Глава 21: Решение
— Я схожу к Белкину, — сказал Левин, застёгивая куртку. — Надо кое-что обсудить. Вернусь скоро.
Он не стал вдаваться в подробности. Но голос у него был собранный, взгляд — деловитый. Он что-то продумал. Никто не стал его останавливать: Николай Платонович умел держать паузу, когда надо.
Пока остальные обсуждали логистику, проверяли карту, спорили о шансах и делили дежурства, Тимофей стоял у выхода, глядя на заледеневшие льдины. Мысль, которая бродила в голове весь день, вдруг обрела форму — твёрдую, неотвратимую.
Он тихо подозвал Сергея и Палыча.
— Послушайте… — начал он. — Если я смогу увести «Северный Полюс» — хотя бы чуть подальше от берега — это даст нам шанс. Пока Север и его люди тут — корабль всё ещё у них в лапах. А если я…
Он замолчал. Слова застревали в горле. Это звучало слишком по-взрослому. Слишком по-настоящему.
Сергей округлил глаза, но промолчал.
— Ты что, один? — глухо спросил Палыч.
— Да, — сказал Тимофей. — Но я вернусь. Обещаю. Скажу, где его спрятал.
Палыч долго смотрел на него, будто взвешивал. Потом кивнул. Без улыбки, но с уважением.
— Только тихо. Без геройств, ясно?
Тимофей кивнул. Сердце билось так, будто кто-то стучал кулаками изнутри.
---
Позднее, уже в одиночестве, он прошёл вдоль кромки льда, туда, где вмерзла в торосы старая лодка — та самая, на которой они сбежали с корабля, когда Хандров и Шумный устроили переворот.
Лодка скрипнула под ним, но не развалилась. Лёд начал отпускать её к ночи — вода тянула слабым приливом. Он оттолкнулся от берега, не оглядываясь.
Перед ним чёрной громадой нависал «Северный Полюс».
Вёсла скрипели в ледяной воде. Тимофей грёб осторожно, почти без всплесков, чтобы не привлечь внимание. Ледяной туман стелился по поверхности, и силуэт «Северного Полюса» то терялся, то снова проступал, как привидение.
Он припомнил, где была спущенная трап-лестница. Ещё в первый день её не успели поднять — цепь заело. Он надеялся, что и теперь она осталась в том же положении.
Корабль будто спал. Не слышно было ни шагов, ни голосов.
Он подошёл к борту, нащупал канат, по которому можно было вскарабкаться, и осторожно начал подниматься, стараясь не дышать. Перчатки скользили по обледеневшей верёвке, пальцы заныли. Один неверный шаг — и в ледяную воду.
Но Тимофей добрался до борта. Перевалился через перила и замер, прислушиваясь.
Тишина. Только глухие удары металла где-то в машинном отсеке. Видимо, Шумный ковырялся в генераторной. Он всегда шумел — не зря прозвище прилипло.
Хандров, скорее всего, был в кают-компании. Он почти не выходил с тех пор, как захватили судно — пил, ел тушёнку и спорил с рацией. Северин не доверил бы ему никакой важной миссии.
Тимофей крался по знакомым коридорам. Каждый уголок корабля он знал наизусть — с тех пор как увлёкся схемой ещё в лагере. У него была выучена даже вентиляция.
Он направился к ходовой рубке. Туда вели узкие ступени — вверх, мимо кладовки с инструментами и бывшего радиоузла.
В замке двери торчал ключ. Он застывшими пальцами повернул его и проскользнул внутрь.
Тут всё было на месте — приборы, навигация, карта, штурвал… Панель управления подсвечивалась слабым синим светом. Корабль был в режиме ожидания. Он вспомнил, как Соловьёв однажды показывал, как активировать систему ручного управления.
Один рычаг. Одна кнопка. Ещё одна — для запуска дизеля.
Он закрыл люк и приник к иллюминатору. Ни на палубе, ни в машинном отделении никого не было. Только слабый свет вдали — в корме, там, где сидели Хандров и Шумный.
Тимофей набрал воздух в грудь и включил систему.
Судно загудело. Слабо. Негромко. Но гул пошёл по корпусу. Лёд вокруг корпуса начал потрескивать.
Он взялся за штурвал.
— Ну давай, — прошептал он.
«Северный Полюс» дрогнул. Очень медленно, очень осторожно, но тронулся. Лёд вокруг начал трескаться, уступая воде. Корабль начал двигаться — прочь от лагеря, в сторону открытого моря.
Тимофей держал курс, оглядываясь на приборы. Сердце стучало, будто кто-то лупил изнутри кувалдой.
Он сделал это.
---
Тимофей устроился в одном из ящиков с парусиной у носовой части корабля. Он дрожал не от холода — от напряжения. Сердце грохотало в висках. Всё прошло гладко — он доплыл, забрался по спущенному канату, прошёл к ходовой, настроил курс и снова спрятался.
«Северный Полюс» медленно шёл вперёд.
Тимофей ждал.
Из-за трубы донёсся хриплый голос:
— …ты, Шумный, опять бухал без меня, а?! — это был Хандров.
— А ты чё, мимо канистры прошёл? Там ещё твоя харя на бензине отпечаталась! — отозвался Шумный с кривым смехом. — Сколько раз говорил, не трогай, когда не твоё…
Хандров зашёл на палубу. Пьяные шаги, ругань.
