина. Неправильная тишина.
Здесь не было друзей.

Словно внутри щёлкнул выключатель. Всё стало ясно — разом, мучительно, болезненно.

Он застыл, как будто холод прошёл по позвоночнику.

Они ушли. Их отпустили. А хижина…
Хижина теперь в руках бандитов.

Он вспомнил, как Левин ушёл один, будто с важным делом. Вспомнил, как говорил про Белкина.
И теперь понял— Левин отдал карту Северину. Наверняка.

В голове вспыхнуло:

➢ «Как в книге. Всё, как в книге. Я же читал. Я должен был догадаться раньше…»

Он схватился за голову, отшатнулся от тропы. Всё было слишком знакомо:

➢ Ливси дал карту.
Джим уводит корабль.
Пираты занимают форт.
Герои уходят,пока их не схватили…

И он — он! — сделал всё точно так же.

➢ «Нет. Нет-нет-нет! Я не хочу так. Я не буду повторять! Я — не книга!»

Он побежал.

Ночь. Лес.
Дождь стекал по лицу.Одежда липла к телу. Колючки цеплялись за рукава, ветки хлестали по щеке.

Он бежал вслепую.
Прочь от хижины,прочь от книги, от истории, в которой ему отвели роль мальчика, который не знает, что всё уже решено.

Он знал. И от этого было ещё страшнее.

— Не верю… — выдохнул он, спотыкаясь. — Не хочу… не хочу…

Он боялся.
Не только за друзей.За себя тоже. Потому что знал: если бандиты поймают его, если узнают, что он увёл корабль, если догадаются, что он видел убийство…
…его не просто убьют.Его попробуют сломать.

➢ «Я не скажу… никогда не скажу, где корабль… я не стану, не стану одним из них…»

Он шёл всё медленнее.
Силы кончались.

И вот — просто рухнул в мокрую траву.
Лицом вниз.
Руки в царапинах.Ладони дрожат. Лоб в грязи.
Но боль не чувствовалась.Только усталость. И холод.

Он сделал всё, что мог. Он увёл корабль. Один.
Он справился.Но никому об этом не сказал. Никто не знает.

➢ «Я должен найти их… я должен…»

Глаза закрывались. Он пытался бороться, но тело больше не слушалось.

И вдруг — огни.

Далеко.
Сквозь дождь и слёзы.

Фонари.

Он с трудом поднял голову.
Не знал,кто это.

➢ Друзья?
Бандиты?
Северин?..Или Ветров?.. Или кто-то хуже?..

➢ «Если это они… пусть. Пусть берут. Только бы не пытали. Только бы не…»

Он прижал руки к груди, сжался. Он не хотел умирать.
Просто…хотел, чтобы всё это закончилось.

Фонари приближались.
Он уже не мог понять— свои или чужие.
Он просто ждал.Ждал, как в последний раз.
Тимофей лежал на холодной,мокрой земле, будто стал частью её.

Веки были тяжёлыми, в голове пульсировало. Всё тело казалось ватным, будто его кто-то отключил изнутри.
Он не знал,сколько прошло времени — минута, пять, час.
Он просто ждал.Ждал, когда кто-то подойдёт. Или не подойдёт. Уже не важно.

Шорохи. Шаги.

И голос.

Спокойный, тихий, без паники.
—Не ожидал, что найду тебя здесь.
Пауза.
—Хотя, если честно, ожидал.

Тимофей не сразу понял.
Голос казался из сна.Или наоборот — слишком реальным.

Он приподнял голову. Мокрые волосы прилипли ко лбу, глаза щипало от дождя. И всё же он увидел:
На краю склона стоял Северин.
В руках— фонарь, закрытый ладонью. Лицо почти не освещено, только блики на скулах. Очков на нём не было.

— Ты дрожал на этой земле, как зверёк, — продолжал тот негромко. — Следов почти не осталось. Но… я умею искать.

Тимофей не ответил.
Он пытался понять:почему он здесь? Один? Где остальные? Он пришёл… зачем?

Северин, будто услышав мысли, подошёл ближе, аккуратно — как бы не спугнуть.

— Я знал, что ты не останешься у хижины. Слишком умный. Слишком наблюдательный.

Он сел на корточки рядом, поставил фонарь между собой и Тимофеем. Свет мягко осветил лицо мужчины. Мокрая трость оставалась сзади.

— Но ты ещё и слишком человечный. А это плохо, Тимофей Есенин.

