Глава 16: «Убежище и сыр»
Свет пробивался сквозь сухой подлесок скупо, будто жалея себя для этой промозглой земли. Под ногами хрустел прошлогодний хворост, и каждый треск заставлял вздрагивать. Левин шёл впереди, раздвигая ветки, чтобы те не хлестали Сергея по лицу. Сомов двигался позади, постоянно оглядываясь — его воображение рисовало в каждой тени преследователя.
— Тихо, — прошептал Ветров, указывая рукой в сторону. — Сюда.
Они вышли на небольшую поляну, где под сенью огромной ели притаился полуразвалившийся лесничий домик. Стены поросли лишайником, крыша просела, и строение почти слилось с рельефом, будто земля медленно поглощала его обратно. Окна были заколочены изнутри кривыми досками, но дверь, скрипнув, поддалась.
Внутри пахло сыростью, пылью и столетием забвения. Посреди единственной комнаты стоял грубо сколоченный стол, на нём — ржавые гвозди и жестяная кружка с отбитым краем. Но это было укрытие. Стены — каменные, толстые.
— Всё же лучше, чем на палубе с теми оборванцами, — буркнул Сомов и тут же подавился приступом кашля, поднимая облачко пыли.
— Здесь и остановимся, — сказал Левин, отряхивая старую табуретку. Он поставил на пол свою сумку с медикаментами. — Продержаться нужно хотя бы сутки. Потом будет видно.
Сергей молча открыл консервную банку тушёнки и достал из кармана ложку. Все молчали, переглядываясь — слишком резко рухнул их прежний мир. Но сожаления не было. Был холодный, трезвый расчёт.
---
Тимофей выбрался из чащи к знакомому склону. За ним зияла глубокая расщелина — то самое место, о котором говорил Белкин. Тот уже ждал, прислонившись к мшистому камню. В свете пробивающегося сквозь тучи дня он казался ещё более призрачным: сутулая фигура в выцветшей, когда-то армейской майке, неопрятные волосы, взгляд, который то бегал по сторонам, то цеплялся за что-то внутри. Дикарь. Но в его тихой, чуть хрипловатой речи звучала странная, надломленная ясность.
— Один пришёл? — спросил Белкин, не меняя позы.
— Как и обещал, — кивнул Тимофей.
Белкин молча протянул ему небольшой, плотно закрученный свёрток, обёрнутый в вощёную бумагу. Бумага была потрёпана, но чистая.
— Держи.
Тимофей осторожно взял свёрток. На ладони он ощутил знакомую форму и вес.
— Сыр? — удивился он.
— Ага, — Белкин кивнул, и в уголке его губ дрогнула тень улыбки. — Настоящий, голландский. С того сухогруза, что разбился у северного мыса два года назад. Ящики потом долго к берегу прибивало. Этот — последний кусок. Берег его… как память. Но теперь важнее, чтобы он попал к тому, кому нужен.
Тимофей сжал свёрток, чувствуя его неожиданную ценность. Здесь, на краю света, кусок сыра был не просто едой. Это был жест. Знак.
— Слушай, парень, — Белкин наклонился ближе, и его голос стал ещё тише. — Ты ведь не проболтаешься, где я? Не выдашь?
— Не выдам, — посмотрел ему прямо в глаза Тимофей. — Я помогу тебе отсюда уйти. Обещаю.
Белкин на мгновение замер, изучая его лицо, будто ища следы обмана. Потом резко, почти грубо, сжал его плечо.
— Ладно. Верю. Но сначала… нужно с доктором поговорить. Твоим. Только с ним. Пусть придёт. Один. Я ему… кое-что покажу. Расскажу.
— Я передам, — твёрдо пообещал Тимофей.
— Ну, иди тогда. А то меня тут не бандиты съедят — свои же мысли. — Он слабо усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем юмора. — Удачи, братан.
Они коротко переглянулись — взгляд на взгляд, без лишних слов. Тимофей развернулся и исчез в кустах, крепко прижимая к себе драгоценный свёрток.