Тимофей сжался, затаив дыхание.
— Ты что, хряк, думаешь, я не вижу, как ты карту прятал? — загремел Хандров. — Север сказал нас ждать, а ты, урод, тут свой заговор придумал?
— Сам ты урод, — зарычал Шумный. — Север… пф, Север сдох бы без нас! Мы тут грёбаную вахту держим, а ты меня ещё строишь?
Раздался звук разбиваемой бутылки.
— Всё, пошёл ты! — Шумный рявкнул, и следом — щелчок затвора.
Пистолет.
Тимофей ахнул, едва не выдав себя.
— Убери! — проревел Хандров, но было поздно.
Грянул выстрел.
Хандров зашатался, схватился за бок — кровь.
В тот же миг он бросился на Шумного, и, хрипя, вытащил нож. Один удар. Второй. Шумный захрипел, пистолет выпал за борт.
— Гнида… — пробормотал он, оседая.
Хандров тяжело дышал. Он опёрся о перила, перевязал бок рукавом. И вдруг замер, повернув голову.
Он заметил движение.
Тимофей.
Его глаза.
Он вылез из укрытия, не в силах больше лежать. От ужаса — как прикованный.
— Ага… — Хандров зашипел, его рука потянулась к карману. — Ты… вот ты где… Зря… Слишком зря…
Он пошёл на него, пошатываясь, но с убийственным намерением.
---
Тимофей метнулся прочь. Пробежал вдоль палубы, через трюм. Хандров гнался, раненый, но всё ещё опасный.
Тимофей добрался до шлюза, заблокировал дверь. Перевёл дыхание, сердце колотилось как бешеное.
Но он знал — это ещё не конец.
Он должен был сделать то, ради чего сюда пришёл: спрятать корабль, добраться до нужной бухты, удержать судно до конца. Как бы страшно ни было.
Тимофей прижался к переборке. Сердце грохотало. Дверь за его спиной дрогнула — Хандров с силой навалился, но пока не мог её выбить. Он матерился и стучал кулаками.
— Думаешь, дверь тебя спасёт, сопляк? Я тебя найду, понял?! Найду и порежу, как Шумного!
Тимофей глотнул воздух. У него было всего пара минут.
Он знал судно — пусть и бегло, но знал. В голове промелькнули чертежи, которые он однажды видел у Сомова. Вспомнил про аварийный люк сбоку — один из нижних, ведущий в машинное отделение. Он рванул туда.
Скользкие ступени, запах солярки. Сквозь ржавую щель уже сочился дневной свет — «Северный Полюс» медленно шёл по мелководью. Тимофей открыл люк, спустился в трюм, пересёк его и осторожно поднялся на среднюю палубу с другой стороны, обходя Хандрова.
Шум от ног с другой стороны — Хандров тоже двигался. Он ранен, но крепкий.
Тимофей увидел, как тот спускается, перевязанный, с ножом в руке.
Нужно заманить.
Он пошарил глазами. В углу — старый шкив с тросами и крюк. Рядом — люк в ярус под рулевую рубку. Тимофей поднял металлическую крышку, громыхнул нарочно и отскочил в тень.
— Ага… — Хандров услышал.
Он двинулся к звуку, хромая. В глазах пьяная злоба.
— Иди сюда… герой, чёртов герой…
Он нагнулся над люком. В этот момент Тимофей ударил: дёрнул за трос, освобождая заготовленную сверху перекладину. Та с грохотом рухнула на руки Хандрова. Нож выпал.
Тимофей подскочил, пнул нож в сторону, схватил деревянный шест и ткнул противника в живот. Тот выругался, зашатался, но вдруг схватил его за кофту:
— Не уйдёшь!
Они повалились на пол. Возня. Пыль, кровь, стук об железо.
Тимофей оказался под ним. Удар. Второй. Он отпихнул Хандрова ногой, вывернулся, схватил ручку от ящика — ударил по голове.
Хандров отшатнулся, рухнул, застонал… и затих.
Тимофей дрожал. Он облокотился о стенку. В ушах стоял звон.
Он победил. Один на один с опытным преступником.
Но нельзя было терять ни минуты.
---
Немного позже…
Он зафиксировал курс — скрылся от берега, убрал якорь, направил судно в сторону дальней бухты, известной лишь по карте, которую однажды показывал Сомов.
Перед отбытием он спрятал ключ от рубки под доской за рулём, под обрывком карты с детским рисунком — Тимофей оставил метку. Только он знал, где.
Когда всё было готово, он сел у поручня.
Море шумело.
На горизонте — ничего, кроме волн.
На борту — только тишина и покой.
Он выжил. Он увёл корабль. Он спас друзей.
Оставалось одно: вернуться обратно.
---
Запись из тетради Северина:
«Корабль ушёл. Тишина на берегу — мёртвая, звенящая. Шумный и Хандров не отвечают. Значит, либо перегрызлись, либо… их опередили.
Интересно, кто это был — Ветров? Левин? Или тот, кто всё это время молчал и наблюдал — мальчишка с холодными глазами?
Если это он — значит, игра стала серьёзной. А у серьёзных игроков всегда есть козырь. Жаль, что мой козырь уплыл вместе с “Северным Полюсом”.
Но это ещё не конец. Это только начало настоящей охоты.»
---