Мальчик с трудом приподнялся, сел. Руки дрожали.

— Это… как в книге, — выдавил он. — Всё… как в книге… я никак Джим..

Северин чуть улыбнулся.
—А ты всё ещё веришь в литературу. Наивно. Но трогательно.

Он замолчал. Где-то вдалеке шумела вода, капли стучали по фонарю. Северин смотрел прямо, но взгляд был… нежестокий.
Скорее— уставший. Очень уставший.

— Я знаю, что ты сделал, — сказал он. — Ты увёл корабль. Один. Тихо, чисто, без криков. Мало кто на это способен. Тем более в твоём возрасте.

Тимофей ничего не сказал.
Он просто смотрел.Доверять не хотелось, но и сопротивляться — сил не было.

Северин вздохнул, протёр лицо рукавом.
—Я долго думал, зачем ты побежишь. От страха? От боли? Или потому, что тебе просто… невыносимо быть частью чужой схемы?

Он снова посмотрел на Тимофея.
—Понимаю. Я ведь тоже в чужих схемах участвовал.

Молчание.
Потом Северин мягко,без нажима:

— Пойдём.

Он протянул руку.
—Встанешь сам или помочь?

Тимофей колебался.

Он хотел доверять.
Он не хотел доверять.

Он чувствовал себя разбитым, но и… будто вырвавшимся из чего-то.
Он не был просто мальчиком из книги.Он шёл своим путём.

Он поднял руку.
И Северин,не говоря больше ни слова, помог ему встать.

Они шли медленно.
Тимофей спотыкался,но держался. Северин не помогал — просто шёл рядом, чуть впереди. Он всё так же держал фонарь, а трость подбрасывал в ладони, как маятник.
Ночь сменилась глубокой тьмой.Лес шумел, как море.

— Ты ведь знал, — вдруг сказал Тимофей.
Голос звучал с хрипотцой.— Что я уведу корабль. Что так всё и будет.

Северин не обернулся сразу. Лишь чуть замедлил шаг.
—Подозревал. Не был уверен. Ты… удивил меня, Тимофей Есенин.

Он произнёс имя отчётливо, почти как по журналу.
Тимофей скривился.
—Значит, вы — с ними. С самого начала.

— С самого начала, — подтвердил Северин спокойно. — Но это не делает меня тупым, жестоким или безумным. Я — рациональный. А ты — теперь часть этого.

Тимофей остановился.
—То есть… я в плену?

Северин тоже остановился. Повернулся.
—Если хочешь так называть — называй.
Помолчал.
—Но я не дам тебя в обиду.
Он посмотрел прямо в глаза мальчику.
—Ни одному из них. Ни Меринову. Ни Лысому. Даже Быку не позволю. Я сказал, что ты — под моим присмотром. И этого достаточно.

Тимофей стоял, сжав кулаки.
—А если они начнут… спрашивать? Если поймут, что это я…
—Не поймут, — отрезал Северин. — Пока.
Он подошёл ближе.
—Ты будешь с нами, Тимофей.
Он наклонился.
—Ты покажешь нам путь к сокровищу Шрамова. Потому что ты умён. Потому что у тебя хорошая память. Потому что ты всё видел, слышал, помнишь.

— Почему я должен? — спросил Тимофей глухо.

— Потому что так надо.
Северин выпрямился.
—А ещё потому, что ты хочешь выжить. Хочешь, чтобы выжили твои друзья. И я тоже этого хочу, несмотря на то, кто я есть.

Он отвернулся и пошёл вперёд.
—Идём. Тут недалеко стоянка. Там тепло, еда, сухая одежда. Никто не тронет тебя, пока ты рядом со мной.
Пауза.
—А когда мы найдём золото…
Он снова повернулся,и в его взгляде на миг мелькнуло что-то человеческое.
—Ты сделаешь свой выбор, Тимофей.

Чуть позже, когда оба вернулись в хижину… Тимофей уже сидел у маленького костра. На нём — чужая куртка, уже подсохшая, но пахнущая табаком. Рядом шипел котелок с мутным чаем. Царапины щипало, но теперь, после обработки, они больше чесались, чем болели. Он держал кружку в дрожащих пальцах и смотрел в огонь. Молча.

Шаги. Трость стукнула по корню, и в круг света вошёл Северин. Попугай Шрамов был не с ним.

— Тебя опять трясёт, — сказал он, присаживаясь. — Не думал, что так напугает. Хотя… ты у нас мальчик впечатлительный.