---
Тишину в хижине взорвал скрип двери.
— Тимофей! — Сергей сорвался с места первым. — Живой!
— А ты думал — куда? На дно? — хмыкнул Тимофей, но внутри у него ёкнуло что-то тёплое и давно забытое. Он и правда был рад их видеть.
Ветров оценивающе кивнул. Левин с лёгкой, усталой усмешкой заметил:
—Не ждали, а он тут как тут. Нашёл дорогу. Настоящий северянин.
— Всё в порядке? — тихо спросил Тимофей.
— Теперь — более-менее, — ответил Сомов. — Ты один был?
Тимофей кивнул, опустился рядом с Сергеем на самодельную лавку из досок и только тогда вытащил из внутреннего кармана куртки свёрток. Развернул вощёную бумагу. Внутри лежал аккуратный треугольник сыра, бледно-жёлтого, с ровными краями.
В хижине воцарилось молчание. Все смотрели на этот нелепый, роскошный в условиях острова предмет. Вопросов было много, но в этот момент они отступили перед простым, почти физическим ощущением тепла и нормальности, которое исходило от этого маленького куска прошлой, человеческой жизни.
---
Запись из тетради Северина:
Беглецы обосновались в старой лесной избушке. По словам Шумного, взяли с собой воду и минимальный набор. Грачёв — с ними. Перешёл на сторону Сомова окончательно.
Есенин Т.Г. отсутствовал около часа. Вернулся со свёртком (сыр, предположительно голландский, с сухогруза «Восток-4», разбившегося у северного мыса в 89-м). Вывод: контакт с Белкиным А.И. состоялся. «Артист» делает ход.
Влияние подростка на ситуацию возрастает. Он становится связующим звеном. Наблюдать внимательнее.
— С.
---
Когда первая напряжённость спала и тело начало отогреваться у жестяной печки-буржуйки, которую они кое-как растопили, Тимофей взял свёрток и положил его перед Левиным.
— Это тебе. От Белкина.
Левин медленно поднял глаза от перевязочных пакетов, потом взгляд его переместился на сыр. Бровь поползла вверх.
— От Белкина? Значит, встреча состоялась.
Тимофей кивнул. Говорил он ровно, но в каждой фразе чувствовалась стальная внутренняя решимость.
— Он прячется. Совсем один. Но он не сумасшедший. Он всё помнит. И он не с ними. Он хочет встретиться с тобой. Только с тобой. Один на один.
Сомов, сидевший у стола, нахмурился.
— Опасная затея. Может быть ловушкой.
— Не думаю, — без колебаний ответил Тимофей. — Он мне поверил. Говорит, что поможет. Что покажет что-то важное. Я дал слово, что передам просьбу.
Левин взял свёрток, аккуратно понюхал. Лёгкий, знакомый запах вызвал у него на лице странную, почти ностальгическую улыбку.
— Настоящий. Как в старые добрые времена в буфете института. — Он положил сыр обратно на стол и поднялся. — Я пойду. Как он просит. Один.
— Я пойду с тобой, — тут же встал Ветров.
— Нет, Олег Павлович, — Левин покачал головой. Тон был мягким, но не допускающим возражений. — Один. Таково условие. Если это ловушка — один пострадаю. Если нет — один узнаю то, что нам нужно.
Он повернулся к Тимофею:
— Покажешь дорогу?
— Да, — просто ответил мальчик.
---
Запись из тетради Северина:
Левин Н.П. решился на контакт. Идёт на встречу с Белкиным в одиночку. Есенин Т.Г. выступил посредником. Подросток теперь не просто участник — он активный игрок, канал связи между враждующими лагерями.
Любопытно: сыр как инструмент дипломатии. Абсурдно, но работает. В условиях тотального дефицита доверия даже такой простой знак «нормальной жизни» приобретает вес.
Доверие — самый дефицитный ресурс на этом острове. И самое опасное оружие, если знать, как его применить.
— С.
---