Тимофей промолчал. Лишь чуть опустил голову. Огонь отражался в его глазах.

Северин подбросил пару веток в костёр, разломив одну медленно, как будто это было дерево, а не дерево на огне.

— Я видел, как ты тогда от хижины сбежал. Молодец. Я бы, может, тоже сбежал. Только не стал бы падать посреди леса на ночь глядя, — его голос был насмешлив, но без яда. — Знал, что я найду тебя?

— Нет, — наконец прошептал Тимофей. — Думал… бандиты.

— Ну, разница есть?

— Есть, — коротко ответил Тимофей. И после паузы: — Вы меня… не отдали им.

Север усмехнулся.

— Я умею считать. Ты — карта. Пока ты жив и цел, у нас есть шанс добраться до сокровища. Если бы тебя поймали Меринов и его шавки, ты бы не дожил до утра. А мне ты нужен. Мне — и Шрамову.

Он посмотрел в сторону, будто попугай и правда слушал где-то среди ветвей.

— А потом? — тихо спросил Тимофей. — Когда сокровище найдёте?

Северин перевёл на него взгляд. Долго не отвечал. Потом вздохнул и произнёс:

— Зависит. От тебя. От обстоятельств. От шансов.

Он взял кружку с чаем, отпил. Улыбнулся уголком рта.

— А пока… ты с нами. И никто не посмеет тронуть тебя. Даже Гена. Даже Славик. Даже Гарик. Потому что ты — со мной.

Тимофей почувствовал, как у него похолодела спина. И одновременно — как будто стало чуть легче. Хоть немного. Хоть временно.

— И если я сбегу?

Северин ответил почти сразу, не глядя:

— Тогда тебя найдут. И в следующий раз — не я.

Молчание.

— Ложись. Завтра рано выход. Славик нас всех с утра поднимет своим храпом.

Он поднялся, трость цокнула. На прощание, Северин вдруг добавил:

— Ты умный. И упрямый. Смотри только, не стань глупым из-за упрямства.

Тимофей остался у костра. В голове шумело, как в плеере, будто играл старый альбом Цоя. Где-то там звучало:
«Хочешь— оставайся. Хочешь — иди…»

Утро. День следующего после спасения.

Тимофей сидел на камне у костра, кутаясь в чужую, сухую фуфайку. Было непривычно тепло — не от погоды, а от того, что никто не кричал, не допрашивал, не тянул за руку. Просто… молчали. Готовили еду. Кто-то смеялся — с тем напряжением, как будто это всё понарошку. Как будто они — просто туристы. Но каждый знал: туристами здесь не пахло.

Кто-то из бандитов — по-видимому, Гарик Лысый — шутил с Витей Деркачёвым. Тот отвечал дерзко, как обычно, но голос у него был немного дрожащий. Всё-таки он был не совсем свой среди этих мужиков.

— Ну ты чего такой, будто с кладбища вернулся, — пробурчал Сотников, проходя мимо Тимофея. — Живой же, и на том спасибо.

— Живой, — тихо повторил Тимофей, глядя в огонь.

Рядом опустился Северин. Он что-то ел из консервной банки и жевал медленно, будто лениво.
—Палыч далеко, — вдруг сказал он. — А ты, Есенин, пока с нами.

— Я понял, — кивнул Тимофей. — Только я не скажу, куда увёл корабль.

— И не надо, — пожал плечами Северин. — Не сразу.

Он вынул из кармана сложенную, уже видавшую виды карту. Тимофей узнал — ту самую, что была у Игната. Теперь на ней стояла метка — красная, жирная. Примерное место, где находится тайник Шрамова.

— Вот туда и пойдём, — кивнул Северин.

— А если это ловушка? — спросил Витя, неожиданно.

— Тогда мы просто вернёмся, — ответил Быков, ухмыляясь.

— Или не вернёмся, — хмыкнул кто-то сзади. Смех. Тяжёлый, неприятный.

Северин встал.
—Еда есть? Есть. Патроны при себе? Карта у меня. Тимофей с нами. Значит, идём.

Он посмотрел на Тимофея и добавил, уже тише:
—И ты не герой, Есенин. Не надо притворяться. Просто держись. А дальше… как карта ляжет.

Тимофей стиснул зубы. Он уже не знал, чего боится больше — быть среди них или потеряться совсем.

Так начался путь к сокровищу Шрамова.
Они шли по следам давно мёртвого человека.И каждый понимал, что это может быть путь в один конец.